В 1840 году, как раз когда Игнац Земмельвейс начинал свою злополучную работу в первом отделении Венской больницы, немецкий врач Якоб Генле опубликовал эссе Vond den Miasmen und Kontagien («О миазмах и заражении»).

Якоб Генле изучал трактаты Фракасторо о заражении, Кирхера об анималькулах и Левенгука о микроскопических существах, а также углубился в менее известные работы итальянского натуралиста Агостино Басси, который в первые десятилетия XIX века исследовал эпидемию среди шелкопрядов (mal del segno), уничтожившую тысячи ценных бабочек и серьезно подорвавшую процветающий европейский рынок шелка.

Агостино Басси пытался вначале объяснить эту эпедимею теорией Гиппократа, но ни одно из ее положений не имело смысла. Казалось, воздух и вода здесь совсем ни при чем. Со временем ему все же стало ясно, что белые кальцинированные пятна, появляющиеся на умирающих шелкопрядах, могли передавать болезнь здоровым бабочкам. Выводы Басси, опубликованные в тонкой малоизвестной брошюре, были однозначны: болезнь шелкопрядов распространялась «органическим существом… подчиняющимся в [своем] росте и размножении тем же законам, что управляют всеми живыми существами в целом; они растут и размножаются благодаря получаемой ими пище» 8.

Басси был абсолютно прав: болезнь mal del segno – это заразный грибок. Большинство врачей не обратили особого внимания на это энтомологическое исследование, но теперь у Якоба Генле было три детали пазла, предоставленные Фракасторо, Левенгуком и Басси. Он покрутил их, прищурился, а затем сложил в единую картину.

Микроорганизмы существовали.

Микроорганизмы могли быть семенами Фракасторо.

Эти семена могли вызывать болезни.

Таким образом, Генле уверенно и с дополнительными доказательствами повторил первоначальное предположение Гауптмана. Эти крошечные живые организмы – червячки, анималькулы – жили, паразитируя внутри других существ, при этом обладая всеми характеристиками живых созданий. Они ели и размножались, а размножаться могут только живые существа 9.

Итак, его теория – contagium animatum, заражение живыми существами. Болезнь вызывается микроскопическими организмами, которые попадают в тело, начинают размножаться и, «блаженствуя, так сказать» (приятный намек на живую природу предполагаемых организмов) «постепенно распространяются по телу… Заражение – это материя, наделенная индивидуальной жизнью, которая воспроизводит себя, подобно животным и растениям, может размножаться, усваивая органическое вещество, и паразитически существует на больном теле» 10.

Генле первым признал, что его теория недоказуема. Эти микроскопические организмы еще не были четко связаны с каким-либо конкретным заболеванием. Это, по его словам, аргумент по аналогии.

Тем не менее он надеялся, что эксперименты в итоге подтвердят его теорию. Некоторые его коллеги, признавал он, «посоветуют придержать теорию, пока не наберется больше опытных данных». Генле же, напротив, считал, «что как раз для того, чтобы опыт мог развиваться, ему нужен свет разумной теории». И у него была весьма конкретная задача для коллег-ученых:

«Прежде чем микроскопические формы можно будет рассматривать как причину заражения людей, их необходимо постоянно обнаруживать в заразном материале. Их необходимо изолировать и проверять их силу» 11.

Микроскопические анималькулы не могли просто присутствовать. Они должны были быть связаны с конкретным заболеванием. Но после смерти Генле крошечные черви продолжили свое свободное плавание. Их существование было неоспоримо, злонамеренность – не определена, воздействие – неизвестно.