Глава 16

- Это капли старого доктора Штольца, госпожа Зоя, - дежурная горничная вжалась в спинку кресла, судорожно комкая край своего накрахмаленного передника. Ее голос дрожал, а глаза испуганно бегали. - Витаминный тоник для крови и нервов. Прежний семейный лекарь прописал его еще в конце лета, когда княжна только бледнеть начала и аппетит потеряла. Мы каждый день по десять капель в утренний отвар шиповника добавляем, строго по предписанию.

Я медленно подошла к прикроватной тумбочке, стараясь дышать мелко и осторожно. Каждое движение отзывалось в отбитых ребрах тупой, простреливающей болью, напоминая о встрече с кованым сапогом конвоира три дня назад. Промокший насквозь медицинский фартук, который я только что стянула через голову, остался лежать смятым бурым комом на стуле. Мое простое серое платье из плотного хлопка намертво пропиталось кислым запахом пота, железистым духом свежей крови Емельяна и въедливой карболкой.

Мои покрасневшие, шелушащиеся от агрессивного щелочного мыла пальцы аккуратно, за самое горлышко, взяли пузатый флакон из темного стекла. На потускневшей этикетке витиеватым аптекарским почерком действительно значился рецепт на укрепляющие капли.

Мозг диагноста, привыкший десятилетиями работать с кризисными состояниями и выискивать нестыковки в историях болезней, мгновенно выхватил главную, убийственную деталь. Лекарство прописано больше двух месяцев назад. При ежедневном использовании по десять капель пузырек такого стандартного объема давно должен был показать дно. Но тяжелая, вязкая жидкость плескалась под самую пробку.

Кто-то регулярно пополнял запас. Кто-то из тех самых пяти служанок, которых Мстислав лично отобрал из архивов для работы в левом крыле, и которых я заставила вымыть эти полы с кислотой. Враг не просто прорвал внешний периметр сегодня на рассвете. Кукловод Лязгова давно находился здесь, среди проверенной прислуги, и методично, изо дня в день, травил беременную сестру главы тайной полиции.

- Слушай меня очень внимательно, - мой голос прозвучал глухо, без показной угрозы, но с той свинцовой врачебной тяжестью, которая намертво пресекает любые возражения. - С этой секунды ты не даешь княжне ни капли жидкости. Ни воды, ни отваров, ни чая. Графин стоит пустой. Если она проснется и попросит пить, немедленно позовешь меня. Я принесу воду лично. Нарушишь приказ хотя бы на миллиметр - отправишься на допрос в подвалы Канцелярии. Поняла?

Девчонка часто-часто закивала, побледнев до синевы.

Я сунула подозрительный флакон в глубокий карман юбки, развернулась и покинула спальню. Мне нужны были неопровержимые доказательства. В медицине не судят по догадкам, в медицине опираются на лабораторный анализ.

Электричества в особняке по-прежнему не было. Автономный генератор острова, выведенный из строя диверсантами Лязгова перед утренним штурмом, еще не починили. Осенний, блеклый свет с трудом пробивался сквозь высокие стрельчатые окна коридоров, поэтому на кухне цокольного этажа чадили керосиновые лампы, отбрасывая на изразцовые стены длинные, дерганые тени.

- Пошли вон отсюда, - коротко бросила я трем кухаркам, суетившимся у огромной чугунной плиты.

Женщины опешили, но спорить с человеком, которому сам князь передал абсолютную власть над медициной в доме, не посмели. Они спешно побросали полотенца и выскользнули за дверь.

- Аграфена, - я повернулась к старшей экономке, замершей у дверного косяка. - Встань снаружи. Сюда никто не должен войти, пока я не закончу. Даже если дом снова начнут штурмовать.

Оставшись в одиночестве, я подошла к широкому дубовому столу для разделки мяса. Вчера днем, когда я жестко выстраивала инфраструктуру своей импровизированной клиники, я заставила доктора Добротнова привезти из столичных запасов не только спирт и шелковые нити, но и базовый набор химических реактивов. Хирург тогда лишь скептически хмыкнул, считая это блажью уличной повитухи, но деревянный ящик с кислотами доставил. Сейчас этот ящик стал моим главным следственным инструментом.

Специфическая синяя линия на деснах Авроры, которую клиницисты называют каймой Бёртона, и очаговое выпадение волос давали предельно ясную картину. Это не мышьяк. Мышьяк выдает себя запахом чеснока изо рта и острыми, режущими болями в желудке. Здесь работал другой металл. Тяжелый, коварный, накапливающийся в мягких тканях постепенно. Свинец. Именно он вызывает жесточайший спазм гладкой мускулатуры, который Платон принял за гинекологический тонус и едва не попытался лечить убийственным кровопусканием.

Мне нужно было подтвердить наличие плюмбума в темной жидкости тоника. Химия процесса проста и не требует сложного оборудования из двадцать первого века. Достаточно классической реакции осаждения сульфидов.

Я достала из ящика небольшую стеклянную колбу, насыпала на дно немного сульфида железа и аккуратно, стараясь не капнуть на воспаленные, испещренные мелкими царапинами руки, долила разбавленной серной кислоты. Реакция пошла мгновенно. Жидкость зашипела, запузырилась, и под своды нагретой кухни начал подниматься густой, невыносимо тошнотворный запах тухлых яиц. Сероводород.

Затаив дыхание, я взяла чистую пробирку и налила в нее чайную ложку витаминного тоника из тумбочки княжны. Затем с помощью тонкой стеклянной трубки пустила едкий газ прямо в раствор.

Секунда. Вторая. Жидкость в пробирке стремительно потеряла свою прозрачность. Она мутнела на глазах, а затем на самое дно начал обильно выпадать тяжелый, маслянистый осадок густого, угольно-черного цвета.

Сульфид свинца.

Я медленно опустила стеклянную трубку на деревянную столешницу, чувствуя, как внутри стягивается тугой, ледяной узел. Догадка подтвердилась математически точно. Беременную девочку методично, день за днем, поили раствором свинцового сахара. Эта химическая дрянь слегка сладковата на вкус, превосходно растворяется в воде и не вызывает немедленного рефлекторного отторжения. Идеальный яд для имитации тяжелых патологий беременности, который в итоге привел бы к гибели плода и обширному внутреннему кровотечению у матери.

Поднять панику сейчас, выскочить в коридор и приказать охране перетряхнуть всех горничных левого крыла - самое глупое, что можно сделать. Крот немедленно поймет, что раскрыт. Предательница просто выльет концентрат в раковину или скинет флакон в реку. Улики исчезнут, а кукловод затаится, чтобы нанести смертельный удар с другой стороны.

Вместо истерики я начала действовать прагматично. Я достала из своего кармана пустой пузырек из-под собственной настойки валерианы. Тщательно вымыла его под медным краном, смывая малейшие следы прежнего содержимого. Налила чистой кипяченой воды из остывающего чайника. Взяла с кухонной полки кусок колотого сахара, быстро расплавила его над пламенем керосиновой лампы до состояния темной жженой карамели и растворила в воде, добиваясь такого же мутновато-янтарного оттенка, какой был у отравленного тоника. Для верности капнула внутрь ровно три капли настоящей валерианы - легкий горьковатый аромат должен был замаскировать отсутствие металлического привкуса свинца.

Я перелила полученную фальшивку в оригинальный флакон с аптекарской этикеткой, запечатав его родной притертой пробкой. Настоящий яд вместе с пробиркой, на дне которой зловеще темнел черный осадок, отправились глубоко в карман моей юбки. Смертельная приманка была готова.

Покинув кухню, я направилась прямо в правое крыло особняка. Шагать было тяжело. Икры сводило от мышечного истощения, а грубые струпья на коленях, лопнувшие во время спасения Емельяна на полу кабинета, влажно и болезненно терлись о ткань нижнего белья.

Двери в покои министра теперь охранялись не одним сонным стражником. У входа замерли четверо вооруженных гвардейцев Канцелярии с тяжелыми винтовками. Узнав меня, они не проронили ни слова, лишь молча распахнули тяжелые дубовые створки.

Мстислав Патронов не сидел в кресле, предаваясь меланхолии после утренней перестрелки и попытки прорыва. Глава тайной полиции стоял у широкого стола, склонившись над подробным архитектурным планом островного поместья. Напротив него вытянулись по струнке два старших офицера в темно-зеленых мундирах.

- Южный пирс перекрыть колючей цепью. Патрульным катерам выдать приказ стрелять по любой лодке, приблизившейся к фарватеру ближе чем на пятьдесят саженей, без предупредительного окрика, - монотонно, без единой лишней эмоции чеканил князь. - Смена караула каждые четыре часа.

Заметив мое появление на пороге, Мстислав умолк. Он сделал неуловимый, короткий жест кистью, и офицеры, сухо козырнув, бесшумно покинули кабинет.

Мы остались одни в просторном помещении, где все еще витал слабый, кислый запах сгоревшего пороха, въевшийся в дорогие обои.

Я подошла к столу и без лишних предисловий поставила на зеленое сукно пробирку с черным осадком. Следом лег темный пузырек с остатками оригинального тоника.

- Что это? - взгляд Мстислава мгновенно сфокусировался на химической посуде.

- Это ответ на вопрос, почему у вашей сестры не прекращается спазм мышц, почему ее кожа приобрела землистый оттенок и почему на ее деснах появилась синяя кайма, - я оперлась руками о край столешницы, перенося вес с ноющих ног. - Это сульфид свинца, ваша светлость. Осадок, полученный в результате качественной химической реакции полчаса назад. Аврору не просто травмировали насилием полгода назад. Ее методично, каждый день поят раствором свинцового сахара.

Я видела, как эта информация проникает в его сознание, ломая прежнюю картину мира. Лицо Мстислава не исказилось в гримасе гнева, он не схватился за револьвер и не начал крушить мебель. Его реакция оказалась гораздо страшнее любой театральной истерики. Воздух вокруг него словно заледенел. Температура в кабинете физически упала на несколько градусов. Он понял главное: пока его верные люди гибли на баррикадах у парадного входа, враг преспокойно наливал яд в чашку его сестры.

- В том крыле работает ровно пять служанок, - голос князя прозвучал так тихо, что мне пришлось прислушаться. В этой обманчивой тишине скрежетал карательный металл. - Я лично отбирал их дела из архива. Через десять минут их всех спустят в подвалы. Мои дознаватели будут ломать им пальцы по одному, пока нужная тварь не назовет имя того, кто передает ей концентрат.

- И это будет колоссальной управленческой ошибкой, князь, - жестко парировала я, глядя прямо в его потемневшие глаза.

Мстислав медленно поднял голову. Никто и никогда в здравом уме не смел указывать главе тайной полиции, как ему проводить допросы в собственном ведомстве.

- Обоснуй, - коротко бросил он.

- Психология против физической силы, - я не отвела взгляда, выдерживая давление его авторитета. - Выбросите их в пыточную, и через два часа получите пять ложных признаний. От дикой боли и животного ужаса они оговорят себя, друг друга и конюха в придачу. Вы утопите следствие в крови, но не найдете реального кукловода. Крот запаникует, флакон с ядом полетит в реку, а канал связи с Лязговым будет навсегда оборван. Вы убьете исполнителя, но не доберетесь до механизма.

- Твое предложение? - его длинные пальцы легли на край стола в нескольких дюймах от моих.

- Ловушка для крысы, - я устало усмехнулась. - Тот флакон, что сейчас стоит на тумбочке у Авроры, наполнен подкрашенной кипяченой водой с запахом валерианы. Я лично сделала подмену в кухонной лаборатории. Свинец больше не поступает в организм девочки. Магнезия и алкалоиды уже постепенно выводят накопившиеся токсины.

Я сделала короткую паузу, формулируя клинический и следственный прогноз.

- Крот не знает, что раскрыт. Он уверен, что княжна выпила свою утреннюю порцию яда. Но к вечеру он увидит, что Авроре не становится хуже. Спазмы прекратились, смертельная бледность отступает. Предатель поймет, что его график срывается. Обычная реакция дилетанта в такой стрессовой ситуации - паника и попытка форсировать события.

- Он придет пополнять флакон двойной дозой, - закончил за меня Мстислав. Его аналитический ум безупречно подхватил мою логическую цепочку. - Или попытается подлить концентрат напрямую в кувшин с питьевой водой, чтобы наверстать упущенное.

- Именно, - кивнула я, чувствуя, как ноет сорванная спина. - Нам нужно установить круглосуточное, абсолютно невидимое наблюдение за спальней. Не вооруженный конвой у дверей, который всех распугает, а скрытый пост. Пусть предатель действует в полной уверенности своей безнаказанности. Мы возьмем его за руку ровно в тот момент, когда он достанет свой флакон с отравой. И вот тогда, с поличным на руках, ваши дознаватели получат не выбитый от страха бред, а реальные имена связных.

Мстислав Патронов молчал. Он смотрел на меня не как на женщину, не как на измученную бессонницей повитуху в перепачканном платье. Он смотрел на равноценного партнера по партии, который только что блестяще разыграл сложнейший следственный гамбит.

В этом человеке не было слабости. В нем не было дурацкого мужского эгоизма, заставляющего отвергать чужие идеи только потому, что их предложила женщина. Он был системным прагматиком до мозга костей, и моя логика была безупречна.

- За стеной спальни Авроры есть вентиляционная ниша старого камина. Оттуда через решетку просматривается вся комната, включая прикроватную тумбу, - ровно произнес князь, принимая план. - Я посажу туда своих лучших людей. Смена каждый час. Муха не пролетит мимо их взглядов.

- Значит, ждем, - я с трудом отлепилась от стола. Ресурс моего организма был исчерпан до самого дна. - Пойду проверю капельницу с солевым раствором у Емельяна. Если у вас найдется лишний кувшин горячей воды для меня, ваша светлость, буду признательна. Мой запах карболки скоро начнет травить ваших жандармов на постах.

Уголок губ Мстислава едва заметно дрогнул в короткой, скупой усмешке.

- Горячая вода будет в твоей комнате через десять минут, Зоя. Иди. Капкан поставлен. Осталось дождаться, когда дичь шагнет на пластину.