Натали

Азамат всё же согласился продать мне Майкла со столиком за пять серебряных. Поворчал немного, что сам приобрёл этого негодника в два раза дороже, а теперь вынужден отдать за бесценок.

— Иду на уступки исключительно ради ваших прекрасных глаз, милая леди, — заявил торговец.

Всем было ясно, что запугать бывшего маркиза Ареной или просто смертью было невозможно, и вдобавок он был слишком прямолинеен. В этом он напоминал мне Джереми. Даже не знаю, кто бы его купил. Этот мужчина не привык кому-либо подчиняться, был слишком упрям и открыто заявлял, что влюблён в королеву с родной планеты. Так что в этом случае Азамат поступил по принципу: «с паршивой овцы хоть шерсти клок».

Договорившись со мной о цене насчёт Майкла, торговец подвёл меня ещё к одному невольнику, стоявшему перед пустым столом. Очень симпатичный зеленоглазый шатен пристально наблюдал за каждым моим движением и мимикой. Казалось, его очи заглядывают мне прямо в душу.

— Ещё один телохранитель? — предположила я, скользнув взглядом по его рельефному мускулистому торсу в белой рубашке и накачанным рукам.

— Можно и так сказать, — загадочно улыбнулся «араб».

— Госпожа, позвольте я вам всё объясню, — бархатным голосом обратился ко мне шатен и неожиданно поставил на столик перед собой игрушечную модель кровати. Немного корявую — из палок и тонкой проволоки, но в целом аккуратную и добротную.

— Гаремник, — криво усмехнулся Микаэль.

— Ренни! — закатил глаза Азамат. — Ну что за самодеятельность?! Когда ты успел соорудить эту игрушку из навоза и палок? Убери немедленно с глаз госпожи такое позорище!

— Нет, мне нужно, чтобы она поняла, — помотал тот головой. — Я сделал эту модель сам, без инструментов. Получилось не слишком идеально, но надёжно. И никакого навоза тут нет, только ветки сакуры и найденная на дороге проволока.

— Ну допустим. И что? — строго спросил его торговец.

— Госпожа Натали! — шатен неожиданно опустился передо мной на колени. — Я вас умоляю: купите меня! Заберите меня с собой, очень вас прошу!

Я опешила. Разведчики нахмурились, Ирнел улыбнулся, а Азамат одобрительно выдохнул:

— Вот это правильное поведение, молодец. Продолжай в том же духе!

— Формально я, конечно, гаремник, — заявил мне Ренни. — Только я прекрасно понимаю, что гаремники вам не нужны. Трое парней за вашей спиной вам очень близки, и они сильно вас любят. Так что как постельный раб я буду лишним. Здесь у меня нет шансов. Но я всё равно умоляю вас купить меня. Я могу быть кем угодно, выполнять любую работу. Я умён, сообразителен, инициативен. Всё делаю на совесть. Могу быть разнорабочим на подхвате, вашим личным посыльным или секретарём. Я успел заметить, что вы интересуетесь мебелью. Купили Майкла вместе со столом. Смею предположить, что вы переехали в новый дом и теперь вам его нужно обставить. Если мне дадут инструменты — я сделаю любую вещь: кровать, стул, шкаф. Всё, что пожелаете!

— Но почему? — растерянно спросила я.

— Не хочу быть чьей-то интимной игрушкой, — тряхнул головой Ренни. — Я наблюдаю за вами с той самой секунды, как вы вошли в этот шатёр. Вижу, с каким уважением и сочувствием вы смотрите на рабов. И с каким обожанием к вам относятся ваши невольники. Лучше я уйду сейчас с вами и буду выполнять самую грязную работу в вашем поместье, нежели меня купит какая-нибудь мерзкая старуха, и я до конца дней буду вынужден её ублажать.

— Поднимись с колен, пожалуйста, — сказала я, и Ренни тут же подчинился.

В его глазах светилась настолько отчаянная мольба, что она разрывала мне сердце.

— Ты местный? — уточнила я.

— Нет, я с Далайры, — ответил он. — Я родился свободным, в купеческой семье. Но отец влез в крупные долги в казино и пустился в бега, мать от потрясения сошла с ума. Мне тогда едва исполнилось восемнадцать. Забота о двух младших братьях и сестрёнке легла на мои плечи. О матери тоже: я смог устроить её в хорошую лечебницу для душевнобольных. Брался за любую работу. Несколько лет проработал грузчиком в порту. А потом произошёл несчастный случай: при погрузке порвались верёвки, и меня придавило тяжёлыми брёвнами. Потерял сознание от адской боли, а очнулся уже здесь, рабом.

— Это очень печально, я сочувствую тебе, — искренне сказала я.

— Спасибо, госпожа Натали, — отозвался Ренни, продолжая смотреть на меня с мольбой, и повторил: — Купите меня, пожалуйста, я вас очень прошу!

На всякий случай посмотрела на Ирнела — тот уверенно кивнул.

— Сколько? — спросила я притихшего Азамата.

— Вместе с кроваткой? — улыбнулся торговец.

— Да, — невольно улыбнулась я в ответ.