Стас держал в своих руках эту нежную блондинку, обнимал ее, целовал, обладал… и думал лишь о том, что зря не сделал этого раньше. Какая разница? Он ведь и так сходил от нее с ума, но боролся, боролся, боролся. Зачем?

Чтобы сейчас, после секса, срывая с ее губ ленивые поцелуи и не желая выпускать из своих рук, особенно остро осознавать, что скоро все это закончится? Сколько продлятся их бега? По словам матушки, не больше пары недель. Светлана Борисовна обещала, что – хоть деньги и хорошие – она сделает все возможное, чтобы найти придурка, который угрожает клиентке, и засадить за решетку. Как? О, она придумает.

А это означает: довольно скоро – что есть каких-то две недели, когда он стережет Регину уже больше месяца? – они вернутся, услуги Вероцкого больше не понадобятся, а у клиентки снова будет дорогой босс (Ежова Стас в расчет не брал, а вот Сергея Всеволодовича приходилось). И что тогда? Почему нельзя было перестать строить из себя идиота уже пару недель назад? Все равно он окажется именно там… будет «плакаться сестре о разбитом сердце».

Стас опустил голову, продолжая накручивать на палец прядь волос девушки. Она лежала с открытыми глазами, водила пальцами по узору на пододеяльнике. Растрепанная, с припухшими от поцелуев губами, крепко обнимающая его поперек груди, – такая она казалась Вероцкому еще более красивой, чем всегда.

Он никогда не думал, что настолько сентиментален. Что когда-либо будет лежать в одной постели с девушкой и думать о том, какая она неземная вот именно сейчас, в этот момент.

И вспоминать брошенное в порыве злости признание: «Зря я в тебя влюбилась…»

Честно, если бы она еще раз повторила эти слова, Вероцкий поверил бы, что иногда его мать бывает неправа.

* * *

Была у меня подружка, которая обожала повторять: «Нет лучшего снотворного, чем секс». Серьезно? Если бы она попробовала вякнуть мне это сейчас, получила бы в глаз. И плевать, что столь агрессивное поведение не соответствует образу настоящей леди.

Я лежала, положив голову на руку Стаса, чувствовала, как он лениво перебирает пряди моих волос, глубоко, размеренно дышала… и не могла заснуть. Совсем. Мысли бродили где-то в заоблачных далях, лениво перекатывались по черепушке, но отрубиться не позволяли. Хотя после первого захода был душ, в который телохранитель сам нагло меня оттащил, заявив, что промокшие под дождем барышни обязаны хотя бы так попытаться справиться с возможной простудой. А потом был второй заход, потому что ночную рубашку я выбрала слишком вызывающую, а Стас решил все же «поговорить» и завалился в мою комнату как раз в процессе ее надевания.

И теперь мы лежали на моей кровати. Просто лежали, а тишина казалась теплой и приятной.

Я не была против. Но все происходящее до сих пор казалось каким-то невероятным сном, из которого ужасно не хотелось выныривать. И рушить его не хотелось, хотя на языке вертелась сотня фраз, куча вопросов. От судьбоносного «Завтра это закончится?» до простого «Что же изменилось?». Но я молчала, решив: пусть все идет своим чередом. Если с утра господин телохранитель решит, что снова обязан вернуться к исполнению рабочих обязанностей… что ж, так тому и быть. Полно. Я устала.

И теперь была просто счастлива. Возможно, именно поэтому сон не шел?

Ощутила, как рука Станислава осторожно потянула меня за волосы, и покорно подняла голову, подставляя губы поцелую. Легкому, неспешному и такому прекрасному. Боже, если ты есть, я готова молиться тебе день и ночь, лишь бы эти поцелуи, эти мгновения никогда не заканчивались!

– Боже, – словно вторя моим мыслям, простонал Стас и прислонился лбом к моему лбу, – я не хочу никуда уезжать.

У меня сердце дрогнуло, так отчаянно это прозвучало. Нет, мы не говорили друг другу слов любви. С меня хватило одного спонтанного признания, Станислав… не факт, что он испытывал то же, что и я. Но желание «не уезжать» почему-то показалось сродни признанию.

– Почему? – прошептала я, неосознанно принимаясь чертить пальцами круги у него на груди. От нервов. Но нервов приятных.

– Мы здесь как в вакууме, – отозвался он. – Заперты вдвоем в квартире, вокруг ни единого знакомого человека, ни единого живого существа, которое бы нас знало и могло бы помешать.

– С этим ты сам успешно справлялся, – усмехнулась я, ловя его взгляд.

Сейчас даже в полутьме я видела золотые искорки в глазах Стаса, но от возбуждения зрачок полностью поглощает радужку. Эх, знала бы я это раньше, дожала бы господина телохранителя еще в первый раз! Хотя сейчас мне было приятно: он тоже ощущает ее – нереальность происходящего, словно мы попали в сказку. Ведь у любой сказочной принцессы бывали тяжелые времена, правда? А для меня переломный момент наступил вчера.

Вопрос в одном: сумеем ли мы – я – это удержать? И хочет ли того Стас?

Следующие его слова во всех смыслах меня поразили. В самое сердце.

– Извини, – пробормотал телохранитель, целуя меня в щеку. Он уткнулся носом в мою шею и крепко-крепко прижал к себе, словно хотел сломать ребра. Почему даже от этого, особенно от этого, я получила такой кайф? – У меня сложно с привязанностями. А к тебе я начал привязываться.

Сердце снова екнуло. Замерло на мгновение, чтобы потом продолжить бег, но мне казалось, с каждым разом оно замирает все на более долгое время. Господи, если я так и дальше буду реагировать на каждую фразу телохранителя обо мне, в конце концов сердце просто остановится.

– Ко мне? – пробормотала почти беззвучно, но Стас услышал.

– Регина Денисовна, вот не начинайте, вы прекрасно знаете, что являетесь огромным соблазном для мужчин, – усмехнулся он, вновь начиная играть с моими волосами. А потом добавил удивительно теплым голосом, таким трогательным, что сердечко вновь было готово остановиться: – Я просто понимал, что это неправильно, мне нельзя привязываться к клиентке. Нельзя, чтобы было… вот так.

– Как – так? – спросила я.

Стас сглотнул.

– Как сейчас. – Он обвел рукой комнату, завершая полукруг на моем плече и легонько его сжимая. – Мы вдвоем здесь, я все-таки не удержался, а теперь лежу тут и не могу заткнуться, – как-то до обидного горько усмехнулся Стас.

– Мне нравится, – проворчала в ответ. – Но все в любой момент можно исправить, вы уже это делали, Станислав.

Слова все же сорвались с языка, не удержались. А кто до начала этого разговора уверял себя, что устал и не хочет больше ругаться? Не я ли? Я. Вот только спасибо телохранителю: он, хоть и услышал их, комментировать не стал. Лишь сильнее сжал мое плечо и продолжил:

– С контролем эмоций у меня тоже проблемы, Регина, так и знай. Разбередила это осиное гнездо, разгребай последствия.

Он вдруг замолчал, заерзал, заставляя меня сесть, подтянув простыню к груди, а потом поднялся сам. Пристальный, напряженный взгляд был заметен даже в темноте. Не знаю, какое осиное гнездо я разворошила, но этот Стас был иным. Все тем же, но иным. То, как он смотрел, как двигался, как говорил… я ведь все время видела это где-то внутри, но не могла достучаться. Как всего один день – нет, даже несколько часов смогли это сотворить?

Может, я все же попала в сказку? На нас с Леркой напали собаки, и мы сейчас лежим где-нибудь, наслаждаясь прекрасными галлюцинациями, пока тело потихоньку умирает на операционном столе?

– Ты что-то хотел сказать? – выдавила я.

Стас кивнул, но вместо слов вдруг снова подался ко мне. Будто сейчас что-то обязательно решится, и он срывает с моих губ последний поцелуй.

– Просто знай: да, мне было важно, что ты и так не одна, но… – он замялся, – в общем, теперь абсолютно плевать, сколько у тебя и кого. Плевать, что твой шеф меня прибьет, если узнает, и подыщет другого телохранителя…

А я сидела, хлопала глазами и тупо не понимала, о чем он. Что за «сколько у тебя»? И за что его убивать?

– За что дяде Сержу тебя прибивать? – не удержалась я, прерывая эту абсурдную пламенную речь. – Он сам не невинный мальчик…

Я искренне хотела добавить «и специально заставлял тебя играть влюбленного в меня мальчика, предлагая пользоваться, сколько душа пожелает», но в последний момент удержалась. Взгляд Стаса и так кардинально изменился.

– Дяде? – чуть ли не по слогам произнес он. Пламенная речь была забыта. – Ты о боссе?

– Ну да, – пожала я плечами, – не кровный, конечно, но Серж был лучшим другом отца, с малых лет меня растил: подарки таскал, на карусели водил, в кино, в цирк. Иногда, когда папа уезжал в командировки, я с дядей оставалась почти неделями, а когда он умер, – я постаралась, чтобы это звучало максимально беззаботно, но в горле все равно встал комок, – Сережа взял надо мной опеку и вытащил в свет. Конечно, у меня и дядя Женя был, отец Влада, он меня очень любил и… – Замолчала, понимая, что совсем ушла от темы. – Ладно, неважно, у меня особые родственнички. Но Серж сейчас, наверное, самый близкий.

А вот следующего вопроса я точно не ожидала.

– И ты с ним не спишь? Совсем? – прищурившись, поинтересовался Стас.

Сердце вновь замерло. Только на этот раз от обиды. Серьезно?

– Ты сдурел? – закашлявшись, рыкнула я и очень художественно выругалась. – Вероцкий, я что, похожа на девушку, которая будет из кожи вон лезть, чтобы соблазнить своего телохранителя, когда сама спит с… блядь, даже не с шефом! С мужиком, которому в годик все коленки… Бли-и-ин.

Вот же… Неужели он все это время думал, что я трахаюсь с дядей? Кто вообще подкинул в эту наивную телохранительскую голову такую мысль? Неудивительно, что он от меня шарахался как от огня! Только… как только можно было, узнав меня, такое думать?

Не зная, что бы схватить потяжелее, чтобы ударить Стаса, я швырнула ему в лицо подушку. А телохранитель, гаденыш такой, лишь рассмеялся, поймал меня за руку и притянул к себе, придавливая к кровати. И поцелуи его, покрывающие шею, были совсем не невинны и легки. Чувственные, медленные, возвращающие к жизни уже потухший в груди пожар.

– Отстань! – возмутилась я, отталкивая его. – Ты думал, что я спала с Сержем. Как такое вообще представить можно?

– Ты себя со стороны видела? – шепнул он, прикусывая мочку уха. Сопротивляться резко перехотелось. – Любой поверит, что такую сможет содержать только шеф.

– Но я сама…

– И с братцем своим сводным не спишь? А то вдруг?..

– Стас!

– Шучу, шучу.

Вот только улыбка на его губах была лукавой, а во взгляде промелькнуло что-то такое… серьезное. Словно этот наглый инквизитор скрывал нечто важное и очень-очень нужное.

– Не шутишь, – выпалила я. – Рассказывай!

Но рассказывать он не стал, даже не пообещал удовлетворить любопытство завтра, он просто продолжил целовать, пока я не сдалась. Пока не начала плавиться под его руками и губами, пока сама не согласилась на третий раунд (если он, конечно, будет нежным).

Ох, мне пообещали настоящую сказку. И я поверила.