Ирония судьбы. Сбежать от телохранителя, чтобы потеряться в городе посреди ночи.

Серьезно, мы заблудились. Не знаю, то ли я, задумавшись, действительно свернула не туда, то ли какой-то переулок показался слишком знакомым, но итог налицо: вот они мы, стоим где-то посреди офигительно длинной улицы без каких-либо номеров и опознавательных знаков на домах и не знаем, что делать.

Конечно, можно было бы отрубить авиарежим на телефоне и включить GPS, но, во-первых, зарядки осталось всего пять процентов, а во-вторых… не знаю, в чем проблема с моей моделью мобильного, но он никогда не желал определять местоположение правильно. Жалких процентов на это точно не хватит.

Над головой загудел фонарь, где-то в деревьях каркнула ворона, болезненно громко запели сверчки, вдали завыла собака… Я сглотнула.

– У меня телефон почти сел, – тоскливо поведала Лерке, баюкая мобильный в руках. Вдруг от тепла он одумается и вернет пару процентов? – Если включу интернет, сразу же сядет, и мы успеем найти, где находимся, но не как отсюда добраться до цивилизации. А вот просто карту открыть можно, ее выдержит еще долго.

– Значит, ищем номер дома, – по-деловому кивнула Лера, потом огляделась и мрачно добавила: – Какого-нибудь.

Кажется, ее ситуация ни капельки не испугала. Весь вид девчонки говорил: «Ну, застряли посреди ночи в малознакомом городе, с кем не бывает?» В то время как я уже готова была удариться в панику: темно, уныло, собаки воют, а мы в каком-то бесконечном переулке. Слева – высокая железная ограда и какой-то чернеющий в ночи парк; справа – редкие старенькие пятиэтажки с полуразвалившимися балкончиками. Не лучший район, зуб даю! Как мы вообще сюда забрели? Где повернули не там?

– Ищем. Только как? Их здесь словно не существует, – вздохнула я.

– Ничего, найдем, – бросила она, ухватила меня за руку и устремилась вперед, внимательно всматриваясь в дома.

А на меня внезапно накатила такая дикая волна благодарности. За все: за нашу застарелую дружбу, во время которой вроде бы списываешься раз в месяц-два, а то и в год, но все равно остаешься близким человеком; за то, что вместе оказались в одном городе и встретиться смогли именно сегодня; за прогулку, совместные фотографии и разговоры. Мне это было нужно, хотя бы для того, чтобы прочистить мозги. Вытряхнуть весь мусор, убрать лишние мысли. Да, отшили меня, но жизнь на этом не заканчивается! Вон у Лерки тоже определенно не все хорошо в личной жизни, судя по тому, как она первое время уходила от ответа. Выкарабкалась? А то.

А я что? Буду ныть из-за какой-то невзаимной любви?

О нет, жизнь дорога. Стоит ее еще немножечко поберечь – выбраться из этой передряги, например!

– Твой герой на белом коне не объявится из-за угла? – с надеждой поинтересовалась я, тяжело вздыхая и продолжая баюкать в руках мобильный.

Мы прошли уже пять домов, но ни на одном не было номера или хотя бы названия улицы, а обходить кругом по жуткой темнотище во дворах как-то не хотелось. Может, передать Лере телефон? Пусть позвонит своему красавчику-режиссеру или кому бы то ни было еще, право слово!

– Мой герой вне зоны доступа, – с не менее тяжелым вздохом отозвалась подруга. – Ну, не знает он, где я, что со мной…

М-да, застряли мы тут. Я стояла, обнимала телефон руками, вглядывалась в лицо Леры и понимала: а ведь у нас одна проблема. Она тоже утонула в мужчине и тоже не может быть с ним. Получила отказ? Не призналась сама? Испугалась попытаться? Это ведь посреди темной улицы Лерка может быть храброй, а в отношениях мы иногда становимся совсем другими.

– Влюбилась? – все же сказала я вслух.

Лера вскинула на меня взгляд, подозрительный, внимательный, но подтверждающий все догадки. А потом она вдруг усмехнулась и выпалила:

– Хорошо, исповедь!

И, глядя прямо на меня, рассказала о своей проблеме. О своей правде. Которую мне тоже стоило усвоить и никогда не забывать.

– Влюбилась! – прокричала Лерка на всю улицу. – Но я ему не нужна. Ему будет нравиться, что я рядом, но больше ничего… И я забила. Так глубоко забила, что стало легче дышать. Я дико скучаю по нему, до ужаса, но, знаешь… я жутко не хочу одного: доказывать, убеждать, снова и снова бороться с его комплексами и убеждениями, от которых сам он отказываться не собирается. Зачем тратить себя на человека, которому ты не нужна? Мне пофиг, понимаешь? Я расслабилась. Отпустила ситуацию!

Последние слова потонули в шуме проезжающей мимо машины. Где-то вдали громыхнул гром, подул ледяной ветер, пахнуло свежестью – приближалась гроза. А я поймала взгляд подруги – чертовски грустный, но решительный, жесткий, – и не могла отвернуться. Что ж, ты поняла это, милая, и я пойму. Уже почти поняла. Мы можем быть нужными или нет, важными или грязью под ногами, мы можем любить и ненавидеть, но единственное, что у нас есть на самом деле, – это мы сами.

Хватит. Пора расслабиться и отпустить ситуацию.

– Отлично, – улыбнулась я. – Значит, справимся сами.

И мы пошли дальше, дальше, дальше…

* * *

Сейчас, стоя у выбитой двери в комнату Регины, Стас понимал, что зря послушался ее и решил «не трогать, позволив немного успокоиться». О не-ет, с такими девочками-катастрофами, как его клиентка, нужно решать все и сразу. Иначе…

«Иначе» сейчас ехидно скалилось распахнутой дверью балкона, которая из-за поднявшегося ветра истерично билась о косяк, оставляя дыры на тонком тюле. Регина не сидела здесь в тишине и покое. Она сбежала.

А что, если ее выкрали? Прямо у него из-под носа, пока сам Стас психовал, злился и собирался с мыслями, всеми силами стараясь подавить эмоции. Какого черта вообще надо было их подавлять, если хоть с ними, хоть без них с дорогими людьми происходит какая-нибудь задница?

А что, если задница из-за него? Если Регина действительно сама сбежала из-за того, что он всего лишь не успел договорить?

Вероцкий кинул взгляд на часы и зло шибанул кулаком по косяку, сбивая костяшки. Твою ж мать! Что за дерьмо! Стрелки показывали половину девятого, он же почти весь день не заходил в комнату, пока не услышал грохот балконной двери. Регина не ответила, и он…

Бля-ядь. А вдруг она ушла сразу же и уже успела во что-нибудь вляпаться? Нет, Стас сразу заметил, что из комнаты легко можно выбраться наружу (как и забраться), потому всегда требовал ночью не закрывать дверь, чтобы немного обезопаситься, и внимательно прислушивался к каждому шороху, но такой поворот… Нет, этого Станислав не ожидал.

Он, чтоб его, вообще сегодня ничего не ожидал, кроме приезда Димки, который сам же запланировал – решил прогнать друга кучу часов до другого города, чтобы только мягко заставить Регину никуда не выходить лишний раз, – а получил целый вулкан страстей. Сначала тот почти поцелуй, потом ссору, кучу обвинений… и признание. Это правда было? Регина сказала, что влюбилась в него?

Вероцкий застонал, в очередной раз пытаясь набрать номер девушки, но телефон был недоступен. Видимо, как и мозг Стаса. Что он делал половину дня? Почему не заметил пропажу сразу? И когда было это «сразу»? Ах да, он пытался справиться с собой, стереть из памяти признание клиентки и убедить себя, что держаться от нее в стороне – лучший выход?

Вот он, этот лучший выход. Оказался в полной заднице, потому что кое-кто слишком на нем зациклился.

«…но чтобы потом не плакался сестре из-за разбитого сердца. Когда все закончится, ты обязан быть в строю».

На себе зациклился. На том, что он воин, которому никогда не будет больно и из-за которого никогда больше никто не пострадает.

– Блядь, – пробормотал Стас. Десятый звонок был встречен автоответчиком. Регина отключила телефон.

Он подхватил с тумбочки ключи от машины, накинул на плечи пиджак, не заботясь о том, что поверх майки и домашних джинсов он смотрится особо комично, и рванул прочь из квартиры. На ходу он не выпускал из рук мобильный, пальцы сами искали в списке другой контакт. Знакомый и готовый всегда помочь советом.

– Да? – наконец раздалось удивленное на другом конце трубки.

– Вер, мобильный ведь можно отследить по GPS? Ты сейчас в конторе? – выпалил Стас, перескакивая через две ступеньки.

– Я уже дома. – Вера сразу поняла: что-то случилось. Голос звучал по-деловому. Вот она в их семье идеально умела управлять эмоциями, почти как мать. – Но могу метнуться в офис, если скажешь, в чем дело.

– Регина. Она пропала.

– Вас нашли? – Сестра чуть воздухом не подавилась. – Так чего ты сразу маман не звонишь? Или Венику?

Стас выругался сквозь стиснутые зубы и пиликнул сигнализацией, открывая дверь авто.

– Нас не нашли. Она сбежала, – с трудом выдавил он.

– От тебя?

– Да.

В трубке раздалось молчание. Стас тяжело вздохнул, завел мотор, крепко обхватил руками руль и устало опустил на него голову. Сейчас, секундочку, он всего мгновение передохнет и поедет ее искать, весь город объездит, но найдет. Обязательно.

– И с чего же вдруг от тебя сбегают симпатичные девушки, Стас, – протянула сестра. – Неужели ты настолько плох?

– Вера, блядь, сейчас не до ехидства! – рявкнул он. – Ты съездишь в офис или нет?

– Только когда ты скажешь, с какого перепугу она сбежала, – парировала Вера.

Вероцкий стиснул пальцы на руле, еще разок выматерился, досчитал до десяти. Потом еще разок. Сестра все это время терпеливо ждала.

– Она сбежала, потому что я отказывался проверить, насколько плох, – наконец подобрал он наиболее скромный вариант. Но от Веры свой провал скрыть не смог.

– Угу, трахаешься ты у нас только с временными дамами, – фыркнула она. – Значит, с этой, как обычно бывает с девушками, которые тебе нравятся, ты поступал как гондон.

– Вера!

– Смотрел этим голодным взглядом, а скушать конфетку отказывался, – продолжала она. – Правильно, довел девушку. Я бы тоже в такой ситуации предпочла держаться от парня подальше.

– Ты и держишься уже сотню лет! – рявкнул Вероцкий. Только потом спохватился, что ляпнул лишнее, но было уже поздно.

– Был бы рядом, поколотила бы, – дрожащим голосом пробормотала сестра.

– Вер, прости…

– Знаю, ты не хотел. Но сказал. – Она звучно сглотнула, закашлялась. – Я в офис, искать твою даму сердца. А ты запомни, брат: хватит идти на поводу своих слабостей. Честно, хватит. И я не про эмоции, а про попытку их подавить. Ты задолбал уже.

И она отключилась, оставив Стаса с сожалениями и воспоминаниями. Не стоило бить ей по больному, вот не стоило… У каждого есть свои грешки и комплексы. Верины заключались в том, что она любила. Нет, не так. ЛЮБИЛА. И пряталась от этого человека, потому что считала, что так нужно.

Стас, наверное, тоже прятался. Скрывал от себя самого, что уже окончательно пропитался Региной, до самых костей. Она стала ему дорога, так сильно, что никакие расстояния не помогали справиться с болью. Вдруг с ней что-нибудь случилось?

Он объездил весь район. Потом соседний. И еще один, и еще.

Вера добралась до офиса, вот только отследить мобильный так и не смогла. Или выключен, или без доступа. Или его выбросили где-то там, в последней точке, которой был городской парк. Карусели, развлечения, мороженое… Стас обыскал вокруг него все, даже за ограду перелез и заплатил штраф за проникновение, когда был пойман охранником. Он сделал все возможное!

А потом, почти в час ночи, когда Вероцкий объезжал уже сотый – тысячный? – квартал, мобильный вдруг пиликнул. Эсэмэс. Так поздно ночью точно не о кредите пишут. Внезапно дрожащей рукой Стас подхватил телефон и открыл сообщение.

«Этот абонент доступен для звонка».

Сначала накатила волна дикого облегчения, потом – злости. Пальцы с трудом попадали по экрану. Один гудок, второй, третий…

– Где ты? – практически крикнул Вероцкий, когда гудки сменились щелчком – ему ответили.

– Стас? – послышался заплаканный голос. – Я… я не знаю. Где-то в Новослободском переулке. Я должна была дойти сама, но…

– Стой там! – рявкнул Стас, но его уже не слышали. Вызов был прерван.

Что ж, Новослободский? Не так уж далеко, если превысить дозволенную скорость километров на шестьдесят.