Ночью Стас так и не вернулся, хотя я ждала его до последнего. Собрала скромную сумку, взяв только самое необходимое, как он и сказал. Ну и одно красивое платье, чтобы не было совсем печально. Отдельно в дамскую сумочку сложила запасное белье, зубную щетку, расческу и кошелек – чтобы было на первое время (тоже предупреждение Станислава, так как, возможно, сумку придется оставить, доставят ее не сразу). В общем, все приготовила и сидела на диване, иногда подходя к входной двери и прислушиваясь, пока часа в три ночи сон окончательно меня не сморил.

Проснулась от стука в дверь – Стас не только не пришел, но и не стал даже открывать своим ключом. Девять часов утра. Он полностью собран и свеж, привычно молчалив и безэмоционален; я – встрепанная, уставшая и явно с кругами под глазами, потому как спала просто отвратительно. Нет, страшно не было, зато было как-то неуютно, что ли. К хорошему быстро привыкаешь, а к телохранителю было невероятно уютно подползать ближе к утру, когда становилось особо прохладно. Теплый и такой нежный в полусне, он обнимал меня, прижимал к себе и утыкался носом в макушку. И только потом, минут через двадцать, окончательно просыпался и осознавал, что что-то здесь не так.

Сегодня этого не было.

– Собирайтесь, Регина Денисовна, через час мы должны выехать, – объявил Станислав. – Позавтракаем уже на месте, нас обещали вкусно покормить. Все скоропортящиеся продукты из холодильника соберите, нужно будет выкинуть, чтобы не загнили.

Вот так просто. Никакого тебе «доброе утро», ни единого теплого слова, даже извинения не было, что так и не вернулся! Святые шестеренки, и опять это «Регина Денисовна»? Что с ним случилось за эту ночь? Злая колдунья зачаровала?

В памяти всплыли вчерашние слова Влада: «Ага, по роже видно, как ему срать на тебя». Может, брат прав? Может, я зря себе что-то напридумывала?

С такими нерадостными мыслями я забралась на заднее сиденье машины Стаса – сидеть радом с ним не было сейчас ни сил, ни желания, – обняла сумку и доехала до самого дома его «друзей». Огромного такого загородного домищи, стоит заметить. Такой не каждому под силу отгрохать!

Хозяева нас встретили у калитки…

Вернее, сын хозяев. Тимофей Егоров. Высокий, светло-серые глаза, лохматые каштановые волосы с легкой волной и постоянно нахмуренные брови – не таким я представляла друга своего телохранителя, но в целом что-то было в них общее. Только вот Тимофей оказался куда более разговорчивым. Со Стасом они обменялись рукопожатием и дружескими объятиями с похлопыванием по спине, потом перекинулись парой коротких непонятных фраз, а потом радушный хозяин обратился ко мне, предлагая проследовать в дом.

Его девушка, Лада, милая голубоглазая шатенка, перехватила нас уже на пороге и сразу же отправила в столовую к накрытому столу. На Стаса, который попытался откреститься и утащить Тимофея «обсуждать план», она посмотрела строгим взглядом профессионального убийцы, мгновенно заставляя заткнуться и на время позабыть о делах. Несмотря на добродушный вид, смотрела эта девушка действительно убойно – просто мурашки по коже. Стас сразу тушевался, а Тим, казалось, вообще был готов на все. По крайней мере, каждый раз, когда во время еды он пытался заговорить о чем-то важном, переставая поддерживать непринужденную беседу, после взгляда Лады сразу же становился шелковым. Мне бы так мужиками управлять, право слово!

Вообще, я была удивлена… честно, думая о «друзьях Стаса», я представляла суровых «соколов», которые за пять минут решат вопрос с нашим отъездом в другой город, окружат меня кольцом, закинут в машину как мешок картошки и сорвутся с места так быстро, что шины завизжат об асфальт. Но такой теплой обстановки точно не ожидала.

– Мы бы и на квартире могли собраться, – тем временем вещал Тимофей. – Я вчера предлагал эту идею, чтобы нам с Ладой не оставаться у моих предков на ночь. Сам понимаешь, моего отца иногда терпеть просто нереально.

Стас понимающе усмехнулся, а сидящая рядом со мной Лада шепнула:

– У отца Тимки странное чувство справедливости. И чувство юмора тоже. Оказываешься перед ним вроде бы для семейной встречи, а кажется, тебя четвертовали, оценили и уже решили, для чего пригодишься.

– Вообще-то я слышу, – возмутился Тим, отвлекаясь от своего рассказа.

Лада подмигнула мне, перегнулась через ручку кресла и ласково чмокнула своего парня в щеку. Тот для приличия еще несколько секунд хмурил брови, но потом тяжело вздохнул, поймал ладошку Лады, покачал головой и продолжил:

– Но твоя маман настояла, что отсюда легче сразу утянуть за собой хвост, если таковой вообще будет.

Стас кивнул. На мгновение все замолчали. Я смотрела на сцепленные пальцы Лады и Тима, на то, как он осторожно гладил большим пальцем каждый ее пальчик, замечала нежность в этих движениях… и не могла думать ни о каком плане. В горле стоял комок, а сердце разрывалось. Наверное, впервые я воистину поняла значение фразы «белая зависть». Потому что было удивительно приятно видеть такие осторожные жесты, показывающие настоящее доверие и любовь, и в то же время тошно. Когда сама окунаешься в чувства с головой, но не получаешь взаимности, от осознания становится больно. А я оказалась в озабоченности Стасом по самую макушку!

Отвернулась, делая вид, что увлечена разглядыванием вазочки, стоящей на кофейном столике, а сама искоса кинула взгляд на Станислава. Телохранитель, конечно же, на меня не смотрел. Голова его была повернута к Тиму, зато мне открывался прекрасный вид на профиль, на лицо, изученное до последней черточки, оставленное в памяти, чтобы оно могло мучить меня в воспоминаниях. Ох, я могла нарисовать его по памяти. Я могла бы описывать это сотню, тысячу раз. Но когда отвела глаза, наткнулась на внимательный взгляд Тимофея. Уголок его губ на секунду приподнялся в кривой улыбке.

Что это было?

– Сочувствую, – покачала головой Лада, когда Тим со Стасом ушли на кухню обсудить план побега «в мужской компании». – Твой телохранитель та еще заноза в заднице.

– Он нормальный, – пробормотала я в ответ. Отвечать было сложно, но о Стасе поговорить хотелось, особенно с людьми, знающими его не только как «сокола». – Спокойный, бесстрастный, идеальный телохранитель.

– Не слышу энтузиазма в голосе, – подначила Лада, а потом сама вдруг вздохнула: – Но с бесстрастным ты права.

Я вскинула голову, выдавая любопытство. Собеседница явно это заметила, потому как усмехнулась и лукаво поинтересовалась, чуть понизив голос:

– Я многое про него могу рассказать, если обещаешь, что используешь информацию с пользой. По рукам?

– Зачем мне что-то использовать с… – попыталась откреститься я, но мгновенно заткнулась, награжденная одним из суровых взглядов. Он так и говорил: «Детка, я вижу тебя насквозь».

– Эй, я преподаватель, я умею отличить, когда человек заинтересован в информации, а когда нет. Профессиональная необходимость, – как нечто само собой разумеющееся сообщила она. – Так что, по рукам?

– По рукам!

Святые шестеренки, как было отказаться, когда тебя так умело соблазняют?

Лада действительно умела рассказывать. Везет же ребятам, которых она учит! Не знаю, сколько прошло времени, но мне удалось узнать:

а) Вероцкий не такая уж черствая гадина, какой хочет казаться, внутри он очень остро все переживает. Он вообще человек эмоциональный, но из-за прессинга со стороны родителей – не может наследник охранного предприятия так себя вести, нужно постоянно сохранять трезвый ум… в общем, из-за этого он научился хорошо держать лицо.

б) Лада с Тимом весь последний год упорно предлагают ему самому открыть контору по охране. Сманить хороших людей, дать рекламу, клиенты бы нашлись. У Егорова имелись какие-то сбережения (боже, в таком возрасте – ему же девятнадцать – и сбережения? Вот это, я понимаю, предпринимательский дух), он предлагал вложиться, другие друзья добавили бы, но Стас вечно отказывался. Слишком предан «соколам».

в) У него есть родная сестра. Зовут Верой Вероцкой, двадцать один год, почти моя ровесница. Станислав ее просто обожает, но около пяти лет назад девочка попала в аварию и сильно пострадала. Стас до сих пор винит в этом себя.

г) Авария сама по себе. Как я поняла, для телохранителя она стала переломным событием в жизни. Ребята гуляли где-то на даче, ехали обратно на авто Стаса, но тот напился и посадил за руль «трезвого» друга. Вот только никто не знал, что друг этот пусть и не пил, зато был не в себе (то ли эпилепсия, то ли инсульт или инфаркт в раннем возрасте, то ли все же немного выпил, но никому не сказал, увы, по останкам достоверно определить не смогли). Итог: авария, потеряли управление.

– В машине, кроме водителя, были трое: Стас, Тимка и Вера. Друг умер, Вере досталось больше всего, у нее сотня операций. Тиму кости в ноге и руке собирали по кусочкам, Стас тоже пострадал. Кажется мне, до сих пор себя винит, – шепнула Лада, бросая осторожные взгляды в сторону дверей, словно боялась, что виновник разговора сейчас явится по их души. – Они с Тимкой целую вечность не общались, дулись друг на друга. И даже сейчас Вероцкий редко старается заходить, говорит, рядом с ним всегда неприятности. – Она ненадолго замолчала, а потом добавила: – Просто знай, если Стас ведет себя как ублюдок, не факт, что в глубине души он не парится из-за этого. Он добрый, нужно просто расковырять эту раковину.

Я улыбнулась. Да, с раковиной она права, Стас… он же действительно мягкий внутри, а снаружи закрывается. Еще эта авария. Наверное, жутко, когда кажется, что по твоей вине пострадало столько близких людей. Один умер, двое в больнице, а ты легко отделался. Ты, тот самый, кто сам передал вашу жизнь в руки человека, которому стало плохо. Ты, который не уберег и этого человека.

Блин, это жестоко.

– Вижу, ты задумалась. Значит, я не прогадала.

Я вскинула голову, уставившись на Ладу. Она крутила в руках чашку с недопитым чаем, наблюдая за тем, как перетекает золотистая жидкость по стенкам. Думала о чем-то своем.

– Вы заботитесь о нем? – вдруг поняла я.

– Тим ужасно за него переживает, – согласилась Лада. – Они долго не могли помириться, а потом… кажется, старая дружба никогда не умирает просто так.

– Это радует.

Это и еще то, что у Стаса есть такие хорошие близкие люди. Что есть кто-то, кто знает этого ледяного гвардейца и может открыто сказать: не такой уж он и ледяной, просто нужно стараться лучше. Даже вчерашние крики Влада отошли на второй план.

Ведь я смогу постараться, правда?