Половину ночи я обдумывала новые возможности, как школьница, которая настолько мечтает привлечь внимание мальчика, что не может спокойно спать. Честно, я не могла. Сон бежал от меня, как от плохой хозяйки, и многозначительно уносил с собой кого угодно, но не меня. В итоге в среду, когда все же свалилась от усталости, я вновь нагло проспала пробежку и едва не опоздала на работу, а вот новый план так и не придумала. Поэтому пока махнула рукой и решила следовать старому. Или вообще не следовать…

Среда выдалась тяжелой, с самого утра полетели проблемы: ночью толпа подростков расписала всю тыльную стену нашего офиса граффити. Чертовски красиво оформленными, но матерными. Не знаю, чем смотрела охрана, но камеры вандалов зафиксировали, а вот схватить и призвать к ответственности их не получилось. Кто вообще додумался разрисовывать именно нас? В центре, в хорошо освещенном районе… глупости какие-то! И ладно бы обращение было к другим офисам, находящимся в здании – оно принадлежит Сержу, но первые этажи снимают другие компании. Так нет же! Название «Скорость&Drive» красовалось в самом центре украшенной граффити стены, недвусмысленно намекая, кому со всем этим придется разбираться.

На то, чтобы найти фирму, которая попытается это отмыть (увы, только завтра и только в вечернее время, все остальное время компания занята. Чем? Неужели всем нужны клининговые компании?), ушли все часы до обеда. Более того, на всякий случай я еще достала номера проверенных ремонтных контор: если отмыть краску не удастся, будем замазывать. Хотя логотип компании можно бы и оставить – шикарно получился.

После обеда мы с Сержем смотались в Рудничный, проверить местные склады. Вдруг это были не внезапные вандалы, а уже заявившие о себе?

А вечером в машине я была такой уставшей, что могла лишь тяжело дышать, откинувшись на спинку сиденья, и наблюдать из-под опущенных ресниц за телохранителем. Спокойным, сосредоточенным, надежным…

Меня клонило в сон.

* * *

Стас ощущал себя потерянным. Все шло по пи… Кхм. Все катилось в полную задницу, он не ощущал контроля над ситуацией. Окружал себя правилами, которым не мог – не хотел? – следовать. Мысленно боролся с собой, с окружающими, с теми самыми правилами… а потом вновь и вновь выстраивал новые.

Последний раз он был столь морально измотан после той гребаной аварии четыре с лишним года назад. Когда позволил сесть за руль другу; когда не понял, что тот не в себе, потому что сам был чертовски пьян; когда Веру собирали по кусочкам, а сам он едва дышал, сращивая половину ребер. Тогда Стас бесконечно перебирал в голове возможности, складывал снова и снова кусочки события, которое он никак уже не мог изменить, рассматривал их и менял местами. Пытался понять, осознать, обдумать.

Но ничего не получалось. Кажется, именно тогда он заработал непреодолимую тягу ограничивать себя правилами, контролировать все вокруг и анализировать – совершенно неумело – каждый поступок.

А сейчас хотел одного. Расслабиться. Отпустить себя и, совсем как Регина, откинуться в кресле. Встать где-нибудь на обочине, выкинуть из головы все-все-все – и будь что будет. Самое обидное, это желание с каждым днем становилось все сильней и невыносимей.

Но работа! Теперь он круглосуточно на работе, и даже если на клиентку нападать не собираются, он обязан защищать ее с холодной головой. Несмотря на внезапную симпатию. Нет, именно из-за нее! Всякое бывает, сегодня вот какие-то малолетние ублюдки разрисовали здание, а охрана даже не попыталась их схватить. Эти идиоты спали. Спали! Ух, какой же выговор он им бы устроил.

Стас усмехнулся. Ладно, хоть немного расслабился.

Так вот, именно из-за симпатии он и должен сохранять трезвый ум, а не утопать в мыслях, наплевав на… на все наплевав (про мужчин Регины Стас теперь старался не думать, и у него даже получалось). Когда-то он расслабился – и обрек сестру на мучения. Расслабится сейчас… и что? В Рассольцева стреляли, вдруг его девчонке тоже захотят выпустить пулю в лоб?

Вероцкий искоса посмотрел на мирно спящую на пассажирском сиденье Регину. Он упорно убеждал себя, что сохраняет спокойствие ради работы, но где-то в глубине души, наверное, все-таки не хотел, чтобы слова матушки стали правдой. «Трахайся с ней, сколько душе угодно, но чтобы потом не плакался сестре из-за разбитого сердца».

До сердца еще бесконечно далеко, с этим она ошиблась, но…

Всякое бывает.

Когда они подъехали к дому, Регина спала. Спала так крепко, что даже не открыла глаза, когда Стас с силой потряс ее за плечо. Лишь недовольно застонала и попыталась свернуться калачиком, подтянув к себе ноги. Она сегодня была в платье – всегда в платье, – но в простом, мягком и вязаном, каком-то таком удивительно уютном, что, коснувшись плеча, Вероцкий пару мгновений не мог убрать ладонь. Кажется, сегодняшний день вымотал девочку-катастрофу: под глазами огромные черные круги, боевой раскрас смазался, на щеках проступил настоящий румянец, а не искусно нанесенный поверх тонального крема.

Вероцкий хмыкнул, покачал головой и все же отстегнул ремень безопасности. Регина сразу начала заваливаться, но он подхватил ее за плечи и удобней уложил на сиденье. Так…

Ключи клиентка хранила в заднем кармане сумочки. Один большой и два маленьких, от дополнительных замков, которыми она никогда не пользовалась. На колечке висела меховая серо-белая мышка, каждый раз забавно раскачивающаяся при повороте ключа. Отлично! Теперь сумочку на плечо, ключи зацепить мизинцем и…

За своими вещами он вернется позже. Или просто покидает форму в спортивную сумку и отправится разгонять мысли спортом.

Регина не проснулась, даже когда Стас легко подхватил ее на руки. Как можно так крепко спать? Удивительно! Или действительно устала, или совсем не подозревает, что такое стресс. Но дышит ровно, значит, должна спать. И пусть так будет дальше, потому что, честно, Вероцкий сам не знал, что станет с его внезапным и совершенно нелогичным порывом, если Регина проснется.

Он устроил ее голову у себя на плече, перехватил поудобней и даже умудрился спокойно открыть дверь подъезда. Спасибо лифту, даже по ступенькам идти не пришлось. С замком входной двери пришлось помучиться чуть дольше, он был низковат, и незаметно повернуть ключ не представлялось возможным. Пришлось приседать, тянуться, извращаться.

«А ведь можно было просто разбудить девчонку и заставить саму колупаться в замке», – ворчливо подумал Стас, все же распахивая дверь.

И, противореча собственным мыслям, на секунду уткнулся носом Регине в волосы. Аромат кожи, тонкие нотки травяного шампуня, мягкие пряди – так нежно и обволакивающе, что даже пульс стал быстрей.

Но это продлилось всего мгновение. Вероцкий скинул ботинки и прошел в комнату. Опустив клиентку на кровать, он аккуратно снял с ее ног туфли, невесомо касаясь лодыжек кончиками пальцев и расстегивая каждый из сотни гребаных ремешков, а затем прикрыл одеялом, положил ключи на тумбочку, сумку – на пол… и ушел.

Благо запасные ключи были. И да, стоило съездить в спортзал.