Это было невероятно. Странно, нереально и… волшебно? Да, точно. Пусть сегодня не было крышесносящего поцелуя, зато была улыбка. И рука, нежно приобнимающая за талию. И взгляд, от которого сердце билось быстрей.

Словно на самом деле я все же утонула и попала в потусторонний мир, где все совсем не такое, как в реальности. Здесь собаки добрые и дружелюбные, полутемные коридоры незнакомого здания кажутся теплыми и уютными, а у моего телохранителя есть эмоции. Он даже умеет улыбаться и расслабленно болтать о пустяках (милый и совсем не суровый в простой майке и джинсах).

Умел. Вплоть до того момента, когда у него зазвонил мобильный. Мы уже проехали половину пути до дома. Стас невесомо держал руль и беззвучно подпевал песням по радио, я наслаждалась этой картиной, расслабленно полулежа на пассажирском сиденье, а этот поганый кусок пластика и металла просто взял и разразился противной трелью! А когда звонивший сказал первое слово, Станислав вновь резко переменился в лице. Окаменел, торопливо щелкая кнопкой уменьшения звука, чтобы мне не был слышен разговор, а второй рукой вцепляясь в руль.

– Не ожидал сегодня услышать, Светлана Борисовна, – первое, что сказал Стас.

Значит, женщина. Важная, но не любовница – ее называл бы просто по имени, – а скорее «уважаемая». Либо кто-то по работе, либо из семьи, но отдаленный. Очень отдаленный, судя по тому, как телохранитель хмурился, бросая в ответ еще парочку бессмысленных фраз. Но потом разговор стал интересней, и я торопливо отвернулась к окну, чтобы не показывать, как внимательно прислушиваюсь.

Эх, не играла бы музыка, смогла бы разобрать слова собеседницы!

– Это моя работа. Вы сами просили быть… добрее и отзывчивей.

Та-ак, проехали, это точно не про меня, хотя сейчас у Станислава явно не могло быть иной «работы». Коллега решила спросить про одно из старых заданий? Может, до меня Стас охранял другую даму, с которой был так же груб и ворчлив? (Не считая пары удивительных мгновений.) Если так, на собственных ошибках учиться он не умеет.

Но от следующей фразы, сказанной со злой усмешкой, меня обдало холодом:

– Неужели я не похож на влюбленного?

Потому что я изо всех сил надеялась, что не похож. Ни капельки! Что он абсолютно свободен и не вздыхает ночами о какой-то неведомой дамочке… как я последнюю ночь вздыхала о нем. В смысле, я не влюблена, конечно. Просто заинтересована и не собираюсь сдаваться.

Я обязана проверить свой сон, даже если для этого в итоге придется прямым текстом заявить телохранителю: «Мужчина, постойте, вы обязаны инсценировать со мной одну эротическую фантазию, и пока не согласитесь на это, я вас отсюда не выпущу». Ладно, можно даже просто будет сказать: «Слушай, возьми меня, чего тебе стоит?» – а потом похлопать глазками и сделать вид, будто никогда не слышала тирады Владика о том, что «нормальному мужчине тоже для секса нужны чувства, просто так и цветочек не встанет».

Ррр… о чем я думаю?

– Что не запрещено, то разрешено. Согласна? – внезапно выдал Стас, словно прочитав мои мысли.

Согласна. Но нить вашего с собеседницей разговора уже потеряла.

На этот раз женщина на другом конце провода говорила долго. Станислав ядовито усмехался и с каждой секундой все больше мрачнел, а мне так и хотелось вырвать у него из руки мобильный и высказать этой гадине пару ласковых. Женщине, с которой он разговаривал. Казалось, с каждым словом она вонзает в него нож, и мне самой становилось невыносимо больно.

Во-первых, потому что у вечно бесстрастного телохранителя на лице появлялись эмоции. Во-вторых, потому что они были естественными, но не самыми приятными. И в-третьих… потому что вызывала их не я.

Я ради простой его улыбки должна была едва не утонуть! А она…

– Его давно уже нет, – после бесконечного молчания (или я просто не слышала его слов?) процедил Стас. – Как и твоего умения волноваться. По работе все сказано?

…а она смогла заработать обращение на «ты» и презрительный тон. Но все же смогла. Значит: а) коллега, б) вызывает у него чувства. А от ненависти до любви всего шаг. Мне бы хоть ненависть заработать!

Я глубоко вздохнула. Успокойся, Регина, тебе не нужны его чувства. Рядом с тобой сидит сейчас какой-то левый мужик, который всего лишь должен тебя охранять.

Угу, левый мужик, который головокружительно целуется, охренительно сексуален, улыбается так, что кровь толчками бежит по венам, и даже имя твое может прорычать так, что по телу пробегают мурашки.

– Моей душе не угодно ни первое, ни второе. Я просто работаю, ясно? – рявкнул Стас.

Святые шестеренки, мне нужны его эмоции! Пусть даже вот так орет, но я обязана этого добиться!

Но Стас отбросил трубку и уставился на дорогу. Машина шла ровно, даже злясь, он умудрялся не срываться. А потом прошло мгновение, еще одно, Станислав глубоко вздохнул… и рядом со мной вновь сидел гвардеец. Молчал он, молчало радио, молчал город за плотно закрытыми окнами авто, и только я не могла держать язык за зубами.

– Кажется, она тебя разозлила, – выпалила я.

Телохранитель продолжал молчать. Дышал глубоко и ровно, поглаживал пальцами руль и совершенно не реагировал на вопросы.

– Станислав? – окликнула я его, желая увидеть хоть проблеск, хоть каплю эмоций.

Но Стас оставался абсолютно спокойным и меня словно не слышал. Он был не здесь, не в машине со мной, а где-то далеко-далеко. Возможно, с той женщиной, которая за несколько минут заставила его ядовито ухмыляться, кричать, хмуриться и кусать губы. Но авто вел исправно.

В груди неприятно кольнуло. Я поморщилась и выдавила:

– По работе, да?

Ответил телохранитель только через минуту, когда уверенно свернул во двор. До дома оставалось несколько минут, а значит, сейчас мы разбежимся по квартирам, и я не успею достать его. Не успею избавиться от отвратительного покалывания в груди.

– По работе, – согласился он. Помолчал еще немного, лихо припарковываясь на свободное место, и неясно добавил: – Кое-что обсуждали.

– Коллега? – Я понимающе улыбнулась.

Снова давящая тишина.

– Можно сказать и так.

Мы поднялись на нужный этаж. Привычно и просто: я с дамской сумочкой, телохранитель – с двумя спортивными, как настоящий джентльмен. Открыли двери квартир почти одновременно. Я шагнула за порог, обернулась, собираясь сказать хоть что-нибудь: выдумать предлог позвать его к себе, попытаться разговорить/накормить/напоить/уложить в кровать (нужное подчеркнуть). Но не успела.

Станислав поставил сумку на тумбочку, спиной шагнул прочь из квартиры, а потом бросил:

– Хорошего вечера, Регина Денисовна.

И захлопнул дверь моей собственной квартиры у меня перед носом. Супер! Идеальное завершение дня.