Вниз я бежала почти вприпрыжку, а на первом этаже нос к носу столкнулась… со Стасом. Не знаю, каким образом он попал в подъезд, но факт оставался фактом: телохранитель стоял на лестничной площадке, внимательно изучая что-то в мобильном и явно собираясь позвонить, но услышал шаги и поднял голову. А тут я. Вся такая встрепанная, запыхавшаяся и совсем не презентабельная.

Кажется, телохранитель меня даже испугался, потому как впервые смерил не суровым взглядом охотящегося инквизитора, а задумчивым взором маньяка-хирурга, решающего, стоит ли препарировать жертву науки сегодня или можно подождать до вторника, когда проверка уедет. Не ошибусь, если скажу, что решено было «ждать до вторника». Стас вздохнул, убрал телефон в карман и уже собирался что-то сказать, когда я выпалила:

– О, Станислав, а ты что здесь делаешь?

Вопрос на миллион. Баксов. В игре «Кто хочет стать миллионером». Ответы просты:

А. Стоит и ждет меня.

B. Увы, но просто стоит и ждет меня.

C. Перетаптывается с ноги на ногу в ожидании заказчицы.

D. Был у любовницы.

Хмм, такой сложный выбор, просто нереально найти единственный правильный ответ. А вдруг я ошибусь и проиграю целый миллион? Но нужно рисковать, поэтому я отвечу…

– Жду вас, Регина Денисовна.

Вообще-то я хотела выбрать ответ про любовницу!

– А почему здесь? – удивилась я.

– Стоило проверить, безопасно ли в доме, – спокойно отозвался он.

Я задумчиво кивнула, прикидывая, что он мог проскользнуть в подъезд вместе с Ритой. Придержал дверь, например, пока она возилась с сумками. При мыслях о Рите вспомнилось упоминание печенья, а печенье навевало мысли о еде, которую дома еще нужно готовить…

– И как? Безопасно? – пробормотала я, мимо Стаса проходя к выходу на улицу и пытаясь пальцами расчесать воронье гнездо, которое устроил на голове дядя.

– Вполне, – согласился телохранитель, вместо меня толкая тяжелую дверь и позволяя выскользнуть наружу. – А как дела у вашего шефа?

– Прекрасно, – я пожала плечами.

– Как провели время? – Стас смотрел так многозначительно, что меня пробила дрожь, во рту пересохло, а в голове все смешалось. И это был просто взгляд! Лицо оставалось бесстрастно.

– С пользой и удовольствием, – буркнула я, понимая, что краснею, и торопливо отвернулась.

На этом разговор затух. Станислав, кажется, был доволен ответом. Взгляд его потух, а сам телохранитель, строя из себя великого джентльмена, галантно открыл передо мной дверцу со стороны пассажирского сиденья. Сам уселся за руль и завел двигатель. Смешавшиеся мысли в голове не желали выстраиваться по порядку, они вспышками озаряли сознание: взгляд, от которого тело немеет; печеньки, которые обещала Рита; хромающий дядя; женщина, которой не страшны пять лишних килограммов; я, у кого эти кило отложатся во всех-всех-всех не самых приятных местах; слишком нервный день… Почему Серж вечно заставляет волноваться попусту и не может просто объяснить все заранее? «Дело такое: меня слегка толкнули машиной, повреждения есть, но не страшные, потому что я нашел себе чудесную сиделку, на которую имею виды». Почему, черт побери, нельзя было сразу мне так сказать, чтобы лишний раз не нервничала?

Я с силой запрокинула голову, ударяясь затылком о сиденье, и едва не застонала. Бли-ин, мне надо развеяться. Хотя бы выпить самого шикарного в мире… Сто-о-оп!

– Стой! Не выезжай! – выпалила я, когда телохранитель уже собирался надавить на газ.

Станислав резко надавил на тормоз, заставляя машину дернуться, но послушно перевел скорость на нейтралку. Посмотрел на меня, подождал, пока соберусь с мыслями… но собираться уже было не с чем, незачем и некуда, потому что внезапный порыв решил все.

– Паркуйся обратно, и идем, – заговорщицки сообщила я. К черту скрытного Сержа и нервный день, я хочу отдохнуть.

Телохранитель явно не разделял энтузиазма, хотя послушно поставил автомобиль на парковочном месте и вышел из салона. Я, радуясь внезапной идее, едва не приплясывала на месте, готовая сорваться на бег. Конечно, можно было заставить Стаса объехать целый квартал и ставить машину уже на месте, но зачем, если у нас – в отличие от Сержа – ноги работают прекрасно, а пешком путь займет меньше десяти минут.

– Пошли. – Хотелось схватить Стаса за руку и потащить за собой, как маленькой девочке. Но вместо этого я улыбнулась, устремляясь к дальнему выходу со двора.

Уверена, улыбка вышла шальная, предвкушающая, а вкупе с попыткой увести куда-то вглубь квартала – даже подозрительная. Но я девочка хорошая, так что телохранителю в полутьме чужих дворов ничего не угрожает. Я же фригидная, мать ее, сучка.

Очень не вовремя вспомнился дикий пожар, охвативший тело и разум в прошлые выходные. Пожар, разгоревшийся от одного гребаного прикосновения.

– Регина Денисовна, вы решили прогуляться? – скептически поинтересовался Стас, послушно топая следом за мной.

Если прикинуть, что в этот момент мы как раз стояли у мусорок, пережидая, пока мимо пробежит собачья свадьба… прозвучало весьма специфически. Я проводила последнего пса взглядом, вынырнула из закутка и, сделав пару шагов, остановилась у огромного куста сирени. Начало лета как-никак.

– А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответила я, тайком оглянулась, проверяя, все ли чисто, и кощунственно отломила небольшую цветущую веточку.

Потом бросила взгляд на Стаса… и зависла. Потому что он почти улыбался. Да, почти, но все же уголки губ подрагивали, когда телохранитель смотрел на маленькую веточку сирени, зажатую в пальцах. Я, вся такая взлохмаченная, вся в сером, как мышка (если, конечно, мышки носят платья-футляры на две ладони выше колена и с не самым скромным декольте), и с сиренью в руках. И точно знаю, что, если поднести цветы к лицу, глаза будут казаться не голубыми, а слегка сиреневыми. Особенно сейчас, в полутьме.

– Хорошо, почему бы и нет, – кивнул Станислав. А в золотисто-карих глазах пляшут искорки. Ведь искорки?

Я сглотнула, резко поворачиваясь на каблуках. Глубокий вздох помог немного успокоиться. Веточка сирени подрагивала в руке, изящные цветочки нежно шевелили лепестками при каждом движении, их яркий аромат кружил голову, кружил, кружил… вместе с золотистыми искорками в глазах, внезапно таких спокойных. И я уже пожалела и о сирени, и о порыве «прогуляться». Лучше бы доехали, честное слово.

Но когда за поворотом появилось знакомое крылечко, а вместе с ним восхитительный аромат, пока совсем призрачный, но вскоре обещающий ударить по всем рецепторам, я перестала жалеть. Потому что нельзя жалеть, когда ты подходишь к логову наслаждения, плотского и душевного. Когда готов ступить в рай, обещающий множественный оргазм даже фригидной сучке. Когда у тебя по телу бегут мурашки от одной мысли, что ты окажешься внутри, прикоснешься к невероятному, почувствуешь настоящий кайф.

– Прошу, – улыбнулась я, подходя к скромным ступенькам в обещающий наслаждение подвальчик. – Мы торопились именно сюда, а не к мусорке и собачьей свадьбе. – Губы телохранителя вновь дрогнули, словно он сдерживал улыбку, и я, уже ощущая в голове шальную пустоту от скорого наслаждения, добавила: – Но если кончишь от кайфа прямо на пороге, я не виновата.

И, сама шокированная последним замечанием, юркнула вниз по ступеням. Увы, получать оргазмы от кайфа тут собиралась только я. Но если учесть, что, кроме Владика, об этом месте истинного расслабления никто не знал – даже дядя Серж, живущий по соседству, – телохранитель был удостоен великой чести. И если он не получит здесь настоящего кайфа… я за себя не отвечаю. Вообще-то самым сокровенным делюсь.