Убрав со стола, Вида садится в библиотеке читать «Моби-Дика». В уюте корабля, убив левиафана, Стабб при свете лампы на китовом жире ест ломоть китового мяса. Тем временем снаружи обезумевшие акулы набрасываются на тушу и, в свою очередь, подвергаются нападению гарпунёров. Кита поднимают, чтобы снять с него ворвань, а его гниющая голова, составляющая треть всей длины туши, свисает за борт, пока её ценный внутренний жир не вычерпают вёдрами. Всё это изображено так живо, что ужас автора — рождённый человеческой надменностью, алчностью и жестокостью — можно вынести лишь тридцать страниц подряд. Роман Виде не нравится, но в нём звучит предостережение, сродни тому, которое когда-то дал ей дядя. Чтобы возместить мрак этой прозы, она ставит Кларнетовый концерт Моцарта, K. 622, — ради золотого света, который льётся из его экстатического звучания.
Перед тем как лечь спать, она закрывает на кухне окно и опускает плиссированную штору. Пока она спит, Лупо никогда не приходит.
Возможно, её интуитивное ожидание гостя было вызвано не им, а наблюдателем в лесу.
Лёжа в темноте, устроив голову на подушке, она завершает день одними и теми же словами, которыми завершала каждый день вот уже много лет.
— Жизнь моя проходит, как тень. Ещё немного — и всё свершится.
Она засыпает, когда последнее слово ещё слетает с её губ.