Хотя у Горди Армстронга был всего один глаз, он водил тягач и двадцать два года проработал в «Мэйвезер — универсальные авиагрузоперевозки» — без единой производственной травмы и без единого отрицательного замечания в личном деле. Глаз он потерял на одной из ближневосточных войн, которые политики рвались начать — и столь же охотно проигрывали.

Несмотря на инвалидность и на то, что его предали те самые лидеры, которые отправили его воевать, он никогда не жаловался и любил свою страну. Практичный и экономный, Горди решил не ставить в пустую глазницу декоративный глаз: она была навсегда зашита. Он носил повязку — не обычную чёрную, а повязку в виде миниатюрного американского флага.

Время от времени какой-нибудь тип с дурным нравом отпускал гадость про повязку-флаг или вообще про флаг — после чего Горди с удовольствием отметеливал его как следует. Тайлер Луни, который, возможно, скоро станет Тайлером Пинкфлауэром, иногда ел с Горди бургеры и пил с ним в его любимом баре. Дважды Тайлер видел такие мордобои. Его поражало, что будущая жертва всякий раз считала: раз у человека один глаз, значит он почти слепой и его легко уложить, — хотя Горди был ростом шесть футов четыре дюйма и крепок, как железное дерево.

Подняв глаза на Тайлера с сиденья своего электрокара, с тем же неизменно патриотичным выражением, Горди сказал:

— Да, он был на поддоне на колёсиках. Я оттащил его в сторону, чтобы Феликс мог фиброскопом осмотреть зверя. Он запрятан чёрт знает куда, бро. Запрыгивай. Отвезу тебя к нему.

Тягач мог тянуть самый тяжёлый поддон, но у него была и короткая грузовая площадка для лёгких грузов. Сегодня грузом стал Тайлер. Тягач подпрыгивал на неровностях и жалобно выл среди лабиринта грузовых контейнеров, следуя жёлтым линиям, нанесённым на бетонный пол.

В дальнем углу комплекса, за пределами гула и суеты грузчиков, ждал нужный ящик. На крышке лежала маленькая аккумуляторная дрель.

Горди соскочил с водительского сиденья и вместе с Тайлером ступил на поддон рядом с ящиком.

— Бро, может, поосторожней с этим.

— Осторожней? Как это — почему?

— В нём что-то есть.

— Что именно?

Феликс Доменико просверлил в крышке отверстие диаметром в полдюйма. Потом, осмотрев содержимое фиброскопом, заткнул дырку чёрной резиновой пробкой — по протоколу компании.

Тайлер постучал пальцем по заглушке.

— Похоже, Феликса устроило то, что он увидел.

Лицо у Горди застыло в мрачном ожидании; взгляд пробежал по длине ящика и вернулся обратно, и снова — и тогда Горди сказал:

— Феликс уходит, оставляет дрель, выбрасывает фиброскоп в мусор — а потом его хватает удар или ещё что. Ничего тут не сходится.

Поглядев на накладную, видимую через пластиковый конверт, приклеенный к ящику, Тайлер сказал:

— Отправка какому-то парню в Корона-дель-Мар. Этот грузовик уже ушёл. Сегодня это не доставить.

После паузы Горди сказал:

— Я не псих, ясно?

— Может, наполовину. Но в психушку тебе рановато.

— То, что я сейчас скажу, останется между нами.

— Если только я не сделаю из этого хит.

— Это, чёрт побери, правда, чувак. Раньше, когда я тащил этот поддон сюда для Феликса, вдруг начал видеть обоими глазами.

Пока Горди разглядывал ящик, Тайлер разглядывал Горди.

— Может, в коробке телепроповедник — прилетел из Флориды по дешёвке, чтобы исцелять калек и полуслепых.

— Звучит логичнее всего, что мне приходило в голову. Когда это случилось, я подумал: Что это такое? И не стану скрывать — мне стало страшно.

— Возможность видеть обоими глазами тебя напугала?

— Потому что я почувствовал себя узнанным. То есть… что это было — предложение, сделка? Я получаю новый глаз в обмен на что?

Тайлеру пришлось признать: ящик тревожил его ещё до рассказа Горди.

— Ты хочешь сказать, что в этой коробке дьявол — прилетел в Калифорнию, чтобы скупать души?

Горди глубоко вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Не-а, дьявол не настолько туп. Он бы знал, что здесь он уже купил большинство. Чёрт, Тайлер, я просто не понимаю, что об этом думать.

— Может, ты не видел обоими глазами снова, просто показалось — мозг дал сбой. Это длилось всего минуту, да?

Горди кивнул. Он поднял дрель.

— Что бы это ни было, что бы там ни случилось… давай вернём эту штуку в очередь отправки, где ей и место. Хочу, чтобы завтра её здесь не было.