Глава 8. Макс

                                             1

Комната постепенно заполнялась полумраком. Он сгорбившись сидел за письменным столом. На пол падала тень, рисуя на деревянных дощечках неровный силуэт вопросительного знака. Его рука смяла очередной загубленный лист, и он раздраженно бросил его в сторону. Макс ревностно относился к каждой написанной строчке и не позволял себе халтурить. Именно по этой причине куча белых бумажных мячиков валялась на полу. Посторонние мысли лезли в голову, и от этого текст становился еще хуже. «Как она там?» – красной сигнальной кнопкой мигала фраза в сознании.

Со своей женой он познакомился шестнадцать лет назад. Тогда еще не было на его лице ни рыхлых морщин, ни мешков под глазами, ни одышки от похода на второй этаж. Зато она будто и не изменилась. Все те же янтарного цвета глаза с зеленоватым просветом, длинные мелко закрученные каштановые волосы и россыпь чуть видневшихся веснушек на носу. Как ей удавалось и по сей день смотреть на него как в тот первый раз? Эту загадку ему до сих пор не удалось разгадать. Да, от женщины в отношениях много зависит. Принятие и прощение, теплота, нежность. Каким-то образом тогда, в свои восемнадцать, ей удалось переплести в себе все эти качества.

В воздухе над его головой назойливо летала муха. Макс отмахнулся от нее и отложил листы бумаги. Абсолютно точно – больше сегодня он писать не будет. Муха успокоилась, села на прозрачную занавеску и начала тереть лапки, словно радуясь, что добилась своего. Макс подошел к чемодану и достал аптечку. Пошарил в поисках таблетки, выпил ее и прилег ненадолго.

                                             2

У входа в дом по обе стороны росли кусты роз. Бархатные бордово-алые цветы вперемешку с нераспустившимися бутонами. Макс наклонился над одним из цветков и начал его разглядывать.

– Красивые, – сказала Лера, подойдя ближе.

– Когда-то и у меня был свой дом, – произнес он задумчиво. – Я любил проводить время в саду. Высаживал цветы и ухаживал за ними. Розы капризные в уходе. Зато, если к ним приноровиться, они смогут радовать долго. Ты знаешь, есть в выращивании цветов какая-то своя философия…

Лера вопросительно посмотрела на Макса, и он продолжил:

– Понимаешь, кто умеет разглядеть красоту живого, настоящего цветка, тот не поймет красоты искусственной розы. Эти идеальные линии без мелких пятнышек тлена на лепестках и шипов на стебле…

– Но есть и те, кому пластиковые цветы кажутся привлекательнее. – Лера увидела в окне второго этажа силуэт Демьяна.

– Тот просто дурак и не заслуживает твоего внимания.

– Ты о чем? – Она отвела взгляд от окна.

– Как будто не видно, что между вами происходит. Лера, этот человек, к его сожалению, не видит красоты роз. Хоть и ходит каждый день мимо них.

Нераскрывшиеся бутоны заколыхались от налетевшего порыва ветра. Зеленые головки закивали, словно соглашаясь с последней произнесенной репликой. Ветер оказался настолько сильным, что с нижних цветков полетели черно-красные лепестки. Теперь они утопали в грязи, радуя напоследок глаз насыщенным гранатовым цветом.

– Как вы встретились с женой?

– В больнице. Она тогда подрабатывала ночью медсестрой, а днем училась в мединституте. Горящие глаза и увлеченность своей профессией – вот что меня сразу в ней покорило. Она потом перевелась с лечебного дела на химико-биологический. Там начала изучать геном человека и по вечерам рассказывала мне очередной увлекательный тезис, который узнала о ДНК.

– Необычная профессия.

– Да, еще она увлекается выращиванием орхидей. У нас дома все подоконники ими уставлены.

– Поэтому ты их так часто в романе упоминал?

– Это да, она меня вдохновляет. Ее мир другой, соткан из переплетения хромосом, запаха лаборатории и докладов на симпозиумах.

– Образ твоей жены тоже есть в романе. Это же Камилла!

– Угадала. Я не мог ее не описать. Хочу, чтобы она жила в моей книге.

– Нестандартные у вас отношения.

– Ты о чем?

– Живете отдельно, детей нет.

– Она не хотела иметь детей.

– Она?

– Третье свидание у нас прошло в лаборатории. Ее заставили дежурить, и мы остались вместе в кабинете. Помню, как она придвинула микроскоп и показала мне увеличенную в тысячи раз каплю крови. А потом сказала: смотри, там вселенная, мир, который существует по своим законам. Эти микроскопические клетки хотят выиграть время. И у них два способа: бессмертие и размножение. – Макс сделал паузу. Казалось, его взгляд блуждал где-то в прошлом. – Конечно, ее интересовало первое – бессмертие. Только потом я понял, что под ним она понимала свои научные труды. Рождение детей исключалось само собой. Говорила, что не хочет делать наполовину. Ее предназначение – оставить после себя накопленные знания. Сейчас она ведущий генный инженер, ее имя знают в Европе, а скоро едет в Америку на конференцию. Я каждый день вижу ее улыбку. Она счастливый человек.

– А ты?

– И я. Она показала мне пример, как можно жить не по шаблону. Я написал книгу, это мой диалог с вечностью.

– Но почему вы не живете под одной крышей?

– Есть причина. – Макс замолчал и посмотрел на черневший вдали горизонт.

Он знал, что для всего есть свои причины. Нельзя судить человека, не зная его прошлого, а лишь составляя картину из кусочков полученной информации. Из-за этого он поинтересовался:

– Почему тебя волнует тематика сновидений?

Лера рассказала ему об отце и рукописи, о детских воспоминаниях и странных снах, которые ей теперь снились. Все это выпалила за несколько минут и сама удивилась, как легко стало на душе. Макс после паузы произнес:

– Хочешь сказать, что организатор знал твоего отца?

Она кивнула и ответила:

– У него его рукопись. Думаю, в ней будут ответы на вопросы.

– Лера, я давно подозревал… Все нити проекта: задания, подсказки, книги в найденных комнатах – все это замыкается на тебе.

– Ты получаешь задания по электронке?

– Да, и все они связаны с тобой.

– Со мной? Это как?

– Обычно дается выбор. Из недавнего предлагалось выполнить одно из двух: соблазнить тебя или проколоть булавкой бедро, чтобы ты этого не заметила.

Он увидел, как ее лицо побледнело, а губы стали лиловыми в цвет спелого инжира.

– Как же это возможно?

– Организатору что-то нужно именно от тебя. Мы с Демьяном лишь его марионетки.

Лера резко развернулась и побежала по лестнице в дом. Максу стало мерзко от того, что он только что сделал. Залез в свою почту, открыл письмо, где была всего одна строчка.

support_for_you: Рассказать Лере о полученных заданиях.

max_tisch: Сделано.

Чтобы успокоиться, он отправился к реке. Трепетавшее течение и зеленоватый цвет завораживали взгляд. Будто поддавшись гипнотической атмосфере, Макс около часа простоял, смотря в ее глубины.

В голове мелькали фрагменты прошлого. Детдом, безвкусная каша и затасканные общие игрушки. Он не знал своих родителей, его оформили как подкидыша и дали фамилию Тишь, потому что он не плакал, а лишь смотрел прозрачным, чистым взглядом на воспитательниц. Некоторые даже перешептывались: мальчик, наверное, больной, со связками что-то. Но медосмотр показал: все с ним в порядке. Он рос и начал разговаривать ровно в срок, как это делают обычные дети, но так и не плакал, не жаловался и не спрашивал, где его мама.

Лере он не сказал, что у них с женой есть мечта – взять ребенка из приюта, но одно обстоятельство заставило позабыть об этом желании. А совсем недавно заблистала искорка надежды: когда он получил письмо с предложением о проекте. Он не сказал ей куда едет и зачем. Обмолвился лишь репликой на прощание: «Хочу поработать над новой задумкой для книги. Надо для этого несколько недель провести на природе, вдалеке от городского шума».

Макс достал телефон и открыл фотографию. Лицо жены с двумя ямочками от скромной улыбки заставило его сердце сжаться от тоски. Он вспомнил начало их истории. Именно она не дала ему скатиться в бездну, куда скатываются девяносто процентов выходцев из детского дома. Она подарила надежду на то, что все в этой жизни возможно. Он работал сутками, откладывал часть денег. Инвестировал сбережения и получил первый достойный заработок. Продолжая работать на двух работах, также изучал правила валютного рынка. Ему, с блестящим аналитическим складом ума, логикой и нестандартным мышлением, не составило труда заработать сначала на машину, а потом купить небольшую квартиру в Подмосковье.

Каждый раз, когда его одолевала лень или он сомневался, в ушах звучали слова воспитательницы из приюта:

– Я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь: вы здесь никому не нужны. Москва огромная, сожрет вас и не подавится. Знаете, что происходит с теми, кто выходит из такого рода заведений? Не знаете? А я вам скажу: алкоголь, самоубийство или тюрьма. Надо быть очень сильным, чтобы с такими исходными данными, как у вас, хоть чего-то добиться в жизни.

Макс тогда дал себе обещание, что он войдет в то немногочисленное число, и станет успешным. И он стал. Пять лет назад, уже обеспечив себя всеми материальными благами, ему в голову пришла идея для романа. Написал он его за год. Быстро нашел издательство. И когда увидел свою книгу на полке в магазине, понял – это его способ бессмертия. Жизнь прожита не зря.

Река монотонно текла и, делая изгиб, заворачивала к опушке леса. На дне покачивались мелкие камешки, а между зелеными столбами водорослей плавали бесцветные мальки. Камыш шумно раскачивался на ветру. Послышался крик чайки. Он достал кубик Рубика. Эту игрушку купила ему жена на родине головоломки – в Будапеште. Они тогда стояли на смотровой площадке и наслаждались видами венгерской столицы. Она прижалась к нему и достала из кармана кубик, произнесла:

– Чтобы мозг поддерживать в тонусе. Ты знаешь, что каждый раз, когда повторяешь одно и то же знакомое действие, в голове умирает нейрон? Чтобы этого не случалось, необходимо постоянно изобретать что-то новое. Идти по неизведанным маршрутам, пробовать незнакомую еду и разгадывать загадки. Эта головоломка имеет сорок три квинтиллиона комбинаций, так что надолго хватит. – Ее медовый голос мягко звучал в прозрачном сером воздухе, она не сдержала улыбку тогда, когда увидела его завороженный взгляд, и добавила: – А еще ты, наверное, не в курсе, что здесь, на родине, где был изобретен кубик Рубика, он называется «магический куб».