Прошло всего три дня с тех пор, как Кэти овдовела, когда к ней приходит друг — бывший морской пехотинец по имени Суди, партнёр Ави по их охранной компании. Он приносит пакет, который ему было поручено передать в случае смерти Ави.

Суди внушителен, как сверхъестественное явление: высокий, сильный, чернокожий, с кожей цвета полированного эбена, отец четверых детей, муж Шанды, воин и настоящий человек. Он хотел сам вступить в борьбу, начавшуюся после того, как Ави убили наездом и бегством, но Кэти ему запретила. Она крёстная их старшего ребёнка и почётная тётя всем четверым, и она не позволит, чтобы у этих детей отняли отца. На полях настоящей войны, где жизни и свобода миллионов под непосредственной угрозой, злу нужно противостоять всеми доступными средствами и подавляющей силой. Но на полях повседневной жизни действуют другие правила: сопутствующий ущерб здесь куда менее оправдан, а сопротивление нечестивым должно происходить в такое время, в таком месте и в такой форме, которые выбирают не они, а те, кому они причинили зло.

Пакет, который приносит Суди, — всего лишь манильский конверт девять на двенадцать дюймов, внутри которого восемь страниц информации. Самозаклеивающийся клапан дополнительно закреплён наклейкой с орлом, глобусом и якорем — неизменным символом Корпуса морской пехоты США.

Они сидят за кухонным столом с кофе, и Суди объясняет, что это за конверт. Ави просил его только передать пакет, и всё, что он сейчас говорит, — слова самого Суди. Все морские пехотинцы стремятся к той бдительности, отваге и благородству, которые олицетворяет орёл, и почти все проходят службу с полной честью для Корпуса и его традиций.

— Но некоторые, — говорит он, — орлы покрупнее других, и мы оба знаем, что Ави был именно таким. Не многим вручают Крест ВМС. И при всём этом он оставался скромным. Он бы никогда не назвал орлом себя, но считал львом тебя. После того, что случилось с твоими родителями и девочками… когда он взял на себя поиск правды и справедливости, он тревожился, что ты сделаешь, если с ним что-то случится. Он боялся, что в тебе будет один только бой и ни капли страха. Он хотел, чтобы ты жила, — и понимала: львица не трусиха, если отступает от схватки с целым семейством крокодилов. Он хотел, чтобы у тебя было знание, которое даст тебе выбор, если его уберут и ты останешься одна.

Глядя в кофе так, словно владеет элеомантией и умеет читать будущее по поверхности жидкости, она говорит:

— Он взял с меня обещание жить — ради него, ради них, — и я ни разу не нарушила обещание, данное ему. И не нарушу. Мне просто нужно понять, как жить.

— Один из вариантов может оказаться таким: тебе придётся стать кем-то другим. — Он постукивает по конверту. — Здесь всё, что тебе нужно знать, если обстоятельства вынудят тебя сделать этот выбор.

Когда Суди уходит, она открывает конверт. Любовного письма она не ждёт — и его там нет. Им с Ави не нужно было записывать свою любовь словами: они проживали её каждым поступком, каждый день своей жизни. Ави оставил ей подробное объяснение, что нужно сделать, чтобы исчезнуть, раствориться как Кэти и стать кем-то другим так надёжно, чтобы не осталось никакого следа. В ходе расследований, которые он вёл для корпораций, благотворительных фондов, университетов и других заказчиков, он находил людей, переделавших себя под новыми личностями, — но были и те, кого он так и не сумел отыскать. На своих неудачах он узнал не меньше, чем на удачах, включая имена и адреса нескольких поставщиков документов и связанных с этим услуг — лучших в своём деле и неизменно преданных тем, кому помогают перейти в новую личность. В последнем абзаце он просит её выучить наизусть каждое слово его инструкции, включая эти контакты, а затем уничтожить документ.

Ей требуется четыре дня напряжённой учёбы, по двенадцать часов в сутки, чтобы врезать в память каждое слово. Глаза горят, головные боли то приходят, то уходят, но эта работа даёт ей занятие помимо горя и помогает не сойти с ума.

Но вместо того чтобы сразу воспользоваться этим знанием, она сначала решает исполнить обязанности душеприказчицы по наследству родителей, продать их дом и свой собственный, избавиться от своей доли в охранном бизнесе, получить выплаты по страховым полисам и уехать на Лестницу Иакова. Если сенатор и те, кто готов расчистить ему путь к дальнейшей власти, решат, что с ней дело ещё не закончено, они будут знать, где её искать, — и она будет готова.