Лис проходит на кухню, но Либби останавливается и стряхивает с себя ласково направляющую руку Кэти. С её лица сошёл и тот небольшой румянец, что был, когда она вошла с улицы; теперь кожа у неё алебастровая, а глаза, на этом фоне, — тёмно-синие, как полночь.

— Вы не понимаете. Материнская масса на Рингроке. Бить нужно по ней. Уничтожить её, уничтожить наверняка — и, по идее, тогда все слияния тоже погибнут.

— Милая, для меня это тёмный лес. Материнская масса? Слияния?

Девочка торопливо добавляет новые подробности, не менее загадочные, чем сама материнская масса.

— Слияния связаны с ней микроволнами, как будто телепатически или что-то вроде того. Может, чтобы их убить, надо перегрузить материнскую массу, выжечь её к чёртовой матери.

Кэти качает головой.

— Я не...

— На Рингроке ядерная бомба. Её можно подорвать дистанционно. Они испарят всё это место, весь остров.

— Откуда ты можешь знать...

— Мои родители там работали! — нетерпеливо говорит Либби. — Они были учёными в этом дурацком проекте. Они мертвы, считай что мертвы, хуже чем мертвы.

Искренность девочки и её почти паника делают своё дело: предупреждение звучит убедительно. Как бы невероятно это ни было, как бы ни потрясало, Кэти ей верит.

— Когда? — спрашивает она.

— Не знаю. Откуда мне знать? Самое позднее — в полночь. Может, через час, через десять минут, а может, сейчас.

Лестница Иакова вдруг становится для этого острова куда более подходящим названием, чем минуту назад.

— До нас две мили.

— Это здоровенная, мать её, ядерная бомба! Даже те идиоты, которые твердили, что не боятся этой штуки, сами до смерти её боялись, потому и заложили бомбу. До материка, может, и достаточно далеко, чтобы было безопасно — ну, относительно безопасно, — но не здесь, не в Оук-Хейвене. Мы, скорее всего, в зоне поражения.

— Мне нужно знать всё, что знаешь ты.

— Времени нет, Кэти. Ваша лодка — это всё.

— Но у неё нет двигателя.

— О боже. Господи Иисусе, я не хочу умирать.

Кэти прислоняет AR-15 к стене и берёт Либби за плечи.

— Паника нас убьёт, милая. Паника — быстрее, чем бомба.

Она притягивает девочку к себе и обнимает.

— В тебе есть стержень. Ты не из тех, кто впадает в панику. Останься со мной, держись спокойно — и мы выберемся из этого вместе. Я не сдаюсь, Либби. А ты? Ты из тех, кто сдаётся?

— Нет.

— Скажи: «Чёрта с два».

— Чёрта с два.

— Скажи: «Нет, чёрта с два, хрена с два, ни хрена, я никогда не отступлю».

Либби повторяет это, и Кэти отпускает её. Они смотрят друг на друга, и у девочки вырывается дрожащий смех — мрачный смех, но всё-таки смех.

— Это было безумие.

— Ещё какое, — говорит Кэти. — Пошли. На кухню. Берёмся за дело.