— Все в порядке, — коротко бросил Семён, подходя к ним. — Двое. Дилетанты. Пытались зайти через окно, думая, что дом пуст или хозяин спит.

Катерина выдохнула, чувствуя, как из легких выходит весь накопленный за последние минуты кислород. Она медленно ослабила хватку, выпуская Еву из своего «кокона». Девочка, до этого замершая как каменное изваяние, вдруг всхлипнула и уткнулась лицом в плечо матери.

— Они ушли? — спросила Катерина, глядя на сбитые костяшки пальцев Семёна.

— В лес, — Семён убрал пистолет в кобуру, но его тело оставалось в напряжении, словно пружина, готовая распрямиться. — Но они не ушли просто так. Они оставили «метку». Видимо, кто-то из местных помог им найти дорогу к дому.

Семён медленно разжал кулак, в котором сжимал небольшой клочок бумаги, вырванный из блокнота. Он не стал показывать его Катерине, но по тому, как сузились его зрачки, она поняла: это не была случайная ошибка наводчиков. Это было сообщение.

— Что там, Семён? — голос Катерины дрогнул, но она не отвела взгляда. Теперь она не была той женщиной, которая пряталась за спиной охраны; она была матерью, которая только что почувствовала дыхание врага на своей шее.

— «Мы знаем, что вы здесь. И мы знаем, где спит ребёнок», — сухо пересказал Лопатин содержимое записки. Он подошел к окну, за которым лес теперь казался не убежищем, а огромной, темной ловушкой. — Хьюго может сидеть в камере, но его связи в этом районе оказались крепче, чем я рассчитывал. Видимо, кто-то из моих «знакомых» в ДПС решил, что лояльность к преступному синдикату выгоднее, чем дружба со старым копом.

Катерина почувствовала, как внутри неё снова закипает старая, знакомая ярость. Она привыкла к предательству в бизнесе — это было частью игры, — но предательство в вопросе безопасности её дочери вызывало в ней желание сжечь всё вокруг. Она посмотрела на Еву, которая всё ещё дрожала, прижимая к себе зайца, и вдруг осознала: бегать больше некуда. Лес, особняки, секретные убежища — всё это лишь отсрочка.

— Больше никаких пряток, — отрезала Катерина, поднимаясь с пола. В её голосе снова зазвучали нотки той самой «железной леди», но теперь эта сталь была закалена не жаждой прибыли, а материнским инстинктом. — Семён, если они знают, где мы, значит, любая точка, куда ты меня перевезешь, станет для них очередной целью. Мы превращаемся в мишени в тире.

Семён внимательно посмотрел на неё. Он видел, как в её глазах сменился фокус: от испуганной женщины она снова превращалась в стратега. Это было именно то, что ему сейчас требовалось. Он не был привыкшим к неженке спутником; ему нужен был партнер, способный сохранять ясность ума в эпицентре хаоса.

— Ты права, — спокойно ответил Лопатин, подходя к столу и разворачивая перед собой старую карту местности. — Игра в «кошки-мышки» закончилась. Если они начали действовать так открыто, значит, Хьюго из своего СИЗО либо дал команду, либо кто-то из его структуры решил зачистить концы, чтобы занять его место. В любом случае, они не отступят, пока не получат либо тебя с документами, либо Еву в качестве рычага давления.

Катерина подошла к нему, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки страха. Она взглянула на свои руки — они больше не дрожали.

— Что мы будем делать? — спросила она. — Ты же не предложишь снова переезжать?

— Переезжать? — Семён коротко усмехнулся, и в этом звуке послышался лязг металла. — Нет. Переезжать мы будем только в сторону города, когда все хвосты будут обрублены. А пока мы сменим тактику. Раз они решили, что мы загнаны в угол, значит, они перестанут быть осторожными. Они начнут верить в свою победу. А это — самая опасная фаза для охотника.

Он взял маркер и резким движением обвел на карте три точки, разделенные густым массивом леса. Катерина присмотрелась: это были старые лесозаготовки, заброшенные еще в девяностых, где почва была болотистой, а проезд на обычном автомобиле был невозможен.

— Мы выманим их сюда, — продолжил Семён, его голос стал низким и сосредоточенным. — Завтра утром вы с Евой сядете в машину и медленно, очень медленно поедете к выезду из поселка. Вы будете выглядеть испуганными, дезориентированными. Вы будете идеальной добычей. Я пойду следом, в тени.

Катерина почувствовала, как сердце пропустило удар. Идея о том, чтобы снова сесть в машину и ехать навстречу врагу, казалась ей безумием.

— Ты хочешь, чтобы я стала приманкой? Снова? — в её голосе проскользнула старая привычка командовать, но она тут же осеклась, встретившись с его спокойным взглядом.

— Не приманкой, Катя. А полноценным игроком, — Семён сделал шаг к ней, и его голос стал мягче, но уверенность в нем только прибавилась. — Ты — единственный человек, который знает, как мыслит Хьюго и его люди. Они ждут, что ты будешь дрожать и прятаться. Они не ждут, что ты выйдешь на открытое пространство по своей воле. Это их единственная слепая зона.

Катерина замолчала, глядя на карту. В её голове привычно начали складываться схемы, но теперь они не касались акций или логистики. Она представляла, как медленно катится старый внедорожник по разбитой лесной дороге, как за ними следуют черные автомобили, уверенные в своем превосходстве. И она представляла, как в какой-то момент эта уверенность превращается в прах.

— Ева будет в машине, — тихо произнесла она, и её пальцы крепко сжали ладонь дочери. — Я не позволю ей подвергаться риску.

— Она будет в безопасности, — Семён едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была почти нежной. — Я буду в ста метрах за вашим правым бортом. Моя задача — не дать им подойти к машине ближе, чем на расстояние одного выстрела, пока мы не заведем их в «зеленку». Ты просто ведешь машину. Ведешь их туда, где дорога заканчивается, а начинается мой дом.

7

Утро наступило серым и вязким, окутав лес плотным одеялом тумана, который Семён назвал «идеальным камуфляжем». Катерина проснулась раньше обычного, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел. Она смотрела на спящую Еву, чьё дыхание было ровным и безмятежным, и понимала: завтрак сегодня будет коротким, а ставки — запредельными. Семён уже был на ногах. Он не спал почти всю ночь, проверяя снаряжение и размечая по периметру дома невидимые для непрофессионала, но фатальные для врага ловушки.

— Помни, Катя, — Семён затягивал ремень тактического пояса, голос его звучал приглушенно из-за плотного воротника. — Твоя задача — не смотреть в зеркало заднего вида каждые пять секунд. Веди себя так, будто ты в панике, но держи машину ровно. Если я подам сигнал коротким гудком — тормози немедленно и закрывай замки.

Катерина кивнула, помогая Еве застегнуть куртку. Девочка, всё ещё считавшая всё происходящее частью большой игры в прятки, с любопытством разглядывала Семёна, который теперь выглядел как солдат в глубоком тылу: камуфляж, сосредоточенный взгляд и холодная сосредоточенность в каждом движении. Он поцеловал Еву в макушку и коротко, почти невесомо, коснулся губами лба Катерины. Этот жест был коротким, как вспышка, но он дал ей больше уверенности, чем все её многомиллионные счета.

Старый внедорожник медленно выкатился из ворот дома. Дорога была узкой, зажатой между стенами из вековых сосен и глухими зарослями папоротника. Катерина вела машину медленно, намеренно допуская легкие рывки, создавая образ растерянной женщины, которая просто хочет уехать из этого жуткого места. В зеркале заднего вида, спустя десять минут пути, появились два черных силуэта — массивные джипы, которые двигались за ними с ленивой уверенностью хищников, знающих, что добыча не может сбежать.

Катерина чувствовала, как ладони становятся влажными, а сердце начинает выбивать рваный ритм о борт руля. В салоне пахло старой кожей и детским шампунем, а в зеркале заднего вида черные джипы сокращали дистанцию с пугающей методичностью. Ева, пристегнутая сзади, что-то тихо напевала себе под нос, не подозревая, что в ста метрах за ними, в густой серой хвое, перемещается тень, которую не заметил бы даже опытный следопыт.

Она намеренно сбавила скорость, когда дорога начала уходить в сторону старых лесозаготовок. Здесь почва стала рыхлой, а колеи заполнились стоячей водой, которая серо-стальным зеркалом отражала низкое небо. Катерина видела, как водитель первого джипа усмехнулся — он видел её панику, чувствовал её беспомощность. Он думал, что ведет за собой испуганную жертву, не подозревая, что заезжает в ловушку, где каждый куст был частью плана Семёна.

Внезапно правый передний колес внедорожника с глухим всплеском заехал в глубокую, скрытую илом яму. Машину дернуло, и она заглохла, застряв в вязкой жиже по самую ось. Катерина вскрикнула, имитируя испуг, и резко затормозила, выходя из машины. Она оставила дверь приоткрытой, создавая иллюзию спешки и хаоса, и выбежала на дорогу, прижимая к себе Еву.

— Помогите! Помогите нам! — закричала она в пустоту леса, хотя знала, что джипы уже затормозили в десяти метрах позади.

Двое мужчин вышли из первого джипа с той ленивой уверенностью, которая присуща людям, считающим, что партия уже выиграна. Один из них, высокий, с коротким ежиком волос и холодным взглядом, неторопливо поправил солнцезащитные очки, несмотря на серый туман. Он не спешил. Для него Катерина была всего лишь ценным грузом, который теперь просто застрял в грязи, как и всё остальное в этой «провинциальной дыре».

— Посмотрите-ка, какая драма, — процедил он, подходя ближе. — Где ваша гордость, Катерина? Где ваши миллионы и охрана? Теперь вы просто женщина в грязном платье, застрявшая в лесу.

Катерина сильнее прижала Еву к себе, чувствуя, как девочка вздрогнула. В этот момент она видела перед собой не просто наемников, а всю систему, которую сама когда-то поддерживала своим цинизмом: мир, где сила определяет право, а слабость становится товаром. Но в этот раз всё было иначе. Она не была одна.

Внезапно из густого марева папоротников, прямо за спиной мужчин, раздался сухой, едва слышный щелчок. Мужчины замерли. Высокий наемник начал медленно оборачиваться, но он не успел даже моргнуть. Семён возник из тумана, словно сам лесной дух, возникший из ниоткуда. Его движение было молниеносным и выверенным: резкий удар прикладом в челюсть первого и короткий, профессиональный захват шеи второго.

Высокий наемник даже не успел вскрикнуть; звук удара был глухим, как хлопок закрывающейся двери в пустом доме. Семён работал с пугающей экономией движений, используя инерцию противника против него самого. Пока один из мужчин задыхался, прижатый лицом к влажной земле, Семён уже перехватил второго, скручивая ему руку так, что послышался отчетливый хруст сустава.

— В машину. Живо! — скомандовал Семён, не глядя на Катерину, но его голос теперь вибрировал от напряжения.

Катерина не заставила себя ждать. Она подхватила Еву и буквально запрыгнула в салон внедорожника, захлопнув дверь. В ту же секунду из леса, из-за плотной стены елей, вылетело две дымовые шашки, заполнив пространство между джипами плотным, едким облаком белого дыма. Второй автомобиль, стоявший чуть поодаль, внезапно взорвался серией коротких выстрелов — Семён успел заложить примитивные, но эффективные мины-растяжки на подъезде к яме, о которых наемники даже не подозревали.

В салоте воцарился хаос: крики из-за стекла, звук рвущегося металла и глухие удары. Катерина видела, как Семён, используя дымовую завесу, перемещался между машинами, словно призрак. Он не просто сражался — он дирижировал этим хаосом, заставляя врага паниковать, стрелять в пустоту и натыкаться на собственные ошибки.

— Сиди тихо и не смотри в окно! — крикнул Семён, буквально запрыгивая на заднее сиденье и захлопывая дверь.

Он не стал пытаться вытащить машину из грязи — это было бы слишком долго. Вместо этого он вырвал ключи из замка заглохшего двигателя и, прижав Катерину и Еву к полу машины, скомандовал: «Не шевелитесь!»

Снаружи раздались яростные крики. Дымовая завеса начала рассеиваться, обнажая картину полного разгрома: один джип стоял с задымившимся капотом, а второй, заехав слишком глубоко в болотистую низину, безнадежно просел правым бортом. Наемники, которые еще минуту назад чувствовали себя хозяевами положения, теперь выглядели растерянно. Их уверенность испарилась вместе с туманом.

Семён, не теряя ни секунды, достал из кобуры пистолет и, приоткрыв дверь всего на пару сантиметров, сделал три точных, резких выстрела по колесам уцелевшего джипа. Громкие хлопки эхом разнеслись по лесу, заставив наемников пригнуть головы.

— Всё, теперь они никуда не едут, — выдохнул Семён, откидываясь на спинку сиденья и переводя дыхание. Его лицо было испачкано в саже и грязи, но в глазах плясали искры адреналинового торжества.

Катерина, которая всё это время прижимала Еву к себе, замерла, прислушиваясь. Снаружи раздавалась ругань на ломаном английском и яростные попытки наемников вытащить свои ноги из вязкого ила. Они были дезориентированы, напуганы и, что самое главное, лишены своего главного преимущества — скорости и мобильности. Теперь они были просто людьми в дорогой одежде, застрявшими в болоте посреди глухого леса.

— Ты сумасшедший, — прошептала Катерина, глядя на него. — Ты действительно решил использовать нас как приманку, чтобы загнать их в трясину.

— Это называется «тактическое преимущество», Катя, — Семён усмехнулся, и эта усмешка была самой искренней из всех, что она видела. — Если бы мы продолжали бегать, мы бы рано или поздно выдохлись. А так мы заставили их играть по моим правилам. На моей территории.

— Теперь что? — спросила Катерина, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя странную, звенящую пустоту. Она всё ещё прижимала Еву к себе, и девочка, почувствовав окончание грохота, тихонько всхлипнула, утыкаясь носом в её шею.

Семён не ответил сразу. Он прислушался, слегка наклонив голову, словно ловя невидимые сигналы в лесной тишине. Снаружи всё ещё слышалось приглушённое ворчание наёмников, которые пытались выбраться из грязи, но в их голосах больше не было угрозы — только досада и паника.