Ночь в усадьбе прошла в тревожном ожидании. Головы её обитателей были полны сомнений и разных, не связанных между собой мыслей. Поэтому уже в половину седьмого утра, надев лучшие наряды, приведя иву, как и приказывал господин, все сверхъестественные существа заняли свои места в подземном актовом зале. Зажгли все свечи, на что даже экономный кошелёк не стал ворчать. Приняли торжественно-величественные позы, под стать историческому моменту.
Ровно в восемь часов в зал спустился Матвей в своей старой, потрёпанной форме вольного практика-бродяги из мира бессмертных. Удивительно, но она до сих пор сидела на нём как влитая. Заняв почётное место лидера, он обвёл собравшихся серьёзным взглядом. Немного потянул время, собираясь с духом, после чего, глубоко вздохнув, начал свою эпичную речь.
— Приветствую всех собравшихся. Благодарю вас за то, что пришли. За то, что всё это время меня терпели и поддерживали.
Уважительно склонив голову, завершая вступительную часть, Матвей продолжил:
— Как вы знаете, в последние годы мне нездоровилось. У меня наблюдался сильный упадок духа и стремлений. Я был пуст, словно прохудившаяся бочка, которую тщетно пытался наполнить вместо смысла — вином. Можно сказать: я потерял своё сердце дао. Однако, как после каждого заката, неизбежно наступает рассвет, а после отлива — прилив, так и я вновь чётко увидел перед собой дорогу, тянущуюся к самому горизонту, которую когда-то хотел пройти до конца. И до сих пор этого желаю, чего никак не мог понять! Когда туман в голове рассеялся, я вновь вспомнил, кем являюсь. О чём мечтал. Услышал стук своего мятежного сердца. Зов дороги, что словно зовёт меня, приветствуя, как старого друга, с которым давно не виделась. Говоря: посидели и хватит. Пора двигаться дальше. Видишь бескрайний горизонт и необъятные небеса? Нам нужно туда. Быстрее. Нас там давно ждут твои старые друзья и детские мечты.
Его голос, дрогнув, ненадолго прервался. Справившись с эмоциями, он вновь продолжил.
— Я наконец-то понял, как можно излечить мой недуг. Возможно, это и послужило толчком к пробуждению. Да, добиться исцеления будет совсем непросто и не быстро, но возможно, вот что главное. Более того, мне и самому хочется вернуться туда, где я ощущаю себя на своём месте. Как вы, наверное, догадались, в мир Белой реки.
Матвея слушали внимательно, казалось, даже не дыша и не моргая.
— Я хочу, — он повторил твёрдым голосом, — начать всё заново. Как практик. Моя душа этого жаждет! Моя кровь кипит от этой мысли!
Его голос приобрёл ещё большую глубину.
— Понимаю, что прошло уже много времени. Упущено самое подходящее время. Мое тело уже не то что раньше. Да и мир с момента затянувшегося «отпуска» не стоял на месте. Я слишком многое упустил, многое забыл, многое растерял. Однако меня это не пугает. Любую, даже уже пройденную дорогу, можно пройти вновь. Это как в любимой игре, в которую возвращаешься раз за разом, даже зная все повороты сюжета. Потому что удовольствие доставляет сам процесс, а не результат. Я чётко осознаю, что меня не ждут там с распростёртыми объятьями. Не будут чествовать и одаривать дарами, как героя. Это здесь я единственный и неповторимый фальшивый бессмертный, а там, лишь один из многих, безликих бедных практиков, занявших очередь. Всего придётся добиваться заново. И это даже хорошо! — широко улыбнулся Матвей. — Это станет моим первым вызовом! Уж теперь-то я смогу сделать то, чего не сделал тогда.
Голос вдохновлённого своей же речью Матвея, мечтательно посмотревшего в потолок, прогремел под сводами зала.
— Будьте уверены. Я не бегу туда от сложностей, а иду за возможностями, которых не найти здесь. Мне нравится этот мир, и эта страна, но… к сожалению, в ней нам будет тесно. Она не рассчитана на таких, как мы. Само наше существование несёт её опасность и привлекает стервятников с других миров. Переезд в другую страну этого скрытого царства ничего не изменит. Получим те же яйца, только в профиль, и другого оттенка. Поэтому я принял решение. Я устал. Я ухожу.
Спародировал одного политического деятеля, вызвав примерно ту же реакцию у слушателей. Полную растерянность и ошеломление, ведь не было сказано главного.
— Может, когда-нибудь я сюда вернусь. Когда набегаюсь. Писать мемуары, курить сигары и качаться на кресле-качалке. Однако пока я ещё слишком молод для этой тихой заводи в красивой бухте. Теперь, что касается вас. Мне прекрасно известно, что я больше не одинок, и это согревает мне сердце. Поэтому я не сбегаю ночью, тайком, с маленьким узелком вещей за спиной, привязанным к деревянному мему, а открыто спрашиваю у вас, кто хочет пойти со мной? Добровольно. Напоминаю, в другой мир, полный сложностей и опасностей совсем иного уровня. Туда, где нас никто не ждёт. Если кто-то захочет остаться здесь, или отправиться в свободное плаванье, искать родных или новый дом, я не буду их осуждать, и тем более чинить препятствий. Расстанемся по-хорошему, словно члены одной большой, дружной семьи. С добрыми напутствиями, надеждами на новую встречу, и грустными улыбками. Так что до моего отъезда вам следует решить, чего вы хотите. Только потом не жалуйтесь, что вас не предупреждали, — пошутил Матвей, немного разрядив обстановку. — Предлагаю проголосовать, чтобы понять, к чему нам всем стоит готовиться. Кто идёт, а кто остаётся. Только учтите, какое-то время в мире Белой реки постараюсь держать низкий профиль, поэтому отыскать меня там будет непросто, ведь я собираюсь стать настоящим бессмертным, чтобы больше не стыдиться этого звания. Следовательно, наша следующая встреча может отложиться на неопределённый срок. Итак. Кто хочет составить мне компанию? Пожалуйста, поднимите руки.
В тот же миг поднялся лес рук. Никто из присутствующих не стал тратить ни секунды на размышления. Решение было принято единогласно. Судя по радостным улыбкам и восхищённым глазам, в некоторых из которых блестели слёзы, они проголосовали не головой, а сердцем. Для них мир Белой реки значил гораздо больше, чем для меня. Не для всех, но многих, это была далёкая родина. Они знали её гораздо лучше, чем Землю. Это был их мир.
— Что же, благодарю за доверие. Постараюсь не подвести его, — растрогался Матвей, подводя итоги.
Все присутствующие немедленно поднялись на ноги и принялись бурно аплодировать. Даже ива, за компанию, пока ещё плохо понимая, что происходит, но очень хорошо чувствуя важность момента, и то нечто неописуемое, что объединяло всех этих разношёрстных сверхъестественных существ. Некая единая цель. А ещё захлестнувшие их эмоции, бьющие в голову не хуже игристого, коварного алкоголя.
В этот момент приосанившейся Матвей сравнил себя с генсеком на очередном партийном собрании КПСС. Ему осталось только раздать медали, начиная с себя, а потом расцеловать всех отличившихся.
Дальше обсуждались сугубо технические вопросы. Когда уходим? Что с собой забираем? Что оставляем? Что делать с домом? Все питомцы внезапно обнаружили, что у них оказалось полно работы. Столько, что даже не представляли, за что хвататься в первую очередь. Всех присутствующих охватила лихорадка срочных сборов в далёкое, продолжительное путешествие. Они словно боялись, что я могу не утерпеть и уйти, не дожидаясь остальных. Налегке. Не все могли похвастаться такими талантами.
Обитателям усадьбы требовалось собрать множество крайне необходимых, как им казалось, вещей. Выкинуть ненужное. Определиться с планами. Завершить все свои текущие дела, чтобы уйти без сожалений. Перед ними появилась ещё одна огромная куча вопросов. Что надеть? Что они будут есть в дороге? Что заниматься по вечерам? Сколько на это путешествие потребуется денег, и где их взять? Что по обязанностям? Кто за что отвечает? Каков порядок передвижения? Что с транспортом и документами? От всего этого голова шла кругом. У Пугало в буквальном смысле. У него ведь здесь огород, хозяйство, подрастающие кабачки. Тыковку вот недавно посадил. Это фениксу с демоном хорошо. Рот закрыли — считай, собрались. Дракону тоже было не так просто, как казалось. Пруд с собой в кармане не унесёшь. Конечно, на солнце он может находиться без вреда для здоровья, но сильно этого не любит. У него начинает сохнуть и чесаться кожа. Его среда обитания — морские глубины.
Пожалуй, проще всего было иве. Только не в эмоциональном плане, а со сборами. Она была в шоке. Только-только пришла, успокоилась, поела, увидела перед собой луч надежды, а потом БАЦ, и вспышка на солнце. Обгорающие листья, образно выражаясь, медленно падают на землю. Стеклянный глаз смотрит в пустоту. В голове ни короедов, ни термитов, ни связных мыслей. Что теперь будет с ней? А с райским садом? Спрашивается: чего ради она столько страдала? Почувствовала себя человеком, которой отстоял длинную очередь на жаре, а холодная, освежающая водичка закончилась прямо перед тобой. Последние блестящие на солнце капли упали в песок. И вот, стоишь как дурак, высунув язык, тяжело дышишь и думаешь… думаешь… думаешь…
Проходя мимо, выглядя самой беззаботной из всех жильцов усадьбы, хрустя сочным золотистым фруктом, яблоня пожалела глупую, недогадливую бедняжку. Остановившись, она окинула иву задумчивым взглядом. Быстро стерев нечитаемое выражение лица, сокрушённо вздохнув, с улыбкой поинтересовалась:
— Что сидишь, нахлебница? Бездельничаешь? Пошли, помогать будешь. На огороде работы — на неделю, а времени у нас, хорошо бы за день управиться. Вряд ли господин усидит на месте больше пары дней. Если уж он принял решение, то буквально не может удержаться от желания сразу же взяться за дело. Твоя помощь придётся весьма кстати. У тебя же куча рук висит просто так, впустую. Сейчас найдём чем их занять.
Растерявшаяся ива промолчала, но теперь всё её внимание было сосредоточено на яблоне. Она с тщательно скрываемой надеждой словно замерла в ожидании последнего толчка.
— Ты же, я так понимаю, с нами идёшь? — уточнила яблоня, будто ничего не замечая.
Призрачная ива в очередной раз удивилась тому, что её так легко приняли в этом удивительном месте. Без проверок, клятв, или каких-нибудь ограничений. В среде параноидальных практиков это, мягко говоря, не приветствовалось. Тем более, она же тёмное создание. Откуда им знать, что от неё ждать? Ладно странный человек, назвавший себя фальшивым бессмертным, что, честно говоря, её весьма шокировало, повёл себя как истинный безумец — излишне беспечно, но куда смотрели остальные мистические существа? Да и потом, если никакого бессмертного на самом деле нет, то почему все ведут себя так, словно он есть? Неужели с этим связана какая-то страшная тайна.
Словно прочитав её мысли, яблоня добродушно усмехнулась.
— Ты слишком много думаешь, и в этом твоя проблема, — сказало дерево мудрости. — Тёмная, светлая, серо-буро-малиновая, какая разница? Если в твоём присутствии можно безбоязненно напиться до розовых соплей и хорошенько выспаться, то ты хороший человек. Это слова господина. Вместо определения: «человек», можешь подставить любое другое, смысл не поменяется. Дело в том, что он видит нас иначе, чем другие люди. Внешний вид для Матвея значит не больше, чем любая другая условность. Поэтому если кажется, что он тебя не замечает, а тем более считает хуже других, то тебе это действительно кажется, — вновь многозначительно улыбнулась яблоня.
Оглядевшись, не подслушивает ли кто, тихо продолжила разъяснять подробности их маленького замкнутого сообщества сородичу по царству духовных растений.
— Господин почему-то принимает себя за того, кто намного ближе к чудовищам, чем к людям. Такие, как мы ему ближе и понятнее, хотя открыто он в этом никогда не признается. Ещё более забавна его игра в новичка. Если успела заметить, он любит выставлять себя слабым, беззащитным практиком, только начинающим свой путь. Очень далёким от титула бессмертного.
Яблоня рассмеялась.
— На это есть ряд причин. Хотя он откатил своё развитие и запечатал большую часть силы, но главная причина не в этом. У господина очень непростые отношения со страхами. Как своими, так и чужими. Великому не нравилось время, когда его все боялись. Избегали. Не смели ни рта раскрыть, ни глаз поднять. Поэтому когда-то он жил словно в пустоте. Один. Ни с кем не общаясь. Не знакомясь. Не выражая эмоций. В них просто не было необходимости. Из-за этого он не мог познавать мир. Видел его в чёрно-белом цвете, где тёмные тона символизировали разные степени ужаса, а светлые — покоя*.
(Точка зрения яблони*)
— К сожалению, слишком большая сила часто оборачивается неподъёмным бременем. Да к тому же подобное всегда тянется к подобному. Очень немногие тогда могли встать вровень с господином, не испытывая страха. Поэтому Великий намеренно скрыл свою силу. Однако у всего есть цена. Люди, которым он когда-то доверял, его предали, посчитав бесполезном, а чудовища, с которыми сражался, стали новой семьёй. Не находишь это довольно ироничным? Никогда не знаешь, кто твой враг, а кто друг, и когда они поменяются местами.
Предсказательница печально покачала головой.
— Впрочем, это дела давно минувших дней. Возвращаясь в настоящее. Сейчас господин живёт более спокойной жизнью, чем тогда. Потихоньку разбирается в своих чувствах. Учится видеть мир в новых красках. Знакомится с новыми людьми. Ищет совершенство в простоте. В ночной тишине размышляет над тайнами небесного дао, не потрясая мирового порядка. Мирно взращивает… — замолчав, яблоня неожиданно поменяла тему. — Ты была приглашена господином в зал собраний на общих основаниях. Вопрос был задан всем, без исключений. Неужели не поняла? Приняв участие в голосовании, ты сделала свой выбор, и он, абсолютно в этом уверена, его учёл. Только не путай доброту господина со слабостью. Многие напрасно считают его излишне мягкосердечным. Великий такой только потому, что может себе это позволить. Может расслабиться. В чём-то уступить. Полагаться на окружающих. Показывать слабость. Это его забавляет, помогая чувствовать близость с остальными, а также дарит больше ярких эмоций. Однако, если попробуешь выкинуть глупость или предать его доверие, столкнёшься с последствиями. Поверь, это совсем не то, с чем стоит связываться.
Яблоня зябко повела плечами, вспомнив что-то пугающее.
— Хотя Великий до последнего момента постарается оттягивать неизбежное, однако приняв решение, в ту же секунду он собственноручно снесёт тебе голову. Потом напьётся, а протрезвев, сделав какую-нибудь глупость, снова напьётся. И так по кругу, пока не примирится с потерей, по-своему. Он странный, даже по нашим меркам, — честно признала, повторив это ещё раз, — но чертовски обаятельный и искренний. За это его и любим. На господина просто невозможно долго злиться. Он для нас словно приёмный отец и наставник. Однако наставник не в техниках культивации, а в нечто гораздо большем. Неудивительно, что просветление в этом доме довольно частое явление.
Она вновь загадочно захихикала, играя словами. Говоря одно, думая о другом, намекая на что-то третье.
Всё это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Поэтому призрачная ива засомневалась, а так ли всё на самом деле? Кроме того, просветление просветлению рознь. То, что поможет возвышению священной реликвии буддистов, вряд ли подойдёт демону.
— А ваш Великий тёмный или светлый практик? Или он из мудрецов?
Яблоня ненадолго задумалась.
— Наверное, его можно назвать радужным практиком.
— Это как? — опешила ива.
— Это в зависимости от настроения, — рассмеялось дерево мудрости. — Его границы расчерчены не цветными мелками, а принципами. Так что, идёшь с нами? Или остаёшься?
— Куда? — ещё больше запуталась ива.
— Да какая разница.
Хитро прищурившись, Яблоня раскрыла ещё один секрет.
— Наш тайный божественный сад расцветёт всюду, где остановится господин. Он его истинное сердце, а не земля под ногами. Поэтому мы не столько переезжаем, сколько переносим его целиком на новое место. Надеюсь, более подходящее.
— И вы приглашаете меня туда? Почему? — недоверчиво спросила ива, чувствуя переполняющую её радость.
— Потому что господин сказал, тебе найдётся место в его доме, — пожала плечами златовласая девушка, говоря будто об очевидных вещах. — Он дал тебе кров и еду. Несмотря на то что Великий выглядит человеком, будем честны, не особо вызывающим доверие, у него очень хорошее чутьё на людей. Ну, и на чудовищ, само собой. Лучше уж свободное место займёшь ты, чем кто-то другой, а мы за этим присмотрим, — яблоня улыбнулась так, что у ивы по спине пробежали мурашки. — Он очень редко ошибается. Если Матвей считает, что ты хорошо смотришься именно на этом месте, и ему нравится результат, значит, выбора у НАС нет.
Чтобы порадовать Матвея, его питомцы готовы были «убедить» иву не спешить с прощаниями, если она окажется не очень понятливой. Впрочем, эти опасения оказались напрасными. Иве очень захотелось, чтобы мнение этого странного человека не поменялось. Ей хотелось быть той, кому верили, кого уважали, с кем делились, быть нужной и любимой. Или же — СТАТЬ! Она почувствовала, как дрогнуло её сердце. Та, кто уже устала прятаться по кустам, скитаться, стыдиться своего происхождения и никому не доверять, впервые робко улыбнулась.
«Отлично», — подумала яблоня, подбивая итоги небольшой интриги.
+1 сторожевая собака.
+1 рабочая бригада.
-1 конкурент.
+1 подарок Пугалу.
+2 должника.
Наивная ива ещё не знала, какие страсти кипели в котле с надписью: Вечная юность. Она была простой охотницей за головами, а не придворной дамой. Пускай пока масштабы игры и громкие прозвища не вызывали ничего, кроме смеха, однако так будет не всегда. Судьба любого дома тесно связана с его названием.
Услышав за спиной шорох, Гриньев удивлённо обернулся. В открывшееся окно, хотя глава посёлка был уверен, что ручка находилась в закрытом положении, поскольку в кабинете работал кондиционер, нагло залез Матвей. Принеся с собой пару бутылок коллекционного, элитного алкоголя, бесстыжий парень, ведя себя совершенно по-хозяйски, с гордостью поставил их на стол.
— Вот! — показал на них рукой. — Дарю. От чистого сердца. И, представь себе, совершенно ничего не прося взамен. Понимаю, для тебя это что-то новое, пугающее, но тем и прекрасное. Сначала хотел занести денег, но подумал, какая банальность.
Разойдясь, словно распираемый от избытка чувств, Матвей не позволил вставить и слова благодарности.
— Наверняка тебе это уже давно приелось. Да и зачем тебе ещё больше денег? Этих девать некуда. Два личных гольф-клуба — это уже перебор. А так выпьешь за моё здоровье, вспомнишь молодость.
Гриньев с потемневшим лицом встал, набрал в грудь побольше воздуха. Подскочив, Матвей тут же его обнял, сжав в камнедробительных объятьях, выпуская всё обратно.
— Ну-ну, друг, не печалься. Мужчины не плачут. Улыбнись. Даст бог, когда-нибудь встретимся. Например, на страшном суде. В честь нашей старой дружбы постараюсь не усердствовать с наказанием. Ограничусь чем-нибудь безобидным. Напарника хорошего дам. Работящего. Сизифа знаешь?
— Так, пошёл вон! — глава посёлка с трудом отпихнул от себя этого придурка.
— Не торопи события. Дай хоть попрощаться по-человечески. Не чужие же люди, — расстроился Матвей, показав жалобное выражение лица.
— Попрощаться? — растерялся Гриньев.
— Ну, да. Я уезжаю, — театрально смахнул скупую мужскую слезу Матвей. — Мне будет вас всех очень не хватать. Где-то недели две.
— Надолго? — нахмурился Гриньев, присмотревшись к бутылкам.
Они и правда были очень редкими и безумно дорогими. Такими просто так не разбрасываются.
— Не знаю, — Матвей стал серьёзным. — Возможно, навсегда. Мне пора двигаться дальше. Я уже перерос Мухоморвоку.
В его голосе послышалась искренняя грусть. Тяжело вздохнув, Гриньев сел на своё место. Он ждал чего-то подобного, поэтому не сильно удивился. Какой дурак останется в этой дыре, получив золотой билет в большой мир. Ходили слухи, что его пригласили в крупную международную корпорацию со штаб-квартирой в Пекине. Там вам не тут. У Матвея появились большие деньги, связи, любовницы, даже личный дорогостоящий адвокат, кто бы на его месте остался прозябать в Мухоморовке.
— Жаль, — абсолютно честно заявил глава посёлка, почувствовав, что ему будет не хватать этого негодяя, от которого он долго и безуспешно пытался избавиться.
Мечты сбывались, но радости это почему-то не приносило. Скорее возникло ощущение, будто он лишался чего-то старого и хорошо знакомого. В своё время они немало попили друг другу крови, что поспособствовало сближению мужчин. Конечно, не до такой степени, чтобы Гриньев собирался отговаривать Матвея или просить оставаться на связи. Просто стиралась связь с ещё одной частью его прошлого, как было с одноклассниками, а потом и с одногруппниками после университета.
— Мне тоже, — улыбнулся Матвей. Захотелось попрощаться перед отъездом. Пожелать успехов.
— Мог бы и через дверь зайти, как все нормальные люди, — проворчал Гриньев.
— Как кто? — Матвей сделал вид, что не понял вопроса.
— Ты что, Ленку что ли избегаешь? — глава посёлка проявил проницательность. — Что опять натворил? Она на тебя зла, как кобра, которой наступили на хвост.
— Даже не спрашивай, — поморщившись, Матвей уклонился от ответа.
Чуть помолчав, Гриньев спросил, что Матвей планирует делать с домом? Если продавать, то он готов купить прямо сейчас.
— Не. Я уже договорился с семьёй Тао. Прости. Теперь пансионат полностью будет принадлежать им, без дырок в плане, — извинился Матвей.
— А он им ещё будет интересен? — полюбопытствовал Гриньев, тоже став серьёзным.
Сегодня он был до неприятного проницательным.
— Да. Какое-то время, — успокоил Матвей. — Несколько лет, так уж точно. Больно место хорошее. Потом уйдут, а ты выкупишь весь комплекс. Так что копи деньги, и продолжай благоустраивать район. В убытке, в перспективе, не останешься, — дал подсказку.
— Так, может, сразу продашь мне свой участок? Чего тянуть? Буду выкупать пансионат по частям. Целиком не потяну. Знаешь, как быстро цены на недвижимость растут? — Гриньев с надеждой посмотрел на Матвея.
— Извини, но им я задолжал больше.
— Неблагодарная скотина. Сколько я для тебя сделал. Забыл? Как был занозой в заднице, так ею и остался. Ладно. Чёрт с тобой! Прощаю. Расстанемся по-хорошему. Рад, что зашёл. И за подарок спасибо. Ценю, — Гриньев быстро убрал бутылки в стол. — Подожди, не уходи. Давай напоследок посидим. Выпьем чайку. На дорожку.
Не давая насторожившемуся Матвею опомниться, Гриньев крикнул в сторону двери.
— Леночка, будь добра, принеси чаю. И захвати две чашки.
— Ах ты ж с**а, — с нотками восхищения выругался Матвею, бросив быстрый взгляд в сторону окна.
— С кем поведёшься, от того и наберёшься, — флегматично высказался Гриньев, почувствовав, как настроение стало лучше.
— В смысле? — ошеломлённо спросила Светлана, почувствовав, как из ослабевших пальцев выскользнула печенька.
Девушка даже не заметила, как та упала на землю, на радость муравьям.
— Вы уезжаете⁈ — воскликнула ещё громче.
Поморщившись, Матвей поковырялся мизинцем в ухе.
— Не ори. Я не глухой.
Он ещё раз с недовольством оглядел ребят, которые, такое впечатление, пришли к нему на пикник. Для полноты картинки не хватало только мангала с дымящимися над раскалёнными углями сочными шашлыками, скворчащими, отдающими запахами лука и маринада, с капельками жира, падающими вниз.
— А что, я должен был жить здесь до самой старости? Для вашего удобства? Малькова, имей совесть. Мне пора возвращаться в мир практиков. Отпуск закончился, — Матвей грустно вздохнул, словно прощаясь со всем, что произошло во время отдыха.
— Разве это был отпуск? — недоверчиво уточнил нахмурившийся Павел.
— Да. Слегка затянувшийся. Ну, знаете, из тех, когда прилетаешь на курорт. Сначала открываешь бутылку водки. Потом глаза, в самолёте, и удивлённо спрашиваешь, а что, мы уже летим обратно?
— А с нами что? — обиженно спросил Андрей.
— А что с вами? — Матвей продолжил дурачиться, облегчая тяжесть расставания и муки совести. — Живы. Здоровы. В меру упитаны. Продолжайте тренироваться. Делайте дыхательную гимнастику. Медитируйте. Укрепляйте силу воли. Очищайте духовную энергию. Словом, идите в направлении просветления, никуда не сворачивая, и через пятьдесят лет будет вам счастье. Или не будет, — смущённо добавил после короткой паузы тихим голосом. — Тут как с шансом встретиться с динозавром. Пятьдесят на пятьдесят. Либо встретишь, либо нет.
Судя по подозрительно прищурившимся глазам ребят, они догадались, что он пытается заморочить им голову.
— Я вам даже прощальные подарки приготовил, — торопливо произнёс Матвей, спешно переводя тему.
Он показал в сторону старых картонных коробок из-под бытовой техники.
— Кажется, вы просто избавляетесь от старого барахла, — Андрей уличил его в обмане.
— Да как вы могли об этом подумать? — неуклюже рассмеялся Матвей, вильнув взглядом.
— Ну, точно, — подтвердил Павел.
— И всё же. Куда вы направляетесь? — серьёзно спросила Светлана. — Может, и нас с собой возьмёте?
— Шутишь⁈ — Матвей слишком наигранно вздрогнул от испуга. — Куда? Я переезжаю в другую страну наугад, даже не зная, где остановлюсь, и что там буду делать. Только детей мне не хватало для полного счастья, в нагрузку. Ты пойми. Мир практиков застыл в развитии. Это дикое, суровое общество воинов, превыше всего ценящих личную силу. Там нет интернета, автобусов, торговых автоматов, тыквенного латте с пенкой из обезжиренного молока. Там вот такие комары, — показал на пальцах. — Нет. Даже вот!
Матвей ещё больше раздвинул пальцы, почти до придела.
— Ага. С вот таким членом, — похабно ухмыльнулся Павел, показав размер с помощью двух руку.
— Именно! — обрадованно кивнул Матвей, ничуть не смутившись. — Представляешь ощущения, когда тебе таким засадят.
Видимо, он пытался таким образом их запугать.
— Может, мы этого не боимся, — храбро заявила Светлана, сказав не подумав.
Матвей в замешательстве моргнул, как-то странно на неё посмотрел. Наклонившись, пристально уставился ей куда-то в район пупка.
— Эй! Ты чего⁈ Ты о чём подумал⁈ — вспыхнув, смутившаяся девушка тут же повернулась боком и прикрылась руками.
Соревноваться с Матвеем в бесстыдстве изначально было глупой затеей. Там, где они учились, он преподавал.
— Как о чём? О кофточке. Хороший выбор. Она тебе идёт, — с улыбкой ответил выпрямившийся Матвей.
Закончив с шутками, чуть позже он сказал, что в текущем виде в мире меча и магии им делать нечего. Пусть сначала станут самостоятельными, совершеннолетними, закончат школу, определятся с профессией, а уж потом думают, нужно ли им рисковать жизнью ради славы и богатства. По-настоящему, а не только на словах, у себя дома. Он оставил им контакты людей, которые помогут им потом добраться до одной из сект Белой реки, в которую ребята могут попытаться поступить вместо института. Год или два задержки ничего не изменит. Юных гениев культивации они в любом случае не затмят ни по возрасту, ни по таланту, ни по достижениям. В некоторые секты детей принимали уже с шести лет, а этим почти шестнадцать.
От идеи сбежать из дома навстречу приключениям Матвей отговорил Андрей и его компанию, попросив пожалеть родителей. Сказал, что возьмёт школьников с собой только в том случае, если ребята принесут от них письменное разрешение на поездку, с отказом от претензий и пониманием всех рисков. Услышав это, ребята сразу загрустили, понимая нереалистичность задания. Матвей сразу предупредил, что шуточные и поддельные письма вычислит на раз. С последствиями этого необдуманного шага будет разбираться уже не он, а проктолог.
В качестве последнего прощального подарка Матвей договорился с семьёй Тао о том, что ребят будут бесплатно пускать на территорию его, теперь уже бывшего, дома. Здесь они смогут спокойно заниматься духовными практиками и развиваться быстрее, чем в любом другом месте.
— Не унывайте. Может, ещё увидимся, — улыбнулся им напоследок.
Когда ребята ушли, к Матвею подошла Кукла. Она радостно сообщила о том, что придумала способ, как забрать с собой если не всё, то большую часть, обеспечив максимальный комфорт этому путешествию. Выслушав её, Великий довольно покивал, похвалил Куклу, погладил её по голове и отправил реализовывать задуманное, поскольку инициатива должна быть наказуемой. А ещё он очень не хотел видеть лица детей, когда до них дойдёт, чем это пахнет. Впрочем, через минуту он их услышал.
— НЕТ!!! — раздался отчаянный вопль близнецов, полный невыносимых мук. — Только не туда.
— Благодарю за работу. Благодарю за работу. Благодарю за работу. Благодарю за работу…
Стоя возле открытой калитки, ведущей на огород, демон с важным видом благодарил вереницу безэмоциональных, бледных людей в старинных одеждах, несущих с огорода в дом грязные мешки, часть из которых, скажем так, пованивала органическими удобрениями. Некоторые подозрительно шевелились, будто в них находилось что-то живое.
За этим шествием наблюдало, пожалуй, единственное абсолютно счастливое существо, улёгшееся на шезлонге возле пруда, надев на нос солнцезащитные очки. Господину Мыши впервые за долгие годы не требовалось брать в руки кисть и чернила. Он наконец-то мог отдохнуть. Заслуженно! Ему больше не требовалось латать дыры, что-то прятать, разнюхивать, пополнять запасы, копировать. Из-за этого он чувствовал себя волшебно, а ещё, как ни странно, несколько потерянно. Господин Мышь даже поймал себя на неожиданной мысли, что ему ХОЧЕТСЯ что-то сделать. У него даже пальцы подрагивали. У него появилась ломка, как у неисправимого трудоголика, получившего свой первый отпуск, совершенно не представляющего, что это такое, и что с ним делать.
На следующее утро к воротам дома Матвея подошло два человека, выдающих себя за полицейских. Их начальство очень заинтересовала роскошная незнакомка, которая по словам свидетелей, и записей с камер наблюдения, вошла в этот дом, но из него так и не вышла. Установить её личность не получилось. Платиновая блондинка оказалась подобна призраку. Её не было ни в одной базе данных. Она не пользовалась телефоном, банковской карточкой, часами, что по нынешним временам казалось дикостью. Внезапно появилась, словно из ниоткуда, и пропала в этом доме. Аналитики сделали предположение, что она как-то связана с международной бандой контрабандистов.
Чтобы пролить свет на эту запутанную историю с незнакомкой, заподозрив, что её может уже и не быть не только в доме, но и в живых, кто этого маньяка поймёт, через два дня отправили группу под предлогом проверки документов. Якобы к блондинке, очень похожей на одну разыскиваемую московскую мошенницу, у МВД возникли некоторые вопросы. Времени прошло достаточно, чтобы заодно допросить самого Матвея. Может, он что-то странное от неё услышал или увидел. Подойдёт любая зацепка. Чтобы распутать клубок, сначала нужно ухватиться за кончик нитки.
Каково же было удивление липовых сотрудников полиции, когда охрана пансионата совершенно спокойно открыла им ворота и впустила внутрь, воспользовавшись запасным ключом. Их главам предстал ровный, зелёный, недавно подстриженный газон прямоугольной формы, похожий на футбольное поле, только без разметки, огороженный забором из профлиста. На участке, где некогда располагался дом, не было ничего. Ни деревьев. Ни пруда. Ни фундамента. Ни веранды. Ни дорожек. Только трава, от края до края.
— Осматривать будете? — со скрытой иронией поинтересовался сопровождающий их охранник.
— Какого хрена⁈ — изумлённо воскликнул один из полицейских, не представляя, что ему докладывать начальству.
Через несколько часов личные данные Великого Матвея Игоревича попали в базу данных пограничной службы с пометкой, выезд из страны запрещён. Однако, как и боялись пессимисты, он так и не появился ни в аэропортах, ни на вокзалах, ни даже в пельменных. Исчез, как в воду канул. В Мухоморовке об этом ещё долго судачили. Кто-то грустил, кто-то испытывал облегчение, вроде отца Светланы, но большинство даже не заметило, что в их жизни что-то изменилось. Правда, были и исключения. Ольга Викторовна сильно ругалась, как и Леночка, с которой они часто стали ходить в бар, пропустить по стаканчику. Вспомнить одного неблагодарного «козла». Поспорить о том, кто из них был ближе к тому, чтобы обломать ему рога.
В это время где-то на берегу Японского моря.
— Ты представляешь, они назвали нас контрабандистами. Это кто ещё контрабандисты? — ворча, Матвей повернулся к суетящемуся на краю причала смуглому, лохматому парню.
— Возмутительно! Да как они посмели! Да в этой стране не найти столь же честных…
— Красивых… — подсказал красноволосый, высокий мужчина в ханьфу, передавая очередной ящик с маркировкой: «Камчатский краб».
Перехватив его, смуглый мужчина быстро перенёс его на баркас, наполовину забитый разнообразными ящиками и коробками.
— Тихо вы! — шикнул на них недовольно голос низенького толстячка с алчными глазками и необычным ожерельем из старинных монет. — Быстрее работайте, пока не пришли ещё более честные и красивые. И куда вы положили морских ежей. Не могу найти.
— Их дракон забрал.
— Господин, давайте от него избавимся. Мы же его не прокормим! — злобно предложил толстяк.
— Как ты себе это представляешь? — поинтересовался смуглый, улыбчивый парень, чуть ли не жонглирующий тяжёлыми ящиками.
— В белой пене, в синем море. Пустим слух о появлении морского дракона. В этих водах их ещё не ловили, но ОЧЕНЬ хотят. Гарантирую, не пройдёт и суток, как сюда набежит столько рыбаков и охотников, особенно соседских, что они не то что поймают…
Судя по последующему сочному шмяканью и громкому воплю, толстяк таки нашёл морского ежа. Или увидел. Или поймал. В общем, они встретились и были этим крайне недовольны.
— Такое ощущение, будто и не уезжал никуда, — очень тихо прошептал Матвей, пытаясь сдержать улыбку.