Я натягиваю на себя одеяло в надежде укутаться поплотнее, ощутить хоть какое-то облегчение или комфорт. Но оно жёсткое и горячее, ткань неприятно колется. Я долго лежала в темноте, прислушиваясь к дыханию Хьюго, выжидая тех самых поверхностных, медленных выдохов, которые служат знаком: он заснул так крепко, что не заметит моих дальнейших действий.

Услышав тихое похрюкивание, я выползаю из постели и на цыпочках обхожу её, пробираясь к его половине. Телефон лежит на матрасе рядом с его рукой. Я осторожно приподнимаю мобильник, подношу к его лицу, чтобы разблокировать экран, и забираю с собой. Устроившись у туалетного столика перед зеркалом, я сверяюсь с его мерным похрапыванием, которое меня немного успокаивает, и замираю над главным экраном, пытаясь сообразить, куда заглянуть в первую очередь.

Я всегда обещала себе, что никогда не стану такой девчонкой, но после нашего сегодняшнего разговора в папином кабинете я так и не смогла уснуть. Я знаю, что мой поступок был скверным, но Хьюго даже не пытается понять, почему я так поступила. Он ведёт себя так, будто для него всё уже в прошлом, словно он просто искал повод всё закончить, и я не могу избавиться от мысли, что за этим кроется что-то ещё. Вот почему я копаюсь в его телефоне. Мне нужно убедить себя, что с человеком, с которым я делю постель, ещё есть хоть какая-то надежда. Что всё не так ужасно, как сейчас рисует мой воспалённый мозг.

В приложении «Заметки» нет ничего подозрительного: пара строчек про футбол и регби, да чья-то электронная почта. Даже не знаю, чего я ожидала. Черновика прощальной речи перед расставанием? Расписанного до мельчайших деталей плана, как меня бросить? Следующее приложение — «Снапчат». Я нажимаю на иконку с призраком, молясь, чтобы там ничего не оказалось. И натыкаюсь на пять непрочитанных сообщений во входящих.

Яркая красная точка уведомления манит с непреодолимой силой. Я кликаю на значок входящих и читаю превью пяти непрочитанных сообщений, выделенные жирным шрифтом в самом верху ленты. Все они от девчонок. Кого-то из них я знаю, кого-то — нет.

А под ними есть и другие, более ранние — уже прочитанные. В них я могу зайти, не боясь выдать Хьюго, что кто-то чужой залез в его телефон. В основном они за сегодня или за вчера. Большая часть — фотосообщения с ограничением по времени, которые теперь уже удалены, но по мере того, как я листаю ленту, мне попадаются и текстовые сообщения. Я читаю их в лихорадочной спешке и быстро улавливаю суть: все эти девчонки в следующем году едут вместе с ним в Кембридж. Я продолжаю листать, выхватывая взглядом обрывки его диалогов с этими девушками, где он предлагает им «перепихнуться», когда они приедут, или «выпить кофе». Ни в одном из сообщений меня не упоминают. Что, впрочем, неудивительно.

Я продолжаю прокручивать входящие, но внезапно замираю как вкопанная, когда моё внимание привлекает одно имя. Мадлен Борхес.

Здесь сотни сообщений, растянувшихся на месяцы — даже на годы. Но я не могу на них сосредоточиться. Их слишком много, они просто проносятся перед глазами сплошным размытым пятном. Я возвращаюсь к самому началу последней переписки.

Хьюго: С меня хватит, Мадлен. Ты зашла слишком далеко. Всё кончено.

Мадлен: Я не понимаю, о чём ты. Ты же в курсе, что она пригласила меня к вам сегодня вечером?

Хьюго: Разумеется, я в курсе. Это было моё предложение.

Хьюго: Иви и шагу не ступит без моего одобрения.

Мадлен: Думаешь, ты так хорошо её знаешь?

Хьюго: Так и есть.

Мадлен: А я вот знаю то, чего не знаешь ты.

Хьюго: Вряд ли.

Мадлен: И тем не менее. А ещё я знаю то, чего она не знает о тебе.

Мадлен: Так что все карты сейчас у меня на руках.

Мадлен: Как думаешь, что она почувствует, когда узнает, что мы с тобой спали с одиннадцатого класса и вплоть до прошлой недели?

Хьюго: Она тебе ни за что не поверит. Она верит каждому моему слову, а я просто скажу ей, что это очередная твоя тупая выходка и ложь, чтобы уничтожить её. Она сама тебя убьёт за попытку встать между нами.

Последнее сообщение было отправлено в тот самый день, когда Мадлен умерла.

Я блокирую телефон, перед глазами всё плывёт. Кажется, будто стул подо мной начинает качаться. Хьюго изменял мне годами. Он отчитывал меня за то, что я опозорила его, опозорила нас обоих, в то время как сам занимался этим на протяжении нескольких лет.

Интересно, что бы он сказал, если бы я предъявила ему всё прямо сейчас? Стало бы ему вообще хоть каплю не плевать?

Я напоминаю себе, что собственными глазами видела, как тело Мадлен заколачивали в гроб. Теперь она не сможет добраться до Хьюго. Но как быть с остальными девчонками? Все эти другие переписки… Их здесь так много, и это только в одном приложении.

Глубоко в душе я, кажется, всегда знала, что Хьюго изменяет мне годами. Я и раньше видела его имя на экранах чужих телефонов в школе, но притворялась, будто мне показалось. Я упорно игнорировала слухи. Как-то раз я спросила об этом Джесс, но она ответила, что люди просто завидуют нам, и что всё это бред, ведь мы созданы друг для друга, так и должно быть.

Я столько раз обманывала себя, что стала почти такой же соучастницей в его лжи, как и он сам.

Позади меня в зеркале мелькает тёмная тень. Я резко оборачиваюсь, но там никого нет — очередная игра света. Может, и вся эта история — не более чем обман зрения.

В первый же день, когда я встретила Хьюго, меня поглотило непреодолимое желание сделать его счастливым. Заставить его рассмеяться или улыбнуться было всё равно что искупаться в золотых лучах солнца. Я думала, что это и есть любовь. В первые несколько лет он заставлял меня чувствовать себя особенной, такой красивой, какой я не чувствовала себя никогда в жизни. И речь шла не только о внешней красоте, но и о том внутреннем тепле, которое впервые в жизни убедило меня, что со мной всё в порядке. Он был таким всепоглощающим — его голос, его харизма, его истории. Он был всем, что мне требовалось, чтобы защитить себя от чужих глаз, чтобы никто не заметил трещин, пронизывающих меня с самого рождения. Я знала, что никогда не смогу вернуться в мир без него и снова почувствовать себя полноценной.

Но теперь я оказалась здесь, и гниль, которую мне удавалось сдерживать всё это время, заполнила мои пазухи. Это вонь, это привкус, это зловонная заноза в моём разлагающемся сердце. Разумеется, я никогда не была бы достаточно хороша для Хьюго. Кто я и кто он? Я — пустое место.

Смогу ли я вообще остаться собой, если буду одна? Неужели то, что я из себя представляю, — это лишь половина Хьюго? Я так долго была частью единого целого:

«Иви-и-Хьюго».

Позади меня в зеркале снова возникает тень, но на этот раз она выглядит более осязаемой. Я всматриваюсь, прищурив глаза, пока она обретает чёткие очертания. Проступают волосы, тёмные глаза, лицо. Это Мадлен, и она бесшумно плывёт по направлению к Хьюго. Я пытаюсь закричать, но из горла не доносится ни звука. Я резко разворачиваюсь, чтобы броситься к ней, но её там нет. А когда я снова поворачиваюсь к зеркалу — там только моё собственное отражение.

Возможно, я начинаю сходить с ума. А может, я просто стала именно тем, кем меня сделал Хьюго.