— Вот ты где! — говорю я, обнаружив Хьюго в кабинете за папиным столом. — Я тебя повсюду ищу.

Он даже не смотрит в мою сторону, продолжая сосредоточенно листать что-то в телефоне, сгорбившись под светом папиной стеклянной настольной лампы. Я присаживаюсь на край стола; сквозь открытую дверь доносятся звуки фортепиано — это играет СиСи, а Тим ей подпевает.

Сегодня мы неплохо ладили. Я надеялась, что мы наконец преодолели этот кризис. Именно поэтому я отправилась на его поиски. Я сажусь совсем близко, прижавшись голым бедром к его предплечью в надежде, что прикосновение моей кожи к его пробудит в нём интерес. Но он словно ничего не замечает.

— Я думала, ты уже лёг спать, — произношу я, потягиваясь и распуская собранные в пучок волосы. Я запускаю в них пальцы, и они падают на плечи каштановыми волнами, когда я слегка встряхиваю головой в его сторону. Он всегда обожал мои волосы. — Я и сама довольно сильно устала, как раз думала пойти наверх, если ты хочешь со мной.

Мой голос звучит легко и непринуждённо. Я касаюсь пальцем внутренней стороны его запястья, медленно ведя по венам.

— Я могла бы… если хочешь… я могла бы… — я спускаю палец по его руке к груди, намекая, что могла бы доставить ему удовольствие, но он остаётся совершенно равнодушен. Я не понимаю, зачем я это делаю, зачем пытаюсь заставить его заговорить со мной, заметить меня, снизойти до того, чтобы позволить мне сделать ему минет — буквально что угодно, — когда очевидно, что меня всё ещё наказывают.

Весь этот год я провела в предвкушении лета, когда мы сможем делить одну постель и проводить время вместе. Я и подумать не могла, что мы можем быть неразлучны целыми днями и при этом я буду чувствовать себя более одинокой, чем когда-либо наедине с собой.

Я вспоминаю наше первое совместное лето в этом доме пару лет назад, когда мы впервые спали в одной кровати. Каким взрослым это тогда казалось, словно мы были настоящей, зрелой парой.

Мы были так влюблены. Всю ту первую ночь он обнимал меня, не выпуская из рук. Мы проснулись, хихикая и запутавшись в простынях, словно единое целое, а не два куска мяса, между которыми сейчас пролегала целая вселенная. Я уже и не помню, когда Хьюго в последний раз засыпал без телефона перед носом или хотя бы повернувшись в мою сторону. Вообще-то, я даже не помню, когда он в последний раз смотрел на меня, а не в свой экран.

Меня внезапно захлёстывает ярость.

— Хьюго, я больше так не могу! Ты любезен со мной при всех, а наедине ведёшь себя как последнее дерьмо!

Хьюго резко вскидывает голову.

— Хочешь, чтобы я и на людях вёл себя с тобой как с дерьмом? Ты опозорила меня и опозорилась сама.

Да сколько можно мусолить эту тему?

— Я клянусь, у меня есть план!

Хьюго наконец встречается со мной взглядом.

— Ну конечно, у тебя есть план, Иви, ты же у нас умная, — его губы дёргаются в подобии улыбки, он протягивает руку и касается моего лица. — Ты слишком умная, в этом-то и беда. И красивая… — он приближает своё лицо к моему, и на секунду мне кажется, что он собирается меня поцеловать, но в последний момент он отстраняется. — Вот только ты всё просрала. Что мы скажем людям, когда ты не поедешь в RADA? Как мы это объясним? Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

— Я пойду на прослушивание в следующем году, во время перерыва, и на этот раз точно поступлю.

— Либо останешься лузером, который умудрился пролететь дважды, — Хьюго смотрит на меня с жестокой, издевательской сосредоточенностью.

Я чувствую, как вспыхивают мои щёки.

— Я поступлю, — твёрдо говорю я. — И всё будет хорошо!

— Поживём — увидим, верно? — ледяным тоном бросает Хьюго. — А пока будем поддерживать видимость. Нам ни к чему привлекать к себе лишнее внимание всякими глупостями вроде расставания перед университетом. А в университете мы сможем свести всё на нет, и, если потребуется, я смогу от тебя дистанцироваться.

Его слова бьют по мне как пощёчина. Он говорит обо мне так, словно я какой-то бизнес-план. Он резко встаёт и выходит из комнаты, оставляя меня у стола в полном шоке от услышанного.