Я лежу в теплой ванне при приглушённом свете, наблюдая, как вода окрашивается в персиковый цвет, смывая засохшую кровь Мадлен с моей кожи. Входит Хьюго, его брови нахмурены, а на рубашке и брюках виднеются пятна крови.

— Подумал, что мне тоже пора привести себя в порядок, — говорит он.

— Можешь присоединиться ко мне, если хочешь? — предлагаю я, ненавидя себя за попытку выглядеть соблазнительно в этой кровавой воде, стараясь при этом не намочить свой большой забинтованный палец.

Хагс просто направляется к раковине, снимает испачканную белую рубашку и начинает плескать воду на свою голую грудь прямо из-под крана.

— Здесь полно места, — говорю я с постыдной ноткой мольбы в голосе.

Мне нужно, чтобы он поговорил со мной про RADA. Неужели после всего, что произошло сегодня ночью, он всё еще продолжает цепляться за мое вранье? Он по-прежнему игнорирует меня, брызгая на себя водой с удвоенной силой.

— Хагс? — я не понимаю, почему он не нуждается в утешении так же, как и я.

Трещины на зеркале ложатся шрамами на его лицо, подчёркивая сгущающиеся тучи. Я понимаю, что у меня проблемы, ещё до того, как он начинает говорить.

— Ты меня действительно опозорила, Иви, — произносит он, опираясь на раковину и скрестив руки на груди.

Я опускаю взгляд на окровавленную воду в ванной, чувствуя себя неловко и беззащитно. Хотелось бы мне быть хотя бы в одежде, пока мне выговаривают, какое я ничтожество. Слёзы подступают к глазам, а в горле встает ком.

— Не поступить в RADA — это уже само по себе позорно, но врать об этом как какая-то чокнутая? Ты преподносишь себя как успешную девушку, которая добивается всего, как и я. Но это ведь не так, верно? Ты лузер, — бросает он. — К тому же ещё и лживый лузер.

— Представь, что подумали бы обо мне люди, если бы узнали. Представь, что наши друзья, скорее всего, уже обо мне думают. Поверить не могу, что меня обвела вокруг пальца собственная девчонка!

Мои слёзы пускают рябь по мутной красной воде.

— Я хотела тебе сказать, но ты так мной гордился. Я боялась, что ты больше не будешь смотреть на меня как прежде. Пожалуйста, Хьюго, не злись.

— И правильно боялась, — отвечает он ледяным тоном, едва удостаивая меня взглядом.

Я же, напротив, не могу оторвать от него глаз. Меня накрывает какая-то особенная паника. Словно мне нужно из последних сил цепляться за него, ползать на коленях, только бы удержать, не дать ему уйти. Я вижу, как всё утекает сквозь пальцы, всё, что у меня есть, исчезает в одну секунду.

— Пожалуйста, Хьюго? — скулю я. — Мы нужны друг другу, особенно после сегодняшней ночи.

— Я ни в ком не нуждаюсь. Я не слабак, в отличие от тебя.

Когда он направляется к двери, я поднимаюсь из ванной, мои ноги скользят по эмали, вода выплескивается через края в моем отчаянном порыве добраться до него. Я хватаю полотенце, заматываюсь в него, пытаясь выбраться как можно быстрее, чтобы перекрыть ему выход.

— Хьюго…

— Мадлен больше нет, нам всем пора жить дальше, — отрезает он, берясь за дверную ручку. — С RADA то же самое. Имей хоть каплю достоинства.

Я сильнее прижимаю к себе полотенце, вода стекает с моего жалкого тела.

— У нас всё будет хорошо? — мой голос звучит так тихо, что я сама его едва узнаю.

Он оглядывает меня с ног до головы с глубоким отвращением.

— Возьми себя в руки, — бросает он.

Он действует как робот: открывает дверь, выходит и снова её закрывает, ставя жирную точку в разговоре, хотя мне кажется, что между нами осталось ещё много невысказанного.

Как он может радоваться остатку лета после того, что только что произошло? После того, что мы только что натворили? Как это даётся ему так легко, так просто? То, что мы сделали с Эмбер, было уже достаточно скверно, но с Мадлен… мы закопали её, мы поглумились над её телом, мы устроили ей наспех сделанную могилу. А ему хоть бы что. Он просто смывает кровь и идёт дальше.

Я дрожу в полумраке ванной комнаты, всё ещё кутаясь в проеденное молью полотенце, пока последние капли кровавой, ржавой воды с журчанием уходят в сливное отверстие. И я задаюсь вопросом: как человек, которого я люблю, может быть настолько спокойным, настолько холодным и настолько расчётливым?