Тим предложил созвониться прямо в столовой, чтобы к приезду Мадлен всё уже было готово к ужину, а само пространство — хорошенько очищено от скверны. Стол накрыли длинной, хрустящей белой льняной скатертью, расставили канделябры и доски с мясными нарезками.

«Айпад», с экрана которого на нас взирала мадам Офелия, водрузили в самый центр обеденного стола, подперев его первым изданием «Камасутры» 1883 года и «Сумерками» в твёрдом переплёте — это были самые «духовные» книги, какие нам только удалось откопать в библиотеке. Стоило её лицу всплыть на экране, как я тут же узнала в ней Кэрри из нашей школы. Надо признать, я понятия не имела, что у неё есть такая экзотическая подработка.

— Это почти как косяк, — поучает Тим, размахивая дымящейся палочкой шалфея, которую Джесс заставила Бёртона соорудить из сушёных трав. — Тлеть она должна постоянно, но разгораться ей не давай. И не вздумай давать Хьюго затянуться, а то вернёт её обратно размякшей, как размокшее печенье.

«Мадам Офелия» демонстративно кашляет, будто ей уделяют слишком мало внимания, и Тим передаёт палочку Джесс.

— Значит, вы без понятия, кого именно ищете. Вы просто хотите узнать, есть ли здесь, рядом с вами, какое-то потустороннее присутствие? — уточняет она.

— Именно, — подтверждаю я. Мой палец нещадно ноет под комично огромной повязкой.

Мы не могли прямым текстом заявить Кэрри, что нас, по нашему мнению, преследует призрак Эмбер, которую мы случайно убили. Пришлось напустить туман. Сказали, будто боимся, что в доме завелся полтергейст, который подстраивает несчастные случаи.

Во главе стола восседает Тим. На голове у него красуется самодельная шляпа из фольги с крестом на макушке — вылитый епископ-самоучка. Джесс и СиСи нацепили гигантские золотые распятия из маминого гардероба (привет из времен её католическо-девственного периода в девяностых). На мне же надето то самое платье от «Версаче», которое советовал Бёртон.

Хьюго, само собой, даже не подумал нарядиться. Если честно, это жутко бесит, учитывая, что все остальные хоть как-то постарались.

— Этот дом очень старый, — говорю я. — Он принадлежит моему роду с момента постройки в семнадцатом веке.

— И есть что-то такое, из-за чего ваши предки могли бы на вас разозлиться? — спрашивает мадам Офелия.

— В нашей семье из поколения в поколение существовала традиция: в каждом из них должна быть своя Котерия, возглавляемая женщинами нашего рода, — объясняю я. — В этом поколении главой Котерии являюсь я, и я переживаю, что мы, возможно, не совсем соответствуем идеалам Котерии, как следовало бы? — Я старательно игнорирую фырканье Хьюго, сидящего рядом. — Но усадьба действительно древняя. Здесь может находиться сколько угодно других призраков.

Несмотря на попытки стоять на своем, фырканье Хьюго меня всё-таки задело.

— Вполне возможно, что таким образом предки выражают вам свое крайнее неудовольствие, — заявляет она с невероятно серьёзным видом.

— Чисто для справки, — вклинивается Хьюго. — Могут ли духи преследовать места, где их физическая оболочка на самом деле не умирала?

— Духи не привязаны к конкретному пространству. Они вольны являться туда, куда им необходимо, чтобы завершить свои земные дела.

При словах «завершить свои земные дела» я замечаю, как Джесс заталкивает в рот круглый ломтик чоризо и с трудом сглатывает его, почти не жуя.

— Вы имели в виду кого-то конкретного? — уточняет мадам Офелия.

— Нет, Кэрри, — отрезает Хьюго.

— Пожалуйста, во время работы называйте меня мадам Офелия, — поправляет Кэрри. — Мы же не хотим запутать духов.

Джесс переглядывается через стол с Хьюго, чье лицо по-прежнему остается каменным. Я не могу прочесть этот взгляд.

— Ну что, давайте посмотрим, кого нам удастся вызвать? — жизнерадостно предлагает мадам Офелия и закрывает глаза.

Мы все уставились на неё. Она ничего не делала, просто сидела перед экраном «Айпада» с закрытыми глазами. Было полное ощущение, что нас надули. У неё не было даже захудалого хрустального шара для приличия, да и вообще никаких звуков, намекающих на контакт с потусторонним миром, не доносилось. Я заметила, что Тим рядом со мной чем-то занят под столом — на его колени падало тусклое свечение от телефона. Он и в лучшие-то времена не умел сидеть смирно. Ничего удивительного, что ему не терпится свалить из-за стола. Если честно, мне теперь тоже становилось скучно и не по себе, хотя, думаю, это было скорее из-за пульсирующей боли в пальце и постоянной прокрутки в голове утренней сцены, когда Дейзи нависла надо мной со своим топором.

Хьюго так со мной и не заговорил. Вообще ни разу на меня не взглянул, если на то пошло. Всё, чего мне хотелось — чтобы он обнял меня и сказал, что всё в порядке, но по нему было видно, что он разочарован. Я опозорила его.

— ОТОЙДИ, МАТЬ ТВОЮ, ОТ КАМИННОЙ ПОЛКИ! — внезапно выкрикнула мадам Офелия голосом, который явно ей не принадлежал, отчего мы все подпрыгнули на месте — за исключением Хьюго, на которого это не произвело никакого впечатления.

Джесс запрыгнула к СиСи на колени, продолжая что-то судорожно жевать, её пальцы были покрыты жиром от чоризо. Тим через весь стол схватил Хьюго за руку. Другой рукой он сорвал с головы свою шляпу и прижал её к груди крестом наружу.

Мы все одновременно уставились на камин. Никого из нас рядом с полкой не было. Я старалась никого не осуждать — мадам Офелия ещё в самом начале предупредила, что негативные эмоции помешают духам выйти на связь, поскольку те якобы чуют сомнения, но все улики указывали на то, что у камина абсолютно ничего не происходит. На лице Хьюго по-прежнему читалось раздражение.

— НЕ СМЕЙ, БЛЯТЬ, ТРОГАТЬ ЭТО! — снова заорала мадам Офелия диким, хриплым голосом, точь-в-точь как злобная ведьма. — Я СКАЗАЛА, ЭТО МОЙ ДОМ. ВОН ОТСЮДА, ВОН, ВОН!!!

Затем мадам Офелия резко откинулась назад. Она улеглась прямо по центру экрана, но прихватила с собой ноутбук, так что мы по-прежнему могли крупным планом видеть её лицо с закатившимися глазами. Она принялась крутить головой из стороны в сторону, изо всех сил стараясь закосить под Риган Макнил, но выходило так себе.

— Я ХОЧУ ТЕБЯ СОЖРАТЬ. Я БУДУ ПИНАТЬ ТЕБЯ, ПОКА ТЫ, БЛЯТЬ, НЕ УБЕРЕШЬСЯ ОТСЮДА! — орала она в экран.

— Это что, в самого экзорциста вселились? — шепотом спросила СиСи через стол, прикрывая рот ладонью.

— Это так сексуально, — отозвался Тим.

— ИЗЫДИ, ОКАЯННОЕ ОТРОДЬЕ, ИЗЫДИ! — закричала мадам Офелия, после чего вцепилась себе в голову, со скрипом царапая виски, и заверещала на таких децибелах, которые скорее могли бы поднять мертвых, чем всё, что она делала до этого.

— О боже мой, если в неё вселились на расстоянии, когда её даже здесь нет, то в нас точно вселятся, мы-то прямо здесь! — паникует Джесс.

Хьюго лениво тыкает в экран своего телефона.

Мадам Офелия начинает тяжело дышать:

— Она… кажись… меня… сцапала…

Она хватает себя левой рукой за шею и судорожно заглатывает воздух, одновременно вцепляясь правой рукой в крест.

— Оставь… меня… в покое… Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ, МЕЛКИЕ ЗАСРАНЦЫ… — Она резко замолкает, и её голос возвращается в норму. — Здесь очень много духов. Меня буквально накрывает. Если честно, у них тут идет борьба за власть.

Она издает глухой рык, хватает бутылку воды «Фиджи», на которую наспех наклеили этикетку «Святая вода», и с ног до головы обливает себя. Бабуля, конечно, обожала драму, но даже для неё это, по-моему, уже явный перебор.

— Боже правый, — бормочет Хьюго.

Мадам Офелия на экране судорожно ловит воздух ртом и поворачивается к камере; с её лица ручьями стекает вода.

— Кто бы там ни был, вы их жутко бесите, — заявляет она. — Вам стоит к ним прислушаться. О господи, сюда идёт кто-то ещё… МОИ ГЛАЗА! МОИ ГЛАЗА! ПЕРЕСТАНЬ МЕНЯ ТРОГАТЬ! МОИ ГЛАЗА!!!!

В этот раз нам всем становится не по себе. Даже Хьюго отрывается от телефона. Вопли мадам Офелии не прекращаются — долгие, пронзительные звуки, от которых кровь стынет в жилах: сразу понимаешь, что с ней происходит что-то неописуемо жуткое.

Я тянусь к Хьюго и сжимаю его руку, но он не отвечает на жест — его пальцы так и остаются сжатыми в кулак. СиСи и Джесс выставляют свои кресты перед собой, натягивая цепочки на шеях, пока мадам Офелия продолжает истошно орать. На лице Тима застыло выражение, которое можно принять то ли за ужас, то ли за похоть. Его порой вообще невозможно прочесть.

— ИЗЫДИ, САТАНА, ИЗЫДИ!!! — принимается орать Джесс, пытаясь перекричать этот душераздирающий визг мадам Офелии.

Внезапно французские окна столовой с грохотом распахиваются, и створки с шумом влетают внутрь комнаты. Хьюго вскакивает со своего места, готовый нас защищать. Однако за окном ничего не видно. Лишь темень Д'Олобелль, накрывшая нас, точно плотное одеяло. Хьюго закрывает окна, пока мадам Офелия на экране снова заходится в одышке. Она поворачивается к камере и смотрит на нас в упор с разинутым ртом.

— Здесь кто-то есть. — Она выглядит искренне, неподдельно напуганной, отчего у меня начинает идти кругом голова. — Эль дьябло, эль дьябло, ЭЛЬ ДЬЯБЛО! — Она вскидывает пальцы к небу, сложив их крестом. — Видение в черном платье! Она идет к вам! Сзади тебя, Тимоти! ТИМОТИ, БЕРЕГИСЬ!

Мы все одновременно оборачиваемся. На сей раз страх читается даже на лице Хьюго. Мы поворачиваемся к Тиму — и видим у него за спиной черное бархатное платье, длинные светлые волосы и яростное выражение лица.

— Ну, не совсем такого приема я ожидала, — произносит Мадлен, скрещивая руки на груди. — Я, конечно, знаю, что мы не то что бы друзья, но обзывать меня дьяволом — это вообще-то грубовато.

— Мы думали, ты призрак, — выдыхает Тим, ощупывая себя, чтобы убедиться, что цел.

— Опять же, — отвечает колкостью Мадлен. — Не совсем тот прием, на который я рассчитывала.

Экран «Айпада» погас. Мадам Офелия либо просто бросила трубку, либо потусторонние силы оказались слишком мощными, и её окончательно закоротило.