Белая ткань «Аэртекс» натягивается на рельефном бицепсе Тима, когда он вытягивает руку, и ракетка с характерным звуком соприкасается с пушистым ярко-зеленым мячом, отправляя идеальный резаный бэкхенд через сетку. СиСи бросается вперед одновременно с Джесс: они сталкиваются прямо посреди корта — сначала с громким лязгом ударяются их ракетки, а следом и они сами. Стукнувшись головами, девчонки тяжело валятся друг на друга в облаке оранжевой пыли грунтового корта. Они приземляются так уже во второй раз, и я отчетливо вижу, что они начинают изрядно раздражать друг друга.

— 30-0 в пользу нашего мальчика Тимми и Иви! — объявляет Хьюго с судейской вышки. — Команда Тимми подает.

Хьюго посылает Тиму воздушный поцелуй, и Тим ловит его в ответ.

— Блять, как же я обожаю Д'Олобелльдон! — восклицает Тим, упирая руки в бока и блаженно зажмурившись навстречу солнцу.

— Пожалуйста, перестань так это называть, милый. Звучит дерьмово, — отзывается СиСи. — И я по-прежнему настаиваю, что эти шорты жутко отвлекают! Мне кажется, судье пора принять меры.

— Это непристойно! — подхватывает Джесс, прикрывая ладонью глаза от вида огромных зеленых теннисных мячей Тима, которые практически трещат по швам в его экстремально коротких шортиках.

— Я не из тех, кто занимается бодишеймингом! — кричит им сверху Хьюго. — ИГРАЙТЕ ДАЛЬШЕ! И, ОТКРОВЕННО ГОВОРЯ, ЕСЛИ ВЫ НЕ СПОСОБНЫ КОНТРОЛИРОВАТЬ СВОЙ ВЗГЛЯД, ТО ПРОБЛЕМА В ВАС, А НЕ В ЧЕЛОВЕКЕ В ШОРТАХ!

Тим складывает пальцы сердечком и поднимает руку к Хьюго, тот картинно хватается за сердце. Какое-то мгновение оба откровенно упиваются этой сценой, после чего Тим достает из кармана мяч — шорты, которые только что трещали по швам, теперь уныло обвисают, — пару раз ударяет им о землю и со всей дури вколачивает прямо в сетку. Со стороны СиСи раздается взрыв громкого, искреннего хохота.

— Сетка! — выкрикивает Хьюго, бросая на Тима взгляд, полный искреннего разочарования.

Я удивляюсь, как он вообще это заметил: телефон практически не исчезает у него из рук. Он строчит без остановки весь матч, поднимая голову только тогда, когда Тим требует его внимания.

— Случайность! Я отыграюсь, даже не сомневайся, Иви! — кричит мне Тим. Он поправляет махровую повязку на голове, напульсники и принимается бежать на месте, тяжело дыша.

— Я вообще-то, и сама могу подать, — кричу я в ответ. — Я в школе в сборной играла…

Но Тим меня игнорирует. Он снова лезет в карман и выуживает оттуда телефон.

— Боже правый, она просто неутомима. Кому-нибудь ещё приходили сообщения от Мадлен? — Он поднимает экран, демонстрируя длинное полотно текста.

СиСи и Джесс переглядываются с таким видом, будто они это уже обсуждали.

— Ага, — роняет СиСи.

— То же самое, — подхватывает Джесс. — Это какой-то неадекват.

— Да! — отзывается Хьюго, даже не поднимая глаз.

— Мне тоже пришло, — я киваю, но я лгу. Почему все получили сообщения, кроме меня? — И о чём она так отчаянно хочет с вами поговорить?

Неужели Мадлен снова пытается меня уничтожить? Пытается настроить против меня моих же друзей?

Но Тим вместо ответа подбрасывает свой телефон высоко в воздух и со всей дури размахивается ракеткой. Аппарат летит через весь корт и с грохотом разлетается вдребезги о сетку ограждения.

— Так-то лучше, — заявляет он. — Чувствую себя абсолютно свободным человеком.

— Ну, зато это хотя бы перелетело через сетку, — замечаю я, хотя для обычных смс от Мадлен реакция кажется чересчур театральной.

Тим достает из кармана очередной мяч и тут же без лишних слов снова вколачивает его прямо в сетку.

— Я не понимаю, почему ты не дал подать мне. Твоя подача всегда была слабой, — протестую я. — В следующий раз моя очередь.

— Господи, ладно, — кривится Тим. — Не обязательно сразу изображать сучку.

Я перевожу взгляд на Хьюго, ожидая, что он как-то отреагирует на то, что Тим назвал меня сучкой — в конце концов, это не особо спортивно, — но он снова залип в своём телефоне. Почувствовав мой взгляд, он поднимает голову, улыбается мне, а затем переворачивает мобильник экраном вниз и кладет себе на ногу. Телефон снова вибрирует, соскальзывает с ноги и падает на корт прямо под вышку. Я тянусь, чтобы поднять его, но он успевает перехватить первым. И всё же я успеваю заметить на экране имя Мадлен. Зачем ему отвечать ей и скрывать это от меня?

— Подача Джесс, — возвращается к своим обязанностям Хьюго. — Прошу тишины на корте.

Раздается глухой хлопок: струны на ракетке Джесс соприкасаются с мячом, отправляя его в высокий полет над сеткой. Я бросаюсь наперерез, но Тим бесцеремонно выбегает прямо передо мной и с размаху гасит мяч обратно в сетку.

— Зачем ты это сделал? Я бы его взяла! — возмущаюсь я, всплеснув руками.

Тим швыряет ракетку на землю и скрещивает руки на груди:

— Иви злая. Я ухожу к бассейну.

— Отличная мысль, мне как раз жарко, — подхватывает Хьюго.

— Аллилуйя! Наконец-то мы можем вернуться к нашему любимому занятию — ни хрена не делать! — СиСи бросает свою ракетку, и мы все дружно тянемся вслед за Тимом прочь с корта.

— По-моему, там, в самом конце корта, обустроено маленькое лисье логово с лисятами, — Джесс указывает на небольшую дыру в самом низу сетки ограждения, ведущую прямиком в кусты. — Я, пожалуй, схожу проверю, как они там.

— Это самое милое, что я слышала в своей жизни, — улыбаюсь я. — Тебе помочь?

— Нет! — слишком резко отрезает Джесс, и лицо её на мгновение принимает странное выражение. — Не хочу их спугнуть.

Мы послушно разворачиваемся и оставляем её одну. Но стоит нам пройти половину дорожки, как доносится её пронзительный крик. Мы со всех ног несёмся обратно к корту, и видим, как пушка для теннисных мячей без остановки выстреливает снаряд за снарядом, пока Джесс сидит на корточках, вжавшись в землю.

— Она сама включилась! — истошно орет она, пытаясь закрыться руками. — И это ни разу не теннисные мячи, посмотрите!

Машина на бешеной скорости швыряет во все стороны плоские диски, которые с грохотом бьются о землю или стальные прутья калитки, разлетаясь на мелкие осколки. От этого непрекращающегося грохота мне приходится заткнуть уши пальцами.

— Это же тарелочки для стендовой стрельбы! — выкрикивает Хьюго. — Иви! Какого черта в теннисную пушку зарядили глиняных голубей?!

— Да что это за херня вообще?! — кричу я в ответ, всё ещё не отрывая рук от ушей.

— Это диски для охотничьих тренировок, по ним стреляют из ружей, имитируя полет птиц!

— Это птицы! — воет Джесс, сворачиваясь калачиком прямо на грунтовом покрытии. — Птицы умирают! Птицы умирают!

— Я иду, малышка! Ползи мне навстречу! Извивайся, как я, видишь?! — СиСи принимается по-пластунски пробираться по корту, попутно ворча себе под нос: — Этот костюм больше никогда в жизни не будет белым.

— Какой долбоеб додумался забить пушку для мячей глиняными голубями?! — надрывается Тим, испуганно прячась за забором, пока Джесс и СиСи ползут навстречу друг другу, словно пара змей.

Хьюго вздрагивает, когда очередная тарелочка с грохотом разлетается о прутья ограждения, и они с Тимом мертвой хваткой вцепляются друг в друга. Но в тот самый момент, когда крики Джесс, казалось, заполнили собой всю усадьбу Д'Олобелль, машина так же внезапно замолкает.

На смену звукам бьющейся глины приходит хоровой писк наших телефонов: на каждый из них одновременно падает сообщение с неизвестного номера.

Всего два эмодзи: череп с костями и голова голубя.

— О боже мой, кто бы это ни был, он всё знает! Они знают, что я сделала! — заходится в рыданиях Джесс, бросаясь в объятия СиСи. — Они знают абсолютно всё! Тот голубь в кровати Иви… Это была я! — воет она.

— Я так и знал, что твоё веганство — это липа! — орет в ответ Тим.

— Я ничего не понимаю, — бормочу я, пока Джесс несется уже в мою сторону. — Я думала, это дело рук Мадлен.

— Это вышло случайно! — умоляет меня Джесс, пока по её щекам градом катятся слёзы. — Я сбила этого голубя на машине и притащила в усадьбу, потому что хотела его выходить. Я пошла к тебе в комнату, чтобы попросить о помощи, но тебя не оказалось, а потом я случайно выронила его прямо на твою кровать. У бедняги было сломано крыло, и тут я услышала, что идет миссис Х. Я подумала, что если просто укрою его твоим одеялом, то ему хотя бы будет тепло и уютно, когда он очнется, а я смогу забрать его, как только всё утихнет. Я честно собиралась вернуться, но тут вспомнила, что должна быть на собрании по поводу выпускного альбома, да и ты как раз прислала мне жутко злое сообщение, что я опаздываю. Мне пришлось уйти, а ты вернулась в комнату раньше, чем у меня появился шанс его перепрятать! Мне так жаль! Клянусь, я не хотела ничего дурного!

Я пытаюсь переварить услышанное.

— Мне так стыдно, что я так долго скрывала это от тебя, меня это съедало изнутри! — плачет Джесс. — Я собиралась признаться, но ты сразу решила, что это Мадлен, а если быть честной, это было вполне в её духе. Она ведь нассала на твою юбку для нетбола, так что…

Я просто не могу больше выносить её затравленный вид, поэтому протягиваю руки и крепко прижимаю её к себе.

— Ну тихо, иди сюда, не переживай, — успокаиваю я её. — Всё в порядке. Я тебя прощаю.

— Значит, это сообщение напрямую связано с тем, что только что случилось с Джесс. А то, которое мы получили, когда Тим прыгнул в полыхающий бассейн, относилось к его истории, — рассуждает Хьюго, переводя взгляд со своего экрана то на Джесс, то на Тима. — Что, если кто-то подстроил всё так, чтобы эти случаи вскрывали наши секреты? Ведь так оно и есть, верно?

— А о чем было то сообщение после огненного заплыва Тима? — спрашиваю я.

— Может, это кто-то из моих обиженных бывших? Тот, кто считает, будто мне есть что скрывать по части моих сексуальных подвигов? — не без гордости предполагает Тим.

— Кто бы это ни натворил, они явно хотят причинить нам вред. Это становится опасным, — мрачно роняет Хьюго, кивая в сторону теннисной пушки.

— Кто еще мог знать про голубя, Джесс? — уточняет СиСи. — Ты кому-нибудь рассказывала?

— Только Эмбер, — тихо говорит Джесс.

Все замирают в гробовом молчании, на лицах парней и девчонок застывает полное недоумение. Сейчас вычислить шутника должно было быть проще простого — если бы не тот факт, что Эмбер мертва.

Четырнадцать месяцев назад

— И новой старостой нашей школы, набрав восемьдесят пять процентов голосов, становится Иви Д'Олобелль! — объявляет директор, стоя за своей трибуной.

Джесс взвизгивает настолько оглушительно, что со своего места на сцене актового зала я отчетливо выделяю её голос из всей этой ликующей толпы. Она, Хьюго, Тим и СиСи вместе со всем нашим потоком прыгают от радости. Я же стою на сцене рядом с Эмбер и изо всех сил стараюсь не выглядеть чересчур самодовольной. Мадлен, мягко говоря, не церемонилась со мной во время предвыборной гонки, но мне совсем не хочется тыкать её носом в эти жалкие пятнадцать процентов или выслушивать обвинения в злорадстве. В конце концов, если эта кампания меня чему-то и научила, так это тому, что Мадлен Борхес просто обожает сыпать в мой адрес обвинениями.

— Тебе нужно толкнуть речь, — шепчет Эмбер, исполнявшая роль главы моего предвыборного штаба, и аккуратно подталкивает меня к микрофону.

Она действительно проявила себя как потрясающая подруга. Без неё я бы ни за что не выиграла эти выборы. Особенно когда Мадлен начала играть грязно и обвинять меня в вещах вроде «травли».

Я беру себя в руки, улыбаюсь Эмбер и на ходу обмениваюсь с Мадлен дежурным утешительным рукопожатием. Она едва касается моей ладони, будто я могу заразить её какой-то омерзительной смертельной болезнью. Директор же, напротив, от души трясет мою руку и, наклонившись ближе, тихо говорит, как он рад, что победила именно я.

— Вау, — произношу я, подходя к трибуне и буквально купаясь в улыбках, обращенных ко мне из зала. — Я безмерно горжусь всем тем, что я и моя команда обещали вам, и мне не терпится воплотить эти планы в жизнь. Я обещаю всегда выслушивать каждого из вас, с чем бы вы ни пришли, и всегда действовать в ваших интересах, а не только в своих собственных.

Собственно, именно на этом кампания Мадлен и прогорела: всем было очевидно, что большая часть её обещаний была выгодна исключительно ей самой.

— Мне не терпится заступить на пост вашей новой старосты в следующем году, — добавляю я. — Давайте сделаем его лучшим годом в истории Сент-Хильды!

— Да-а-а!!! — сквозь бурные крики и аплодисменты я отчетливо слышу протяжное американское произношение Эмбер.

Под прицелом сотен глаз я чувствую себя немного глупо, поэтому знаками показываю Эмбер, что собираюсь уйти со сцены, и она послушно идет впереди. Мы пробираемся сквозь толпу, принимая бесконечные «дай пять» и похлопывания по плечу. Если честно, от этого шума голова идет кругом, но мне нельзя показывать свою робость и то, как сильно я хочу сбежать.

Хьюго приобнимает меня за плечи, будто демонстрируя всем свой главный трофей.

— Моя маленькая заучка, — шепчет он мне на ухо и целует в щеку.

Краем глаза я замечаю, что Мадлен всё еще стоит на сцене. Смотреть на это — сплошной испанский стыд; лично я бы пулей испарилась оттуда в ту же секунду, как узнала о проигрыше.

Я обвожу взглядом старинный величественный зал с его лепниной и богатой историей, смотрю на резные деревянные панели на стенах, где выгравированы имена всех старост, которые были здесь до меня. В Сент-Хильде нет старост-мальчиков. Наша школа всегда воспевала силу женщин-лидеров, и этот список прямое тому подтверждение: сплошь знаменитые фамилии, дамы и леди. И теперь моё имя тоже окажется среди них. Это честь, о которой я и мечтать не могла. Главная же проблема Мадлен заключалась в том, что она считала эту честь своей неприкосновенной собственностью по праву рождения.

— Ты не видел, куда делась Эмбер? — спрашиваю я у Хьюго.

— Без понятия, — отзывается он.

— Мне показалось, они с Тимом пошли обратно в штаб, — вставляет СиСи.

— Пойду заберу её, — говорю я, выпутываясь из объятий Хьюго. — Я не могу праздновать без неё.

— Давай, увидимся через секунду, — бросает Хьюго, который теперь с удовольствием купается в чужом внимании, ведь его девушка официально стала самым влиятельным человеком в школе.

Жалюзи в кабинете старой школьной газеты, который мы приспособили под наш предвыборный штаб, были опущены, но сквозь дверь до меня доносятся голоса Тима и Эмбер. Тим говорит о своей маме. Должно быть, ему чертовски тяжело теперь, когда её не стало. Я знаю, он изо всех сил пытается делать вид, будто всё в шоколаде, но мы-то понимаем, каково ему. Наверняка надеется, что Эмбер из жалости с ним перепихнется. Ну уж нет, святая простота, без вариантов. Я дожидаюсь, пока он договорит, и только потом стучу в дверь.

— Вот вы где! — восклицаю я, глядя на Эмбер. — Там все празднуют! И ты должна быть там! Со мной! Пошли скорее! — Я хватаю её за руку и тяну к выходу. — Ты тоже, Тимоти!

— Сейчас, секунду! — голос Тима звучит как-то чересчур эмоционально, поэтому я не настаиваю.

— Слушай, я очень хотела кое-что у тебя спросить, пока мы не вернулись к остальным, — говорю я Эмбер, когда мы идем по коридору. — Как ты знаешь, мы с ребятами из Котерии каждое лето проводим в Д'Олобелль, в моём семейном поместье. Мы бы очень хотели, чтобы ты к нам присоединилась.

— Я бы с огромным удовольствием! — восклицает Эмбер и крепко меня обнимает. — Спасибо тебе огромное!

— Ты действительно стала для меня незаменимой, — отвечаю я, обнимая её в ответ. — Я теперь просто не представляю нашу компанию без тебя. Такое ощущение, будто ты всегда была частью нашей жизни.

— У меня то же самое чувство, — соглашается Эмбер. — Между нами теперь есть связь, которую уже ничем не разрушить. Тебе так не кажется?

И мне действительно так кажется.