Я держу Грейсона за руку, пока мы взлетаем.

Он не боится, по крайней мере, так он говорит. Не так, как боялся Майкл. Но его внутренний пилот знает: взлёт и посадка — самые рискованные моменты, а судьба Лили оставила в нём тень сомнения, если не настоящую фобию.

Он прислоняет голову к спинке кресла и закрывает глаза, а я нежно вожу круги большим пальцем по тыльной стороне его ладони и смотрю, как окутанная туманом земля уходит вниз.

Прошлое, вся боль и разочарование, моё горе и страдание — отступает вместе с затянутым дымкой миром под нами. Оно не исчезает, конечно. Оно всегда будет где-то там, в виде смутной серебристой дали, которая когда-то была твёрдой почвой под моими ногами. Но теперь я свободна от этих вчерашних дней. Я отпустила их, взмыла в небо. Повернула лицо к сегодняшнему дню.

Когда гаснет табло «пристегните ремни», Грейсон открывает глаза и бережно обхватывает моё лицо ладонями. Мы вырываемся из облаков. Лучи солнца пронзают иллюминатор, зажигая золотые искры в бирюзе его глаз.

Я разглядываю каждую из них. Забавно. Кажется, у Майкла таких не было. А если и были я никогда этого не замечала.

— Что ты хочешь сделать завтра? — спрашивает он.

Его гладкие, словно выдержанный бурбон, слова вызывают грёзы о пыльных площадях, наполненных запахом искривлённых оливковых деревьев. Я думаю о слепяще-белых, залитых солнцем улочках Афин и о том, как хочу бродить по ним до тех пор, пока мы не окажемся в крошечном ресторанчике, где будем есть мусаку и пить узо, пока Грейсон не решит утащить меня обратно в наш номер и не снимет с меня всю одежду.

Но в конце концов, есть только один правильный ответ.

— Завтра? — улыбаюсь я. — Разве ты не слышал? Такого не существует.

Это застает его врасплох, но потом лицо озаряет ослепительная улыбка. Он целует меня в кончик носа.

— Вот за это я тебя и люблю. Боже, как же я по тебе скучал, — его голос срывается.

Я улыбаюсь и снова поворачиваюсь к иллюминатору, наблюдая, как мир растворяется в переливах изумруда и серебра под короной заходящего солнца.

Я не отпускаю его руку на протяжении всего полёта.

Но не потому, что боюсь того, что нас ждёт.

И не потому, что думаю о том, через что нам пришлось пройти.

Просто потому, что прямо сейчас мне нужно только это.