Женщины заворожённо уставились на его красивое лицо, мужчины — с уважением на накачанный торс океанолога.

Только лицо Бари сначала выражало недоумение, а затем — раздражение.

Он видел, как Нерина чуть приподняла подбородок, как Физия расправила плечи, как даже Алекса — Алекса! — едва заметно поправила ворот туники.

И Лилис…

Лилис смотрела на Дона с тем самым ленивым, оценивающим интересом, который она обычно прятала.

Бари почувствовал, как в груди поднимается горячая волна — не ярость, нет, а резкое, колющее чувство, которое он сам себе не хотел называть.

«Какого он сюда приперся?» — мелькнуло у него в голове, пока Дон, проходя мимо каждой дамы, звонко чмокал их в губы, а мужчинам крепко жал руки, повторяя:

— Очень рад. Много наслышан. Удачи в проекте!

Бари резко поднялся.

— Все свободны, — громко, командным голосом объявил он. — Встречаемся после известий от Физии.

Он почти демонстративно вытолкал лаборантов из кабинета.

Когда дверь закрылась, он медленно повернулся к брату и процедил сквозь зубы:

— Дон. Что тебе надо?

Тот развёл руками, будто оправдываясь:

— Ничего не надо. Просто проходил мимо — решил зайти.

Бари усмехнулся холодно:

— Мимо чего? Пантеон стоит вдали от других построек. Говори прямо. Что надо?

Дон вздохнул, будто сдаваясь:

— Ну хорошо. Тебя не проведёшь. Позволь участвовать в проекте?

От такой наглости Бари даже изменился в лице.

Дон поднял ладони:

— Ладно, не надо в проекте!

Позволь хотя бы полететь на Голубой Марбл с лабораторией.

— Дон, в качестве кого?

Бари говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с усилием.

Дон не смутился:

— В качестве эксперта. Я видел параметры планеты. Там семьдесят процентов воды. Кто-то должен заниматься её регулировкой, особенно в местах, где открываются ворота зачистки. Если что-то пойдёт не так — сдвинется ось, подземные пласты — проекту конец.

Бари отмахнулся:

— Там есть ребята с «Зачистки». Если что — предупредят.

Дон пожал плечами, совершенно не обижаясь:

— Ну, как знаешь. Я просто предложил по-братски.

Бари выдохнул, уже спокойнее:

— Спасибо. Я учёл это.

Когда дверь за Бари закрылась, Дон на секунду задержался в коридоре. Он провёл ладонью по волосам, будто стряхивая с себя напряжение, и усмехнулся.

«Ну что, братишка… ревнуешь?»

Он прекрасно видел, как женщины реагировали на его появление. Это всегда было так — на любой планете, в любой лаборатории.

Он не делал ничего особенного: просто входил, улыбался, говорил пару слов.

И этого хватало.

Но сегодня он заметил кое-что ещё.

Взгляд Бари.

Резкий.

Колющий.

Слишком быстрый, чтобы его не заметить.

Дон хмыкнул.

«Он думает, что я пришёл ради женщин? Нет, дорогой. Я пришёл ради проекта.»

Он медленно пошёл по коридору, размышляя:

«Семьдесят процентов воды.

Нестабильные пласты.

Если что-топойдётнетак — всёрухнет.

И кто тогда будет виноват? Бари.

А кто сможет спасти ситуацию? Я.»

Он остановился у окна, глядя на панораму Пантеона.

«Он не понимает, что я не враг.

Я — страховка.

Я — тот, кто знает, как работает океан. Как дышит вода.

Как она может уничтожить или спасти.»

Дон развернулся и пошёл дальше — уверенно, спокойно, с той самой хищной грацией, которая всегда выделяла его среди других.

«Но ничего, братец. Я найду способ. А ты еще будешь меня благодарить.»

… Дон развалился на диване, полулёжа, как хозяин положения. Когда дверь открылась, в гостевую залу вошла молодая женщина.

Фигура — точёная, гибкая, обтянутая чёрным латексным комбинезоном. Шнуровка по бокам делала образ одновременно элегантным и вызывающим.

Дон медленно поднял взгляд, позволяя себе рассматривать её так, как он всегда это делал — открыто, нагло, с хищным удовольствием.

Он задержался на вырезе, оголяющем грудь… и только потом его взгляд зацепился за огромный, знакомый нос.

— Физия… — выдохнул он, поднимаясь. — Прошло много лет, но как только я увидел тебя в Пантеоне, всё вспыхнуло снова.

Она остановилась, скрестив руки на груди.

— Ты осмелился ко мне прийти, Дон? После того, что ты сделал?

Он поднялся — слишком быстро для своего веса — и шагнул к ней.

— Я делал тебя счастливой, птичка моя. Желанной. Разве нет?

Физия отступила на полшага, но сопротивление было скорее символическим, чем настоящим.

— Ты бросил меня, — прошипела она. — Ради смазливой дочки какого-то чиновника.

Дон вздохнул театрально, но в его голосе звучала искренняя, почти жалостливая мягкость:

— Физия, дорогая… Он был начальником проекта, куда меня пригласили. Его маленькая, но очень настойчивая дочурка пригрозила, что обвинит меня в насилии, если я не буду с ней мил. Ты понимаешь, чем бы это для меня закончилось? Да, я согласился… но желал только тебя, радость моя. Всегда.

Он приблизился, почти касаясь её лба своим.

— Вспомни, как мы были вместе. Вспомни, как наши тела… понимали друг друга.

Он коснулся её лица — осторожно, почти благоговейно. Пальцы прошлись по скулам, по вискам, по губам.

Физия закрыла глаза — на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Дон понял: она сдаётся.

— Давай же, — прошептал он. — Давай вернём это.

Физия тяжело выдохнула, будто борясь сама с собой.

— Нож на столе, — прошептала она. — Разрежь эти веревки поскорее… иначе я сойду с ума.

Дон взял нож.

Металл блеснул в его руке и он провёл лезвием вдоль шнуровки — медленно, почти ритуально.

Верёвки поддавались, одна за другой, и с каждым движением Физия будто становилась легче, свободнее, горячее.

Когда последняя лента ослабла, она схватила его за ворот и потянула вниз — к себе, к полу, к тому, что давно было неизбежным.

Снаружи всё было тихо.

Но внутри комнаты воздух дрожал от напряжения, накопленного годами…

Xxx

— Этот организм должен быть как единое целое жидких сред, Бари, — начала доклад Физия. — Во всех его триллионах клеток будет присутствовать H₂O. И в межклеточном пространстве, и в крови.

— И сколько воды ты собираешься закачать в обитателя?

Физия скромно потупила глаза:

— В идеале 60–65 %.

Брови Бари взлетели вверх.

Физия поспешно заговорила, будто боялась, что он её оборвёт:

— Кровь — 92 %, мышцы — 75 %, мозг — 75 %, кожа — 70 %, лёгкие — 83 %, сердце — 78 %.

— Зачем организму столько воды?

Физия выпрямилась, голос стал увереннее:

— Очищение от токсинов. Транспорт кислорода и питательных веществ. Амортизация. Регуляция температуры. Диагностика болезней. Вода — основа жизни.

Бари передёрнул плечами:

— Шестьдесят процентов… Значит, нужен специалист по воде. А кого? Мой брат — лучший, при всех его недостатках. Надо искать другое решение.

Физия мягко улыбнулась:

— Но вода — самый дешёвый и доступный ресурс. Особенно на планете, где её — тысяча миллионов кубометров.

Бари взял папку с характеристиками планеты, пролистал — и громко выругался:

— Первозданный хаос! Семьдесят процентов поверхности — океаны и моря.

Он бросил папку на стол.

Физия довольно вскинула подбородок:

— Вот! А я о чём.

Она вспомнила слова Дона, сказанные ей тихо, почти интимно:

«Это будет идеальный союз: человек и вода».

И добавила вслух:

— Я могу сама поговорить с Доном. Убедить его.

Бари помолчал, затем коротко кивнул:

— Сат свяжется с ним.

Бари откинулся в кресле.

«Род будет доволен. Новый обитатель будет связан со средой обитания. Это главное… Но Дона надо предупредить: увижу хоть намёк на его похотливые выходки — кастрирую самолично.»

Сат вошёл в кабинет Бари, как всегда — бесшумно, почти растворяясь в воздухе.

Физия уже уходила, прижимая к груди папку, и на её лице играла довольная, почти самодовольная улыбка.

Она даже не заметила Сата — или сделала вид, что не заметила.

Сат проводил её взглядом. Его глаза сузились — не от ревности, а от интереса.

Он повернулся к Бари:

— Ты хотел, чтобы я связался…?

— С Доном, — кивнул Бари. Он нужен нам. Вода — ключевой компонент.

Сат замер на секунду. Только на секунду — но этого было достаточно, чтобы внутри него что-то щёлкнуло.

— Дон? — повторил он ровно. — В проекте?

Бари раздражённо бросил:

— Не в проекте. Просто консультация. Он лучший специалист по воде.

Сат ничего не ответил. Он просто кивнул и вышел.

Но стоило двери закрыться, как его лицо изменилось — не внешне, а внутренне. Взгляд стал глубже, холоднее, сосредоточеннее.

Он медленно пошёл по коридору, и мысли начали складываться в чёткую, логичную цепочку.

Он шагал спокойно, но внутри него работал механизм — точный, безэмоциональный, как вычислительная машина.

«Дон не амбициозен, не лезет в руководство, не интересуется политикой Совета, не стремится к славе.»

Он остановился у окна.

«Зачем он здесь?»

Сат не верил в совпадения. Он не верил во внезапные порывы. И уж точно не верил в то, что Дон просто «проходил мимо».

Он вспомнил, как женщины реагировали на океанолога.

Как Бари напрягся.

Как Физия сияла, будто получила личную награду.

Сат тихо усмехнулся.

«Дон не делает ничего просто так.»

Сат выпрямился, развернулся и пошёл дальше — ровно, спокойно, но с новым огнём в глазах.

«Придётся пересчитать все варианты. И учесть нового игрока.

Игрока, который не хочет власти… но может разрушить баланс одним движением.»

… Физия вернулась домой, довольная своей победой.

Но Дона не было.

Только записка:

«Если всё прошло гладко — впереди великолепное время на Голубом Марбле.

Если нет… значит, нет.»

Физия сжала бумагу, разорвала на мелкие кусочки.

— Блудливый наглец!

Но затем, усмехнувшись, призналась себе:

— Однако как хорош… За время, проведённое с ним, можно и заплатить. Пусть даже ценой нестабильности обитателя. Вода внутри него будет меняться, реагируя на гравитацию и космос… Но Бари об этом знать необязательно.