Голубой Марбл содрогался до самого ядра.

Сол и звёзды, казалось, потеряли свои пути — вся система дрогнула, как натянутая струна, которую кто-то резко ударил.

Селена, сорвавшаяся с орбиты, увеличила расстояние между Солом и завалившимся на бок, со смещенными полюсами Голубым Марблом. Планета выглядела, будто кто-то руками сплюснул её и перевернул.

Затем на планету пришли удары: сопровождающие Селену астероиды и чудовищные приливные силы вспарывали кору, вздыбливали океаны на высоту гор, швыряя их на сушу и сметая всё живое.

По поверхности покатилась волна землетрясений — таких, каких Марбл не знал со дня своего сотворения Великим Родом.

Небо почернело.

Огромные облака вулканического пепла закрыли свет Сола, и на землю обрушился непрекращающийся чёрный дождь.

Баранкообразный корабль Бари вертело, словно в центрифуге, вызывая у лаборантов тошнотворные приступы. Они уже не могли отличить верх от низа, зрительные иллюзии смещали предметы, а в мозгу каждого от переизбытка поступающей крови всплывали их личные страхи.

Сат был уверен, что запах серы — этот отвратительный, адский запах космоса — просачивается через обшивку. Он задыхался, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Ему казалось, что корабль пропитан вонью «подгоревшего стейка», и что эта вонь — предвестник гибели.

Лилис чувствовала, как нарушенный баланс притяжения ломает её собственное тело. Кровь будто застряла между животом и мозгом, лицо опухало, как после тысяч укусов. Ей казалось, что вокруг неё плавают облака омертвевшей кожи — куски её самой, отрывающиеся и растворяющиеся в воздухе.

В мозгу Бари пульсировала одна мысль, как удар сердца: «Только бы не в чёрную дыру. Только бы не быть захваченным…» Он знал, что в такой турбулентности корабль может попасть в гравитационную ловушку любого объекта — от осколка до мини-сингулярности.

А между тем, Селена, приблизившись к Голубому Марблу, вошла в почти круговую орбиту. Её период вращения совпал с периодом обращения вокруг планеты. И она застыла — навсегда повернувшись к Марблу одной стороной.

Как мёртвое око.

Как предупреждение.

Как приговор.

… Наконец корабль выпрямило. Он медленно поплыл вперёд, гордо расправив энергетические паруса и повернув их к Солу, словно огромная серебристая медуза, вновь нашедшая равновесие.

Лаборанты сидели прямо на полу — мокрые от пота, бледные, с расширенными зрачками. Они смотрели друг на друга так, будто проверяли: ты жив? я жив? мы всё ещё здесь?

Время потеряло смысл. Никто не знал, сколько их крутило в космической воронке — час, день или целую вечность.

Сат поднялся, пошатываясь, и протянул руку Лилис.

— Где мы? И куда вообще двигаем? — голос его был хриплым, будто он говорил через песок.

Ответом была тягостная, почти зловещая тишина.

Бари, всё ещё бледный, подошёл к пульту. Его пальцы нажимали кнопки быстро, но уверенно — как будто тело помнило, что делать, даже если разум ещё не вернулся.

Через несколько минут он выпрямился.

— Мы не покинули пределы системы, — сказал он спокойно.

Потом усмехнулся, но в усмешке было больше усталости, чем юмора:

— Ну… или Род, потеряв вдохновение, создал параллельную реальность, похожую на нашу.

Сат включил громкую связь и приказал лаборантам осмотреть все модули. Сам же, всё ещё чувствуя на коже запах гари, поспешил в свою каюту — смыть с себя кошмар.

Лилис тихо сказала, будто оправдывая его:

— Сат всегда уделял большое внимание своему внешнему виду.

Бари процедил сквозь зубы:

— Чем безупречнее создание снаружи, тем больше противоречий у него внутри.

Лилис подошла к нему и обняла со спины, прижимаясь щекой к его лопатке.

— Что мы будем делать теперь?

Бари не отстранился. Он продолжал нажимать кнопки, сканируя пространство.

— Надо установить связь с приграничными квазарами. Возможно, их не коснулась катастрофа. Хотя… — он на секунду задержал дыхание, — я надеюсь, что уже за Солом всё в порядке.

Он нажал очередную кнопку. И вдруг рубку заполнил басовитый голос:

— Ну что, птенчики? Хвала Роду! Вы всё-таки вырвались из этого космического бедлама, устроенного этим плосконосым жёлторожим уродом?

Бари вскрикнул:

— Дон! Брат! Ты сделал это! Спасибо!

Лилис округлила глаза — она никогда не видела, чтобы Бари так радовался.

— Да что я? — смущённо ответил Дон. — Это всё кудесница Физия! Вот у кого железные нервы и мозг, который не плавится в стрессах. Стрессоустойчивость — обзавидуешься.

— Мы направляемся к вам, — уверенно сказал Бари и отключил связь.

Он повернулся к Лилис. На её лице застыло удивление, смешанное с восторгом. А в глазах Бари горел огонь — неукротимый, победный, живой. И Лилис чувствовала за него гордость. Он всё же нашёл способ спасти лабораторию и вытащил избранных из ада.

В этот момент в рубку вошёл Сат — свежий, переодетый, но всё ещё бледный.

— Я что-то пропустил? — спросил он, и в голосе звучала и тревога, и привычная насмешка.

Бари шагнул к нему, протягивая руку.

— Мы начнём всё сначала.

Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне.

— Добро пожаловать в проект «Голубой Марбл».

Какое-то время до катастрофы…

… Уже несколько часов Бари и Дон сидели в кабинете «Океана», обсуждая перспективы проекта «Голубой Марбл». За окном медленно вращались водяные купола, отражая свет Сола, но внутри кабинета царила тяжёлая, почти давящая атмосфера.

— Надо спасти обитателей, — настаивал Бари, сжимая кулаки.

Дон фыркнул, недоумённо пожав плечами.

— Какого Кракена? Даже если случится этот твой всепланетный потоп — это будет природная зачистка. И очень кстати для тебя. Твой новый обитатель оказался слишком… проблемным. Вода смоет всё, и ты будешь ни при чём. Это шанс начать сначала.

Бари резко поднял голову.

— Во-первых, это будет не просто зачистка водой. Ты прикинь размах. Осколки астероида, полные воды, пробьют паровой купол. Вся жидкость рухнет на землю. А там уже будут поднятые океаны, цунами, землетрясения… Это не потоп, Дон. Это конец мира.

Он сделал паузу.

— А во-вторых… никакого шанса у меня не будет. Голубой Марбл изменится полностью — климат, ландшафт, флора, фауна. Я не знаю, какой он станет. Это уже не будет мир, созданный Родом.

В кабинете повисло глубокое, тягостное молчание. Дон слушал брата, и его лицо становилось всё мрачнее. Он поглаживал свою «утиную» бороду, иногда медленно покачивая головой.

— Но мы можем создать новый мир сами, — тихо сказал Бари, словно боялся, что стены услышат и донесут Роду.

Дон замер. Он смотрел на брата так, будто тот только что предложил взорвать Вселенную.

— Я понимаю, если бы это сказал Сат… но ты?

Бари не отвёл взгляда.

— Я верю в наши силы. У меня есть Сат, Лилис БуБу и Физия. Ты уберёшь воду. А мои люди всё подготовят.

Дон прищурился.

— И ты создашь нового обитателя?

— Нет! — Бари вспыхнул. — У меня уже есть обитатель. Я не буду делать нового. Он идеален. Он не такой, как все до него. Не такой, как мы. Ты же знаешь, Дон, — тихо сказал Бари, — обитатель не просто выращен. Мы создали его через многослойный сплайсинг: физический, когнитивный и… эмоциональный.

Дон поднял бровь.

— Эмоциональный? Это же Лилис?

— Да. Она встроила в его нейросеть код отклика — способность чувствовать не только стимулы, но и их смысл. Он не просто реагирует. Он переживает. И это делает его уникальным. И опасным.

Он говорил всё быстрее, горячее, будто в нём прорвался давно сдерживаемый поток.

— Он лучше нас, Дон! И это заслуга Лилис — она дала ему чувства, которых у нас нет. Мы не планировали делать его счастливым. Мы вообще не думали о счастье. Но оно появилось. И Сат… — Бари улыбнулся, — Сат создал для него «жену». И Герр направил на неё все эти чувства.

Он сделал вдох — глубокий, дрожащий.

— Он не может жить без любви. Она стала для него дыханием. Жизнью. И он готов на всё, чтобы её сохранить.

Бари опустил глаза.

— Когда перед уходом Герр сказал мне, что радость, которую он испытывает, разговаривая с Донной днём, больше, чем радость ночи в её объятиях… Я позавидовал ему, брат.

Он поднял взгляд — и в нём было что-то почти человеческое.

— Я тоже хотел бы чувствовать другого человека. Понимать её с полуслова. Делать её счастливой. И забывать обо всём, потому что она рядом.

Он выдохнул.

— И ты хочешь, чтобы я просто отступился от проекта?

Дон молчал. Он впервые видел брата таким — не гениальным, не холодным, не расчётливым, а… эмоциональным.

Бари продолжил:

— Да, проект несовершенен. Но исцеление приходит только через обострение. Несовершенства должны достичь пика, чтобы стать видимыми. И только тогда от них можно избавиться. И сейчас — эта точка.

Дон тихо сказал:

— Но ты не можешь переместить обитателя. И мы не знаем, что принесёт Вселенной оружие Дай-Чина. Может, разнесёт всё к Кракену.

— Именно поэтому нужно сохранить весь материал. Мы сложим всё в большой герметичный корабль и оставим его на Голубом Марбле. Внутри него будут не просто образцы. Мы положим туда капсулы с генетическими ядрами и свернутые в спирали программы восстановления экосистемы. И пусть это судно швыряет в волнах. Но когда вода уйдёт — у нас, или у тех, кто придёт после нас, будет готовый проект. Если мир погибнет, эти ядра смогут развернуть жизнь заново, как семена, упавшие в новую почву.

Дон долго молчал.

— А ты уверен, что флора и фауна нынешнего Марбла сгодятся под новые условия? — неуверенно спросил Дон.

— Мы адаптировали их под экстремальные циклы. Генетические матрицы растений содержат резервные цепи, которые активируются при резком падении температуры. А животные… они давно уже не те, что были у Рода. Мы встроили им механизмы биологической гибкости — они могут менять метаболизм, даже форму дыхательных органов.

Дон кивнул.

— Но не все. Некоторые виды исчезнут. Это однозначно.

— Да, — вздохнул Бари. — Но экосистема выживет. Она умнее, чем кажется. Поверь мне, брат.

— Ладно, — согласился Дон. — Что я должен сделать?

Бари улыбнулся — впервые за весь разговор.

— Спасибо, брат. Продумай, куда убрать воду.

Дон фыркнул.

— Как куда? Часть заморозим на полюсах. Часть уйдёт под землю — магма просядет, пустоты заполнятся водой. Плиты сместятся — появятся возвышенности. Сделаем новые моря.

— Отлично! — Бари потёр руки. — Тогда Физия и Булат остаются с тобой. Стройте судно, пакуйте всё — и сматываетесь. А я с Сатом и Лилис — на Тильбюри и Арес.

Попытаемся спасти жителей…

Xxx

— Мы возвращаемся на планету, — уверенным голосом объявил Бари.

«Баранка» скользила по космическому вакууму, словно огромный серебристый лист, поймавший солнечный ветер. Квантовый навигатор работал почти бесшумно. Лишь тонкая серебристая нить света тянулась от ядра устройства к панорамному стеклу, показывая путь, который корабль ещё не проложил, но уже знал.

Навигатор не рассчитывал траекторию — он чувствовал её. Он связывал точки пространства не линиями, а вероятностями, выбирая ту, где шанс выжить был выше.

Сат смотрел на пульсирующую нить и тихо сказал:

— Иногда мне кажется, что навигатор понимает нас лучше, чем мы сами.

Бари усмехнулся.

— Возможно, он просто умнее. Или… честнее.

Сат кивнул, не отрывая взгляда от мерцающего света.

— Честнее, — повторил он с лёгкой усмешкой. — Да, в этом что-то есть. Он не ищет обходных путей, не приукрашивает опасность. Просто указывает единственный путь, который ведёт к цели, игнорируя все соблазны и ловушки.

— Вы говорите о нём так, будто он биологическое существо, — вставила Лилис.

Бари прислонился к консоли, его взгляд скользнул по её лицу.

— Да нет, — произнёс он. — Скорее, это потому, что в него не вложены страх и сомнение, как в нас. В нём только чистая, холодная логика вероятностей, возведённая в абсолют.

— Именно это и делает его надёжным, — подтвердил Сат. — Без страха провалов, без излишней осторожности, которая часто нас тормозит.

— По твоей логике, убери у меня страх — и я буду отличным навигатором, — хитро улыбнулась Лилис.

Бари рассмеялся; его смех был низким и бархатистым, как летний гром.

— Если бы всё было так просто, Лилис, — ответил он вместо Сата, — то каждый из нас мог бы стать безупречным рулевым. Но страх — это не только тормоз. Иногда он — спасительный якорь, который не даёт нам сорваться в бездну. Это инстинкт самосохранения, заложенный в нас при создании. Навигатор лишён этого.

Сат пожал плечами.

— Возможно, ты прав. А возможно, скоро мы увидим, что и его «безопасные» пути не всегда безошибочны. Не зря говорят, что неизвестность — это бездна.

— Или шанс найти что-то совершенно неожиданное, чего не было заложено в алгоритмы, — задумчиво произнесла Лилис опустила взгляд.

«Если бы они знали правду…»

Если бы они знали, что именно Род дал ей идею гена любви — не как украшение, не как эксперимент, а как инструмент эволюции самих Избранных, как тихий толчок, который должен был изменить их самих.

Но она не могла это сказать… Не сейчас.

Впереди, в глубине чёрного пространства, медленно проявлялась Селена — бледная, призрачная, освещённая серебристым светом.

А за ней…

Планета Голубой Марбл.

Но она выглядела не так, как раньше. Более половины поверхности покрывали седые ледники и синие, почти чёрные водные просторы.

Зелёные и коричневые материки выглядели иначе — словно их перекроили заново.

А облака…

Облака плыли над поверхностью бело-голубыми завитками, как мраморные прожилки, делая планету похожей на драгоценный камень.

Бари замер.

— Голубой Марбл… — прошептал он. — Теперь я понимаю, почему Род назвал проект именно так. Изначально планета была просто разных оттенков голубого. А теперь…

Сат тихо вставил:

— Выходит, он знал, что это произойдёт.

Бари не отрывал взгляда от планеты.

— Тогда какого Кракена он подсунул в проект Дай-Чина? И вообще допустил до катастрофы, погубившей столько жизней, — пробасил в громкоговорителе Дон. — Почему позволил его оружию изменить вид Вселенной?

Бари медленно выдохнул.

— Возможно… — он говорил тихо, но уверенно, — это было наше испытание. И, надеюсь, мы его выдержали.

— Он знал, — повторил Сат, уже увереннее. — Род всегда знает наперёд. Он просчитывает всё.

Лилис стояла чуть позади, слушая их, и ощущала, как внутри неё медленно поднимается волна тревоги. Но ни одна чёрточка на её лице не выдала её чувств.

Бари всё ещё смотрел на Голубой Марбл, но не как на объект исследования.

Не как на проект.

А как на живое существо, которое пережило смерть — и родилось заново.

… Голубой Марбл встретил их тишиной.

Не той мёртвой, звенящей тишиной, что бывает после катастроф, а другой — глубокой, наполненной дыханием новой планеты.

Корабль мягко опустился на поверхность.

Люк открылся, и в лицо ударил свежий, холодный ветер — не похожий ни на один из прежних ветров Марбла. Он пах льдом, солью и чем-то ещё… чем-то первородным.

Лилис первой ступила на землю. Под её ногами хрустнул тонкий слой инея, а под ним — влажная, тёплая почва. Она присела, коснулась пальцами земли и улыбнулась — тихо, как улыбаются младенцу.

— Она жива, — прошептала она. — И ждёт нас.

Сат вышел следом. Он оглядел горизонт — новые горы, новые долины, новые линии, которые природа начертила заново. И впервые за долгое время его лицо смягчилось.

— Род дал нам шанс, — сказал он. — Или… мы сами его вырвали.

Бари стоял чуть позади. Он смотрел на планету так, как смотрят на чудо, которое боялись потерять навсегда.

Он сделал шаг вперёд.

Потом ещё один.

И, вдохнув полной грудью, произнёс:

— Мы начнём всё сначала!

Он подошёл к Сату и, протягивая руку, произнёс твёрдо, почти торжественно:

— Добро пожаловать в проект «Голубой Марбл».

Ветер подхватил его слова и унёс их над ледниками, над новыми морями, над мраморными облаками — туда, где начиналась новая история.

История мира, который они должны были создать заново…