Мы с подругой — словно два ростка, пробившиеся из одной земли еще в детском саду, вместе взрослели в школьных стенах, делили и горести, и радости, как говорится.

«Ага, еще скажи, что горшки рядом стояли», — язвительно прошептал внутренний голос.

— Я могу ей доверить самые сокровенные тайны, — продолжила я, — и знаю, что они останутся нерушимой крепостью в ее сердце. И она уверена, что мои уста — надежный замок для ее секретов.

Артур молча внимал моей исповеди о дружбе, о моей безграничной вере в Свету, о том, как она встретила своего бывшего мужа. Поначалу их жизнь была похожа на сказку, но в какой-то момент он оступился, связавшись с дурной компанией и погрязнув в долгах.

Сначала он пытался расплачиваться, но вскоре это стало непосильной ношей, и к ним в дом начали наведываться зловещие гости, требуя возврата долгов. Света умоляла его одуматься, взывала к его отцовским чувствам, напоминая о детях, которых нельзя подвергать опасности. Но все было тщетно.

В отчаянии она приняла решение о разводе. Больше года он не появлялся в городе, а недавно возник ниоткуда, словно призрак прошлого, учинив разгром в квартире, где подруга жила с детьми.

«Он напугал нас всех до смерти», — прошептал внутренний голос, дрожа от воспоминаний.

— Света уехала с детьми, — продолжала я, — я как раз была у них, когда ты меня нашел.

— И теперь он хочет, чтобы ты выдала ему ее местонахождение, — уточнил Артур, — чтобы продолжать выжимать из нее деньги? Я правильно понимаю?

— Да, все именно так, — подтвердила я.

Я не могла понять, что заставило меня раскрыть ему душу. Артур одновременно и пугал, и внушал необъяснимое доверие — странная, непостижимая смесь. Ночь клонилась к завершению, и он предложил мне забыться сном, чтобы хоть немного унять пережитый стресс.

Приняв душ, я погрузилась в мягкие объятия кровати. Артур не захотел оставлять меня одну, поэтому я постелила ему на диване. Мне был необходим отдых, и продолжение этого вечера никак не входило в мои планы.

Утром, едва открыв глаза, я ощутила божественный аромат кофе, пропитавший каждый уголок квартиры. На кухне меня уже ждал Артур, хлопочущий над завтраком.

Каждое утро начиналось с ритуала: стакан теплой воды — нерушимая традиция. Но сегодня, едва я наполнила стакан, меня обвили горячие руки Артура. Его прикосновение опалило кожу сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Он склонился, целуя шею, и прошептал, обдавая горячим дыханием:

— К черту завтрак, малышка Зоя…

Мурашки безумным роем пронеслись по телу. Его руки скользнули ниже, нащупывая сквозь кружево трусиков самое сокровенное, трепещущее в ожидании.

«Как же так? Одно касание, и я уже горю!» — возмущенно шептал внутренний голос.

— Нам пора, — прохрипела я, собирая волю в кулак. — У меня первая пара, и тебе нужно показаться на учебе. Скоро завершение сессии.

— Опоздаем на чуть-чуть, — промурлыкал Артур, не прекращая ласк. — Твои пары никуда не убегут.

Резким движением развернув меня, он посадил на стол, раздвинул колени и прижался так близко, что я почувствовала его твердость.

«О, нет… Снова эта дубина!» — панически взвыл внутренний голос.

В животе завязался тугой узел предвкушения и легкого страха. Он целовал жадно, напористо, словно хотел выпить всю меня до дна. Мои руки беспомощно повисли у него на плечах, а в голове роились мысли о лекциях, которых у меня сегодня четыре. Но все они меркли перед этой неудержимой волной желания, захлестывающей с головой.

Артур оторвался от моих губ, и я увидела в его глазах неподдельную страсть, от которой по телу разлилось приятное тепло. Он медленно, дразня провел рукой по моей ноге, от колена вверх, туда, где кружево трусиков едва прикрывало самое сокровенное. Я затаила дыхание, предчувствуя неизбежное.

— Зоя… — прошептал он, словно выдыхая самую сокровенную молитву, и его губы вновь накрыли мои. Мир в одночасье схлопнулся, оставив лишь нас двоих в эпицентре этого всепоглощающего мгновения. Все доводы рассудка обратились в пепел, развеянные вихрем его чувств.

"К черту все!" — отчаянно пронеслось в голове, и я, повинуясь внезапному порыву, обвила его шею руками, притягивая к себе с неутолимой жаждой. Сейчас есть только это "здесь" и это "сейчас". И в этом — вся вселенная.

Он медленно опустил брюки вместе с боксерами, нежно отодвинул кружевную ткань моих трусиков, и бархатная головка его члена коснулась моего, уже трепещущего от возбуждения, клитора. В предвкушении толчка я прикрыла глаза, и он, не давая опомниться, вошел в меня одним стремительным движением до самого основания. Неожиданность обожгла, к его размерам я все еще не могла привыкнуть.

— Аххх… — выдохнула я, чувствуя, как жар разливается по телу, — какой ты огромный…

— Потерпи, малыш, я не сделаю тебе больно, — прохрипел Артур, с трудом сдерживая рвущийся наружу безумный ритм.

Он замер, давая мне время привыкнуть, принять его вторжение. Его дыхание обжигало кожу шеи, а руки, словно стальные обручи, сжали талию, приковывая к нему. Медленно, до изнеможения медленно, он начал двигаться, и с каждым толчком цунами наслаждения обрушивалось на меня, унося остатки рассудка в пучину страсти.

Боль отступила, растворившись в нарастающем сладостном томлении. Я податливо легла на стол, ощущая, как его рука, начала сжимать мое горло, это будоражит и пугает одновременно. Этот опасный жест, намек на удушение, лишь подстегивал мое возбуждение, разжигая пламя до предела.

«ооо… это что-то новенькое, но мне нравится» — прошептал внутренний голос

Артур двигался уверенно и нежно, словно не любовник, а творец, создающий из моего тела произведение искусства, вкладывая в каждое движение, в каждое прикосновение всю свою страсть. Его губы переместились на грудь, оставляя влажные, горячие следы, словно выжигая на коже личную печать. В ответ я издавала тихие стоны, отдавалась во власть его ритма, подобно послушной глине в руках скульптора. Кухня наполнилась густым, дурманящим ароматом возбуждения и пота, а каждый вздох звучал как тихая, сокровенная молитва, вознесенная к самым небесам.

Он наращивал темп, и я чувствовала, как тело начинает дрожать от напряжения. Каждая клетка вопила от удовольствия, требуя большего. Я вцепилась в его плечи, стараясь удержаться на краю безумия. И вот, когда казалось, что сил больше нет, нас накрыла волна оргазма, смывая все на своем пути.

Тела обмякли, а дыхание стало прерывистым. Тишину нарушали лишь тихие стоны и биение наших сердец.

Артур нежно поцеловал меня в лоб и прошептал: — Зоя, ты невероятная, может кофе?

«вот гад, какое кофе, мы уже опаздываем» — шипел внутренний голос.

Улыбнувшись, я пулей метнулась в душ, закрыв дверь на щеколду, словно пытаясь остановить неудержимый поток, чтобы не продолжить этот сладостный марафон. Мозг отчаянно сигнализировал, напоминая о работе, словно строгий надзиратель.

Выйдя из душа, я увидела, что Артур уже одет, сидит за столом, пьет кофе и с кем-то говорит по телефону. Я слышала лишь обрывки фраз, словно обломки кораблекрушения: — Потом все объясню… Встретимся и поговорим, не кипишуй, все нормально…

Я не стала подслушивать, словно боялась узнать правду, быстро привела себя в порядок, забежала на кухню и прошептала, что мы можем ехать. Артур, не говоря ни слова, отключил вызов с неизвестным мне абонентом, словно отрубил концы.

"Интересно, с кем он разговаривал?" — снова, словно назойливая муха, шептал внутренний голос, вводя меня в пучину сомнений.