Полгода, как ни странно, пролетели слишком быстро. Наверное, виною тому было мое недавнее прибывание в тенетах хаоса Тзинча.

В мире Тесэр, этом оплоте отчаяния, смерти и векового оцепенения, время должно было тянуться иначе. Здесь каждый день казался вырезанным из серого камня, каждая ночь, лишь более густым слоем чувством обреченности. Небо над мёртвым миром не дарило надежды, ветер не приносил свежести, а песок, забивающийся в трещины древних плит, шептал только о том, что всё уже закончилось давным-давно.

И всё же полгода прошли быстро. Слишком быстро для места, где сама вечность казалась приговором. Может быть, дело было в работе. Может, в переговорах. Может, в том, что даже среди нежити и руин я наконец получил нечто, отдалённо похожее на передышку. Не покой, о покое рядом с могущественными королями скелетов С ранга, повреждённым мировым барьером, ведь я не забывал что создавшие его могут прибыть для проверки и памятью о Вестиале говорить было глупо. Но всё же передышку. Ту редкую паузу между ударами судьбы, когда можно не только уворачиваться, но и строить, я все же оценил.

Я привык к Рикхолу Виалишу. И, что куда удивительнее, он привык ко мне. Древний король скелетов по-прежнему оставался чудовищем, способным одним своим присутствием заставить слабую душу вспыхнуть и сгореть как крохотный огарок свечи. Он всё так же часами зависал в воздухе, неподвижный, как изваяние павшей эпохи. В его глазницах тлели угли древней воли, а руны на костях иногда вспыхивали холодным светом, будто память мира Тесэр сама записала на его теле свои проклятия.

Но в частых разговорах со мной он находил что-то новое. Или, возможно, не новое, а давно забытое. Ощущение свободы. Долгожданной, осторожной, почти неприличной свободы говорить не только с такими же мертвецами, не только с теми, кто тысячелетиями варится в одной и той же ненависти, но с существом извне. С тем, кто пришёл в мир Тесэр не на день, не ради очередной сделки и не ради охоты за ядрами нежити. Никто прежде не смел задерживаться здесь так надолго. Все же как минимум с провиантом тут имелись сложности. Да и мало кто вообще хотел.

Однако в мир Тесэр прибывали торговцы. Редко, по старым маршрутам, через заранее обозначенные точки.

Они привозили товары, зачастую примитивные для настоящих владык этого мира. Металл, зачарованные заготовки, редкие реагенты, накопители, иногда артефакты, которые казались значительными лишь тем, кто никогда не видел настоящей силы. Куда реже продавали кровь, или живых рабов. Но совет старших редко принимал участие в таких сделках. Для королей скелетов всё это было мелочью, мусором с чужих рынков, обменом ради поддержания видимости связей с внешними мирами. Ведь такими путями вырваться из их темницы было невозможно.

Даже тот разведывательный корвет, который я видел десятилетия назад, на деле не имел особой ценности для по-настоящему могучих существ. Пара мечей света, созданных мной, вполне могла бы пойти в счёт оплаты за него.

Ну, может, десяток. В зависимости от реальных характеристик, состояния систем, уровня защиты и того, сколько обмана пряталось в гордом названии «корвет». Все же технические характеристики по одним только воспоминаниям я в полной мере восстановить не мог, даже со своим уровнем интеллекта.

Для не самых технологичных миров, лишенных даже магии, подобный пустотный корабль мог бы стать вершиной военной мысли. Для древней нежити, помнившей врата между мирами, боговоплощённые армии и гибель целой империи, это был просто удобный кусок металла.

Опять же лорд Асхок сюда не наведывался по вполне определённым причинам. Он опасался встречи с правителем мира Тесэр. От того и посылал сюда только своих тысячников. И, судя по разговорам с Рикхолом Виалишем, опасался не без оснований. Спящий владыка этого мира, будучи разбуженным, вполне мог бы потягаться с ним по силам. Или, если говорить откровенно, Асхок попросту не стал бы это выяснять. У него имелась одна замечательная черта: он не рисковал драгоценной жизнью там, где выгода не обещала покрыть возможную потерю.

А в мёртвом мире Тесэр давно не осталось ничего по-настоящему ценного. Ну, кроме шанса погибнуть в руках павшего, но всё ещё живого Бога B ранга. Но это, конечно, насколько я понял.

Хотя разницу между существами B ранга и A ранга мне до сих пор было тяжело осознать в полной мере. Не в отвлечённом смысле, не как легенду о могуществе, не как цифры и слухи, а в прикладном смысле. Наглядно. Так, чтобы увидеть, например, что именно изменится в моём домене, если туда вмешается существо B ранга, и чем это будет отличаться от вмешательства существа A ранга. С Вестиалом я увидел не разницу, я увидел пропасть. Но и он был не просто Богом А ранга уж точно.

Так что насчёт спящего правителя мира Тесэр я мог и ошибаться. Впрочем, это были лишь размышления. Они шли фоном во время ревизии. Себия называла это именно так, ревизией. Правда, обычно она применяла это слово к добытым ресурсам моих подчинённых, а не к тому, что собирал я сам. Но слово подходило. Ведь мне приходилось считать не только ОС, ядра нежити, карты навыков и эссенцию, но и вероятность будущих катастроф.

Поток эссенции истинного света за эти месяцы вырос значительно. Я регулярно собирал её у подчинённых с помощью навыка Безграничные тенета истинного света. Без него весь мой план попросту не удалось бы воплотить. Верующие могли бы молиться, их ядра могли бы накапливать эссенцию света, но без правильного способа извлечь и направить эту энергию всё это оставалось бы рассеянным богатством.

При этом даже с учётом создания сотни мечей света и расхода на них двадцати тысяч единиц эссенции, мне удалось собрать более семидесяти тысяч единиц этой ценной энергии.

В сутки мои подчинённые накапливали в своих ядрах чуть больше пятисот единиц. Точнее, нет. Здесь уже начинались нюансы.

Моё собственное ядро, сконцентрировав чуть больше пятидесяти тысяч единиц, начало явственно перегреваться. Не в физическом смысле. Я не ощущал избыточной температуры, кровь не кипела, внутренние ткани не плавились. Проблема проявлялась иначе. Подчинённые, оказавшиеся хотя бы в паре вёрст от меня, начинали испытывать иррациональный трепет.

Сначала это выглядело почти приемлемо. Потом стало мешать. Работать они уже не могли. Гнолы бросали инструменты, воины опускали оружие, мастера забывали распоряжения, а жрицы, разумеется, первыми начинали истово молиться. В их глазах я становился не просто повелителем, не просто Богом, а чем-то невыносимо близким к воплощённому светилу, перед которым все бытовые дела превращались в мелкую пыль.

Не скажу, что в этом не было проку. Пусть никакой полноценной энергии веры я пока так и не ощутил, хотя изрядно старался мыслить в этом направлении, особенно за те пятьдесят лет, проведённых в хаосе Тзинча размышлял я об этом очень много. Там было достаточно времени, чтобы разобрать собственное понимание веры. Но даже если прямого притока не было, эффект на подданных оставался очевидным.

И всё же меня беспокоило не только влияние на окружающих. Избыточные колебания моего источника и его целостности выглядели тревожно. Всё происходящее не походило на эволюцию, как было давно с моим демоническим ядром. Скорее наоборот: грозило однажды выжечь всю энергоструктуру демонического божественного тела. Да, запас прочности ещё имелся. Думаю, до ста тысяч единиц я мог бы довести вместимость ядра. Возможно, даже удержать её какое-то время.

Но тут появились немые вопросы у Рикхола Виалиша. И, что особенно раздражало, вопросы были разумными. Древний король скелетов осторожно заметил, что подобная концентрация может быть опасна для мира Тесэр. Он не ошибался. Удар Яростным туманом истинного света с таким количеством эссенции по силе уступал бы способности Врат Вестиала, но не сказать, что критически. Урон всё равно оказался бы катастрофическим для мира. И сам Рикхол Виалиш мог его уже не пережить.

Он резонно это отметил. Впрочем, как на мой взгляд, опасность Врат Вестиала заключалась не только в первородной стихии холода и не только в её концентрации. Главной угрозой была одна определённая жадная сущность, не упускающая возможности пожрать все души в пределах досягаемости. Холод был лишь дыханием того безумного по силе чудовища.

Так что замечание Рикхола было не просто заботой о мире Тесэр. Скорее мягким требованием. Или, точнее, проверкой моей лояльности и благонадёжности, необходимой для дальнейшего сотрудничества. Короли скелетов хотели знать, способен ли я учитывать интересы их мира хотя бы тогда, когда это не мешает моим планам. Впрочем, пока наши цели совпадали, на небольшие уступки я мог пойти.

Именно на этом фоне я занялся долгожданным пробуждением Нейтральной сферы мутатора стихиальной магической заводи в моём домене.

Вот она, настоящая точка перемен за прошедшие полгода. Не продажа мечей света. Не сделки. Не восстановление города в мире Тесэр. А пробуждение источника В ранга в моём собственном домене.

Я заранее предвидел неудобства для подданных. Возможно, даже смертельные. Поэтому все они на этот период в полном составе были перенесены в мир Тесэр, в мой временный город. Рикхол Виалиш однажды, неожиданно даже для самого себя, назвал его городом надежды. Шутка, прозвучавшая из уст древнего короля скелетов, выглядела почти кощунственно. И именно поэтому прижилась у меня в памяти.

Самому Рикхолу защитный купол света вокруг города не нравился. Естественно, он не отрицал пагубного влияния эманаций смерти и тлена на живых существ. Он был слишком древним и слишком разумным для подобной глупости. Но город, укрытый полусферой света радиусом более пяти вёрст, в мире мёртвых выглядел неестественно. Чужеродно. Как заноза истинного рассвета, вбитая в серое мясо вечного кладбища. И всё же он терпел.

Опять же держать больше пятидесяти тысяч живых существ в мире мертвых, без производства пищи и воды, как минимум на длительной основе было не самым безопасным решением. И это при том, что часть пищевых производственных комплексов все же были перенесены. Да и с запасами воды повозиться тоже пришлось. Как и очисткой уже отработанной воды тоже имелись сложности. Но на как минимум полгода мои подданные все же были обеспечены необходимыми ресурсами.

И только после этого, когда все было готово, я поместил сферу в разрушенный алтарь в моем домене. В огромный остов древа реальности.

Когда-то это место должно было быть сердцем домена, его духовной опорой, узлом, где энергия мира, воля владыки и молитвы подданных сплетаются в единый поток. Теперь же алтарь походил на обугленный скелет гигантского дерева, застывший среди пустого города. Трещины на нём уходили глубоко, словно сама материя помнила прежнюю гибель и не верила в возможность пробуждения.

Я начал вливать эссенцию истинного света в сферу мутатора стихиальной заводи. Поначалу осторожно. Небольшими порциями. Я попросту не до конца понимал принципы пробуждения сферы. У неё не имелось глифа активации, как, к примеру, при создании ложного аватара. Не было понятного интерфейса, не было системы запуска, не было строки, предлагающей подтвердить расход энергии. Только артефакт, алтарь и мои скромные познания, и ощущения.

Приходилось ориентироваться на них. На чувство отклика. На напряжение внутренних слоёв артефакта. На то, как истинный свет ложится в структуру мутатора, где задерживается, где уходит в пустоту, где вызывает болезненную дрожь.

Ощущая пробуждение Нейтральной сферы мутатора, я не только насыщал её энергией, но и пытался ускорить процесс приобретения стихиального окраса. Для этого структурировал энергию по форме малого магического ядра, как делал это с моими подчиненными. Тем самым помогал сфере на первом этапе очнуться, дать ей не просто энергию, чистую стихиальную эссенцию истинного света, а пример формы, по которой можно начать собирать собственное внутреннее сердце.

Не скажу, что это сильно сэкономило эссенцию. Но иных способов ускорить и, что главное, удешевить процесс я не знал.

Демонический Бог Вариш'Дааш подобным никогда не занимался. Он даже не помышлял о создании собственного домена. В Бездне это было не сказать, чтобы актуально. Там сила измерялась иначе. Личной мощью, способностью пережить предательство тех, кого ты сам предал первым. Домен как живое пространство, как центр веры и порядка, был для него чужд.

Так что приходилось доходить до всего самому. Благо после посещения хаоса Тзинча я больше не считал, что есть безвыходные ситуации, поняв, что есть не верные решения, но выход есть всегда, главное найти его.

После вливания более десяти тысяч единиц эссенции истинного света сфера наконец откликнулась. Не мягко. Она вспыхнула.

Часть её внутренних структур выгорела от обжигающего света. Я подозревал подобное заранее и потому не переживал. На самом деле мне было необходимо лишь удерживать энергию внутри сферы, чтобы она не разорвала артефакт и не ушла в пространство домена слепой вспышкой. Она должна была разгораться внутри, как в горниле. И опыт ковки оружия истинного света здесь помог мне сильнее, чем любые теоретические знания.

Я удерживал её. Сжимал. Направлял. Не давал свету стать пожаром раньше времени. Но пожар всё равно пришёл.

Температура в домене изменилась почти сразу. Вместе с ней изменилась погода, если это слово применимо к пространству, которое ещё только училось быть живым. Всё начало гореть. Сухие конструкции вспыхивали без пламени, камень покрывался сияющими прожилками, воздух дрожал. Мне пришлось потратиться и ещё сильнее понижать температуру, что в целом оказалось выгодно: стоимость поддержания жизни домена снизилась до полутора тысяч ОС в сутки.

Однако даже временное отключение поддержания температуры и её дополнительное понижение не решали проблему полностью.

При повышении объёма эссенции в сфере мутатора источника возникали локальные вспышки. Температура в отдельных областях поднималась до таких значений, что пережить их смогли бы далеко не все мои подчинённые. Это была не поверхность звезды, конечно. Но стоять в огромном костре для них было бы куда комфортнее.

При этом отвлекаться от процесса сдерживания эссенции внутри сферы я глобально не мог. В моём великом ядре эссенция находилась в пассивном состоянии. Там она была запасом, пусть и опасным. Здесь же она разгоралась как ядро той самой звезды. Формировала всё новые и новые связи истинного света, разблокировала слои сферы мутатора, проникала в спящие контуры, заставляла их просыпаться с болью, жаром и сопротивлением.

К тому же не обошлось без негативных последствий. Но они оказались не такими серьёзными, как я ожидал. Сгорели гидропонные фермы. Точнее, весь урожай, готовый к сбору.

Неприятно, но поправимо. Убытки имелись, однако катастрофическими их назвать было нельзя. Благо сам город, укрытый Обратной ледяной сферой, не выгорел дотла. Хотя работы по восстановлению моим верующим предстоит много. Один только запуск заранее разобранного на всякий случай реактора займёт немало сил и времени.

Но лучше чинить реактор, чем хоронить подданных. Или чего уж там, собирать их пепел.

Процесс пробуждения занял не столько много времени, сколько оказался накладным. Ведь надолго оставлять и своих подданных, тем более самых доверенных, ценных и любимых, я не решался. Разумно не доверял королям скелетов. Да, договор существовал. Да, Рикхол Виалиш проявлял осторожность и даже что-то похожее на уважение. Но я не собирался забывать, что нахожусь в мире древней нежити, для которой память моих подчинённых открыта и прочесть ее они могут, в отличие от моей собственной.

Именно поэтому мне пришлось ускорить внутреннее течение времени в домене в сотню раз. Цена оказалась неприятной для моей жадной души. По 20000 ОС за сутки ускоренного времени внутри домена.

За десять дней это сожрало более двух сотен тысяч очков Системы, тогда как в реальном слое пространства прошло от силы чуть больше двух с половиной часов. Даже такое время отсутствия вызывало у меня не самые положительные предчувствия опасности. Когда я исчезал из вида Рикхола Виалиша, а весь их совет замирал в беспокойстве.

Я их понимал. Но их подготовительные работы совсем не разделял.

Моё длительное отсутствие вполне могло подтолкнуть их к попытке загнать меня в ловушку. Ведь память моих подчинённых они давно проверили. В отличие от моей. Благо они сомневались в воспоминаниях моих верующих, верно предполагая, что я мог намеренно изменить их. И именно тот факт, что разные группы подчинённых имели совершенно разные воспоминания обо мне, сильно играл мне на руку.

Для одних я был Богом спасения. Для других, чудовищем, демоном дошедшем в своей силе до невероятных высот. Небольшие группы помнили меня даже как генерала Рактоса или Таталема Со. Поэтому выстроить из этого точную картину королям скелетов было однозначно сложно. При том что упоминания о Лорде Афете звучали множество раз в их памяти.

При этом пробуждая источник в домене, я серьёзно боролся со своей алчностью и необходимостью тратить ресурсы понапрасну. Спешить я не мог. Но и растягивать процесс было еще опаснее.

Когда же объём насыщения сферы мутатора достиг безумных тридцати тысяч единиц эссенции истинного света и взрыв таки не произошел, то процесс явно замедлился. Интенсивность вспышек и рост структуры однозначно стал медленнее. Я обнаружил, что дальнейшее насильное насыщение лишь вносит дисбаланс во внутреннюю сложную структуру сферы. Она уже не принимала свет как пустой сосуд. Она переваривала его, перестраивалась, выжигала старые нейтральные контуры, создавала новые. Подстраиваясь под одну единственную стихию. И этот процесс был завораживающим.

От меня теперь требовалось не вливать огромные объемы эссенции, а поддерживать определённый уровень.

Не скажу, что это было сильно дешевле. Однако, теперь я мог отлучаться от полыхающей сферы в реальный слой пространства, в мир Тесэр на пару часов. Но эти перемещения, пусть всего на несколько минут в пустой домен, всё равно требовали расходов и осторожности. Температура там уже упала, но энергетический фон оставался нестабильным. Смертное создание могло погибнуть за пару ударов сердца, просто оказавшись не в том месте, где очередной всплеск истинного света решит выплеснуться в пространство.

При этом именно первые дни были особенно напряжёнными. Заставляя задействовать пусть не все сознания, но добрый десяток работал на пределе своих возможностей. Мне приходилось тратить по двадцать четыре тысячи ОС в сутки только на то, чтобы двенадцать раз в день посещать домен и поддерживать процесс. Это раздражало. Даже злило. Я видел, как тают запасы, которые могли пойти на уровни, навыки, укрепление воинов, восстановление Тхагаси, усиление защит и ещё десяток полезных вещей.

Но источник в данный момент был важнее. Благо с каждым днём периоды между насыщением дополнительной эссенцией увеличивались.

Когда ещё через десять дней они дошли до одного раза в сутки, спокойствия в моей душе не прибавилось. Сфера мутатора росла. И требовала всё больше энергии. Чуть более тысячи единиц эссенции в сутки. А все мои верующие, более пятидесяти тысяч существ, вырабатывали примерно такой же объём стихиальной эссенции. Это не воодушевляло.

Скорее серьёзно напрягало. Запас день ото дня не рос. Он убывал. Медленно, но убывал. Тогда как количество подчинённых я сейчас увеличить никак не мог. В мире Тесэр это было опасно, в домене, временно невозможно, а внешние походы при текущих договорённостях и наблюдении королей скелетов требовали слишком много осторожности. За эти напряжённые дни я даже провёл ряд экспериментов по внедрению ядер истинного света в души и тела нежити.

Разных видов. Скелеты. Костяные химеры. Существа Е ранга, даже вампиры.

Более развитые твари, разумеется, разумно отказались от участия. И, пожалуй, были правы. У низших ядро не прижилось. Свет выжигал их структуру, не находя в ней того живого основания, на которое мог бы опереться. У нежити не было нужной опоры в энергетическом теле. Да и сама структура, основанная на эссенции смерти, выгорала от попытки внедрить ядро истинного света.

Как мне виделось, даже высший вампир не пережил бы подобного внедрения. Слишком глубоким оказалось противоречие. Истинный свет не желал становиться сердцем мёртвого. А мёртвое тело не желало снова стать чем-то, что свет мог бы назвать живым.

И всё же пробуждение продолжалось. Сфера мутатора росла в остове древнего алтаря, как новое светило в груди обугленного древа. Домен, ещё недавно холодный, повреждённый и почти мёртвый, начинал меняться. Не сразу. Через жар, вспышки, выгорание старых структур и опасные искажения. Но менялся.

И где-то в глубине этого процесса я впервые ощутил не просто источник энергии. А возможность рассвета. Не того жалкого света, что ползёт по горизонту мира, обречённого снова погрузиться в ночь. А настоящего. Долгожданного. Опасного. Такого, который может не только согреть, но и сжечь всё, что окажется недостойным нового дня.