Девочка со светло-фиолетовой кожей тёмных эльфов радостно вбежала в рабочую часть тёплой пещеры. В слоях одежды из золотого меха с налипшими снежинками, девочка прижимала к груди коричневые овалы с редкими жёсткими щетинками и одну крупную жемчужину размером с большой палец.

— Хозяин, смотрите, — радостно прощебетала малышка, взглядом показывая на трофеи в руках.

— Мелкое наказание моей скверной жизни. Опять без спросу в скверный лес ходила?

— Ну… ходила, — Соя обиженно насупилась, и протянула мне трофеи. — Но ведь… вкусно же. И эта жемчужина, хозяин же говорил, что они дорогие. Она пригодится!

— А если бы ты ещё раз потерялась, а? — на мой вопрос девочка вздрогнула, трофеи чуть не попадали на пол.

Я раздражённо потёр переносицу и медленно вздохнул, успокаиваясь. Хочется Сое жопу надрать, но ведь понятно, что вовсе не от вредности она ходила в истинный скверный лес, который со светящимся мицелием. А вот в первый раз была именно что вредность, ну или шило в жопе погнало Сою зимой из пещеры.

В первый год мы прилетели летом и сразу начали готовиться к зиме. Я уже тогда обучил Сою многому, она могла бы прожить на материке скверны без меня и не знать голода. Первой зимой метели частенько запирали нас в пещере, но до весны всё прошло спокойно. На тёплый период второго года мы многое сделали: сходили к захваченному скверной городу и перестроили внутрянку пещер, и добавили снаружи небольшой домик из чёрных псехвотрубок от энтов скверны. И миклов много накопили. Успешный был второй год. Но вторая зима выдалась очень снежной и холодной.

В тот день, сидя в импровизированном рабочей зоне в пещере, я строил планы на третий тёплый сезон и опять разбирался с трофеями из скверного города. Я привык так проводить практически все зимние дни, как и привык что Соя частенько отпрашивалась на улицу погулять по снегу. Иногда я ходил с ней, но чаще всего девочка шла одна. А в тот день и солнце ярко светило, и метели не обещалось, так что я сразу разрешил Сое бежать на улицу. Но она не вернулась даже когда солнце опустилось к горизонту.

Я тогда вообще ни о чём не думал. Я как можно быстрее воплотился в истинную форму и полетел искать это мелкое наказание моей скверной жизни. Мы вместе с ней ещё в первый год пошили одежды из золотого меха манула скверны, и Соя носила её в два слоя — но холодной ночью это бы не спасло. Я очень долго летал над сомкнутыми ветвями скверного леса, толстый слой снега поверх них полностью закрывал любой обзор. Приходилось полагаться на навык «Чувство магии» и надеяться, что рано или поздно среди сотен тускло мерцающих звёздочек магического следа порождений появится другая, отличная от них.

В десяти километрах восточней пещеры яркая звёздочка неподвижно сидела около тусклой звёздочки одного из энтов скверны. У меня аж сердце ёкнуло от мысли, что Соя умудрилась потревожить энта, он ей голову веткой проломил и около дерева лежит её труп — но всё обошлось. Я пробился девочке в сознание, и та ответила голоском пищащим от радости, смущения, страха и отчаянья. Несколько часов я выводил её из скверны: уже давно наступила ночь, и Соя ничего не видела в кромешной темноте леса, так ещё и небо тучами затянуло, окончательно убирая свет от луны и звёзд.

Проваливаясь в сугробы по грудь, из защитного леса выползло мелкое наказание моей скверной жизни. Светло-фиолетовая кожа окончательно посинела от холода, пальцы на руках и ногах не гнулись, губы побелели, а красные глаза едва держались открытыми на узкую щёлочку. Я приземлился около малышки и прижал её к груди единственной правой лапой.

На подлёте к пещере Соя перестала дрожать и мямлить тихие просьбы простить её, она обмякла и не реагировала на мои попытки связаться с ней по мыслеречи, даже на мой крик девочка лишь слабо поёжилась. Я тогда действительно боялся, что Соя не переживёт ту ночь. Поэтому даже и не думал о пропадающей части грандиозного плана по исцелению моей истинной формы — не до того было.

Я воплотился обратно в ксата и поспешил в тёплую пещеру, на ходу скидывая с малышки промёрзшую одежду. Я кое-как смог заставить мелкое бессознательное тело съесть немного сладкого содержимого микла, чтобы она получила веществ к восстановлению. С ещё большим трудом заставил Сою выпить содержимое тёплого зелёного мешочка, тот самый исцеляющий компот. И всю ночь провёл с Соей в обнимку, пытаясь согреть её и прислушиваясь к дыханию. Несколько раз она прекращала дышать на десятки секунд, я бросался реанимировать малышку, но каждый раз всё обходилось.

К утру кризис отступил, коже вернулся фиолетовый оттенок, губы порозовели, а дыхание стало практически мерным. Но вот пальцы на руках и ногах и закрученные к концу длинные ушки окончательно посерели и не гнулись, да и девочка впала в беспамятство. Три дня я отпаивал её чуть разведённым в воде содержимым микла, чтобы его целебные свойства помогли телу девочки справиться с обморожением. На четвёртый день серость спала, ушкам вернулся светло-фиолетовый цвет, и пальцы начали потихоньку двигаться. К шестому дню Соя, хоть и лежала без сознания, но на щелчки пальцев около головы реагировала подёргиванием ушей и лёгкой недовольной мимикой.

В ночь с шестого на седьмой день я задремал, а проснулся от того, что ко мне прижималось мелкое наказание и тихонько хныкало. У меня тогда просто не осталось сил отчитывать Сою, я лишь выдавил из себя просьбу никогда так больше не делать, а услышав тихонькое «угу» — отключился на день. Меня вымотала неделя изнурительной нервотрёпки из-за ощущения, что придётся по снегу могилку копать.

И вот, спустя два года — это мелкое наказание забыло о нашей договорённости. Тогда-то Соя пошла в лес как раз из вредности, потому что ей было очень скучно — а сейчас ей с каждым днём всё сложнее усидеть на месте. Ведь ещё немного, и мы полетим обратно на южный материк.

— Мелкое наказание моей скверной жизни, — я положил руку на маленькую макушки и растрепал короткие бледно-жёлтые волосы. Соя вздрогнула, готовясь получить жёсткий нагоняй. — Скучно здесь, да? Надоело?

— Нет, не надоело, просто… — Соя подняла на меня взгляд. — Просто, вот, я… Ну, да, скучно. Нет, не с хозяином, нет, но… Там интересней было. На материке, там всякой вкусной еды много было. Мы точно туда вернёмся?

— Как я и обещал, конец лета мы обязательно встретим на южном материке, — на мои слова Соя довольно улыбнулась, чуть прищурившись от удовольствия. — А теперь договоримся: ещё хоть один раз ослушаешься меня, и я тебе жопу надеру так, что сидеть не сможешь. Ты меня поняла?

— Угусь, — Соя усиленно закивала, моя рука на её макушке заматылялась в такт детской голове. Девочка растерянно покосилась на принесённые трофеи и ещё раз, но чуть робко протянула их мне. — Чего делать с ними?

— Ядро убери к остальным неподготовленным, а оболочку осмоли и убери волоски, умеешь это делать. Не выбрасывать же.

— Она вкусная! Сладкая и кисленькая, — довольно прощебетала Соя и на секунду задумалась. — А… можно пирог из них сделать? Ну, взять те, от мицелия прожилки хлебные, которые мы высушивали…

— Сделать из них муку и тесто, а внутрь покрошить оболочку? — Соя в ответ низко кивнула. — Если запекать, то сухими станут. Вымочить сперва надо.

— Я всё сделаю! — малышка с азартом выскочила из огороженной рабочей части пещеры, быстренько переоделась в домашнюю одежду и побежала в созданную около пещеры пристройку, где у нас кухня и склад с провиантом. Прошло уже четыре года, а Соя всё так же шебутная и непоседливая.

В первый год на материке скверны я обучал Сою добывать порождения и миклы, и усиленно убивал Фласкарских стрекочущих энтов скверны, ту самую переходную стадию древней с нервными трубками внутри тела. Они после оклазии распрямляются, становятся чёрными и неимоверно прочными. Вот их мне и надо было тысячи разных, особенно самых длинных, шестиметровых. Инструмент у меня уже был, я его нашёл в небольшой поселении ещё когда один прилетал на скверный материк. Так что я, привязывая себя к стене во внешней пещере, затыкал визжащую свиньёй паранойю и спускался по склону на несколько метров. И нещадно махал киркой, зубилом и молотком, выдалбливая ямки в каменной породе. В них под углом вставлял шестиметровые чёрные палки и фиксировал скверным цементом, он в разы прочнее природного камня.

На эти диагональные упоры, используя скверный клей и чёрные палки, я сверху настелил крепкую и широкую площадку. Большую часть отведена для моей истинной формы, чтобы приземляться удобней, а кусок около входа в пещеры мы с Соей до первых холодов превратили в пристройку. Стены складывали из чёрных палок, как и скатную крышу, чтобы во время каменной лавины нам ничего не переломало. Утеплили кожей кракчатов и мехом шестилапых манулов. В первую зиму ветер через щели задувал, да и решётчатый пол не очень удобен для ходьбы. Но на второй год мы добыли полёвок скверны, выпрыгивающих из земли полукреветок-полукрыс. Как раз их пластинками и обклеили пол, стены и потолок, и в пристройке стало очень даже уютно. Но это всё делалось не из-за дурости.

Я-то ещё в прошлые выживания привык раз в неделю обтираться тряпкой, а утром и вечером зубы чистить и умываться — но вот Соя подобного бы не выдержала. Да и, в отличие от меня, у неё волосы растут быстро, и мне не хотелось найти у неё вшей и прочего гнуса. В первый год не получилось всё вовремя сделать, поэтому я предложил девочке подстричься налысо. Малышка сразу согласилась и ещё месяц с довольной улыбкой крутилась рядом, гладила выстриженную макушку и щебетала, что она как хозяин, за что не единожды удостаивалась лёгкого щелбана. Чтобы не дразнилась и не расслаблялась.

На второй год мы занялись пещерами. Во входной вместо мини-кухни и огороженного туалета теперь ванная комната с полноценной ванной. Она из каркаса чёрных трубок и обшита пластинками полёвки, на южном материке за потраченные на неё заллаи можно купить дом в деревне с землёй. Но зато мы с Соей наслаждались ванной с подогревом из розовых шариков. Мы их с утра рядком зажигаем под ванной и к вечеру вода в ней приятно-обжигающая. Заодно я выдолбил канал в полу, чтобы спускать воду сразу по склону горы. Единственная проблема — её натаскать, но зимой мы топим снег, а в тёплую погоду частенько моемся у ручья под горой.

В пристройке из псехвотрубок же теперь склад, кухня и столовая, летом в ней прохладно, а зимой помещение согревают горящие розовые оболочки. А тёплая пещера всё так же разделена на небольшую рабочую часть и спальную зону. Кое-где к стенам я приклеил держатели для факелов с розовыми оболочками, чтобы Соя не ходила в потёмках. Но это мелкое наказание напрочь отказалось спать отдельно.

Ещё в первую неделю нашего прибытия мы собрали вторую кровать из каркаса псехвотрубок, шерстяной циновки и высушенной травы. Соя помогала делать кровать специально для неё и даже слова лишнего не сказала, а когда всё было готово — проигнорировала наши труды и на ночь забралась ко мне. Я в первый раз её прогнал, во второй, в третий. А на четвёртый не смог устоять перед жалобным щенячьим взглядом красных глаз и махнул рукой. С тех пор Соя постоянно спит со мной и очень обижается, если я не тороплюсь идти в кровать. Иногда я даже задаюсь вопросом, кто именно из нас двоих раб и хозяин, и когда это мы успели поменяться ролями?

Соя на кухне, встав на табуретку, с предвкушающей улыбкой мелко нарезала оболочку Мулского гусеничного хитца скверны. Тварь, выглядящую как гусеница с восьмью коричневыми сегментами тела и десятками пар паукообразных лапок, растущих из спины каждого сегмента.

— Хозяин, вот, — Соя протянула мне широкое кольцо, отрезанное от сегмента. — Я оставила вам.

— Сама-то хоть поела?

— Угусь. Мне нравится кожура хитца, только… он воняет, когда добываешь, — Соя поморщила маленький носик, вспомнив отвратный запах. — К ужину сделаю пирог, он будет вкусным.

— Если хорошо получится, то завтра попробуешь приготовить пирог с мясом.

— С языком манула? — Соя задумчиво приподняла взгляд, не столько спрашивая у меня, а сколько прикидывая как такой пирог приготовить. — Я тогда замочу мясо со специей, и с розовой коробочкой буду делать.

— У тебя обязательно получится, — я потрепал макушку девочке, на что та довольно прищурилась. Её волосы едва касаются плеч, так что Соя во время готовки всегда подвязывает их верёвочкой в аккуратный маленький хвостик. Если по первому времени я готовил самостоятельно, обучая Сою как и чего с дарами скверны делать, то уже к первой зиме девочка не подпускала меня к плите. Ей нравится это дело, а я и не против. Научить Сою готовить — одно из моих лучших решений.

Я ненадолго вышел на площадку, для моей истинной формы. Холодный ветер задул за шиворот, и я вздрогнул, едва не выронив кольцо оболочки. Она по вкусу чистый апельсин, приятно хрустит на зубах и долго разжёвывается. Упади кусочек с моих рук, то скатился бы по склону горы к небольшой заснеженной горке из отливающихся бронзой скорлупок микла. Их на третий год я съел почти тысячу. В этом и заключался мой план, сорванный поисками Сои. Из-за воплощений счётчик достижения «Двуединый» перезапустился, и пришлось ждать ещё год, пока я вновь не смог воплотиться в форму дракона.

Студенистое содержимое миклов по вкусу идентично сливочному мороженому с шоколадом и орехами, а ещё оно помогает восстанавливаться. Я ещё давно отрастил правую лапу и кусок хвоста, но организм распределяет регенерирующую силу миклов по всему телу, а мне нужна была левая нога передняя ниже локтя и хвостик. Направленный в повреждённую конечность заряд «самоисцеления» ускорит дело, но боль будет неимоверной. Именно поэтому я не хотел запускать самоисцеление, не хотел вновь испытывать всепоглощающую боль, выметающую моё «я» из тела — но ещё больше не хотел быть калекой.

На то, чтобы полностью отрастить хвостик и левую ногу — ушло четыреста миклов, четыре запуска самоисцеления и столько же потерь сознания от жуткой боли. Каждый раз по пробуждению я извивался ужом на снегу, мозг вообще отказывался работать. Я очень долго после всего этого приходил в себя, собирая в кучку извилины, разбросанные болью по черепу, а когда смог адекватно мыслить — то чуть не расплакался. Я был практически цел. Оставалась обезображенная морда, вырванные взрывом правые зубы и правый глаз.

Соя прям нарадоваться за меня не могла, когда я приземлился на площадку около пещеры. Девочка бегала вокруг, радостно гладила отросшую ногу и хвостик, и жалобно куксила личико от вида моей искалеченной морды. Соя спросила, когда я совсем здоровым буду, но с припиской «Осквернён» этого вряд ли можно добиться. Я аккуратно лапой тюкнул девочку по темечку и пообещал, что обязательно исцелю глаз и морду. Самому хочется вспомнить, каково это без проблем отгрызать от животных добрые куски мяса и разгрызать их кости — а не мучаться, перемалывая кусочки одной лишь стороной челюстей.

На плато осталась лежать горка в метра три высотой из шести сотен миклов, а они размером с футбольный мяч. Я съедал полсотни миклов за раз и летал по материку, разведывая его, чтобы через недельку вернуться за добавкой и отправиться обратно в полёт. И спустя месяц долгих поисков наконец-то нашёл захваченный скверной первозданный сад лесных эльфов.

В следующие четыре месяца я только и делал, что «Магическими стрелами и копьями» убивал нежить в саду, развивая эти два «умения» и повышая «уровни» истинной формы. И каждую неделю возвращался к пещере, чтобы подкрепиться миклами. За те четыре месяца я достиг неимоверных успехов, так ещё и кожа на морде полностью отросла, оставалось исцелить зубы и глаз. Это я отложил до отлёта.

Вообще, нашу жизнь на материке скверны можно разделить по тёплым и холодным периодам. Первый тёплый период после прилёта — подготовка к зиме, первый холодный — ожидание. Второй тёплый — подготовка к исцелению миклами и разведка найденного в прошлый раз скверного города нутонов и ратонов. Убийство обычной нежити уже тогда приносило мне крохи «опыта», так что в том городе я сосредоточился на разведке и помощи Сое. Я выманивал нежить и прикалывал её к земле, а дальше Соя до смерти затыкивала нежить палкой. За месяц девочка подняла двадцать четыре «уровня», что очень даже неплохо для тогдашней тринадцатилетки.

Я же за тот месяц практически полностью разведал город, зайдя в каждую потайную дверь и даже облазил канализацию. В сравнении с руинами Баскара она достаточно примитивна, в один уровень и без обширных ответвлений. Мне она показалась какой-то первичной пробой конструкции, потому что маловата для города с десятками широких улиц и сотнями проулков. А ещё я прогулялся по библиотеке в твердыне местного лорда. У большинства книг корешки и обложки с тиснением, и подогнаны чётко под размер страниц — а у малой части книг обложки из дешёвой вспученной кожи без украшений. Но у каждой была своя дата.

Все книги с качественной отделкой созданы не позднее «634 года Эпохи Единения». Самая ранняя ширпотребная книга датируется «636 годом Эпохи Единения», а самая поздняя создана в «812 году Эпохи Единения/178 году Проклятья мира». Если после прихода скверна отрезала материк от прочего мира — то последняя дата многое объяснит. Боюсь представить, каково было оказаться в ловушке скверны и жить с осознанием, что путей к побегу нет и всех и каждого поглотит скверна.

Я вынес из города десятки разных книг, несколько даже осталось после оклазии, периода двухчасового испарения. Ещё мы натаскали всяких инструментов, утвари кухонной, тканей и прочего в хозяйстве нужного. Благо мы с собой привезли ручную телегу из нормальных колёс и чёрных палок, так что везли всё в пещеру с комфортом. А ещё мы мешочков со специями выволокли из скверны. Уже четвёртая зима заканчивается, а специй немного осталось, экономим их как можем. Они жутко скрашивают приедающиеся вкусы даров скверны.

На вторую зиму Соя потерялась и планы изменились, поэтому на третье лето мы опять отправились к тому городу. Сою прокачали ещё на шестьдесят «уровней», и я ещё раз прогулялся по осквернённым улочкам из жёлтого кирпича, вдруг что в прошлый раз пропустил. И, действительно, кое что пропустил. Я это запечатлел фрагментов во «Фреске памяти», но и без неё я вряд ли забуду увиденное.

— Хозяин, готово, — самодовольно прощебетала Соя, вбежав в жилую часть пещеры. Девочка аж щурилась от удовольствия, облизывая губки. — Вкусно получилось, я попробовала! Давайте ужинать, там уже солнце село.

— Как много напробовала? — на мой вопрос Соя чуть наклонила голову, вообще не понимая смысла услышанного. — Ай, мелкое наказание, шутку сорвала. Давай всё подготавливать.

Девочка помогла расставить стол и стулья в части тёплой пещеры, отведённой под спальню, потому что зимой в пристройке для меня слишком холодно. На крепком и прямом трофейном столе мы расставили трофейные фарфоровые тарелки и миски. Кружки, вилки, ложки, даже ажурные салфетки, полотенца и плотные халаты после купания в ванной — вообще всё вытащено с того города.

Соя сходила на кухню. В верхней паре рук она принесла серебряное блюдо с подпечённым пирогом золотистого цвета с небольшим, аккуратно откусанным кусочком. В левой нижней руке девочка держала котелок с наваристым рагу из даров скверны, а в правой несла кувшинчик с горячей водой, смешанной с небольшим содержимым микла и тёплым компотным мешочком. Сладковатая и чуть кислая жидкость отлично завершает любой ужин.

Пирог получился отличным. Соя на огне высушила напоминающие плотный хлеб прожилки светящегося мицелия и смешала их с водой, превратив в тесто. Между двух раскатанных скверных коржей кольцом разложила части оболочки хитца и долго прожаривала на медленном огне. Получился пирог с хрустящей корочкой и насыщенным апельсиновым вкусом, я даже не отказался от добавки, а Соя так вообще уминала свою порцию с довольным прищуром и мечтательно косилась в сторону кухни.

— Чего следующим сделать? — Соя облизнулась. — Из языка манула? Или из горба той… этой… — она всеми четырьмя руками показала в сторону скверны и изобразила раковину улитки. — Которая ещё с рыжим мехом.

— Глисарийская каракатица скверны? У которой раковина разворачивается в огромный язык?

— Да, вот она. Он ведь тоже вкусный. Но… их всего десять у нас осталось, — Соя многозначительно посмотрела на меня, но я и так прекрасно понимал, что именно хотела услышать малышка.

— Если хочешь экспериментировать — так делай. Это лето мы уже проведём не на материке скверны.

— Точно? — Соя опёрлась на край стола и чуть подалась вперёд. В уголках её глаз проступили небольшие капельки.

— Точно тебе говорят, мелкое наказание моей скверной жизни.

— Я — Соя, — с апломбом выпалила девочка и радостно захихикала.

Я покачал головой. За последние года я очень хорошо узнал характер девочки, а она, кажется, поняла характер мой.

— Мы к Консерве полетим, да? — Соя мечтательно упёрла подбородок на локти нижней пары рук, а верхнюю завела за голову. — Интересно, как она там?

— Жива, это главное, — я уже хотел закончить разговор, но Соя состроила жалобную мордашку. — Мы не полетим к Консерве. Нам вообще нельзя показываться на землях ратонов или нутонов, после случившегося с теми наёмниками и тем инквизитором. Слишком опасно. Надо спрятаться в безопасном месте, а уже из него всё и разузнать.

— Но ведь хозяин сильный⁈ — возмущённо выпалила девочка. На уточняющий вопрос, точно ли я смогу справиться с армией в тысячи солдат и магов — Соя удручённо потупила взгляд. — Но, тогда, куда мы пойдём? Хозяин же говорил, что полетим на южный материк.

— Мелкое наказание, — я устало потёр переносицу. — Я уже привык к твоему «хозяйканью», но, что, сложно выучить слово «вы», и обращаться ко мне напрямую, а не в третьем лице?

— Но ведь хозяин — это хозяин, — Соя озадаченно чуть наклонила голову.

— Кто-нибудь, дайте мне сил терпеть этот чемодан без ручки, — вырвалось у меня полушёпотом, но Соя это услышала.

— А что это означает? Я ведь не чемодан.

— Да, ты — мелкое наказание моей скверной жизни.

— Я — Соя! — игриво накуксилась девочка.

— И это тоже, — я невольно прыснул от вида недовольного выражения мордашки Сои, на что та звонко захихикала. — Есть места, где мы сможем спрятаться. Не знаю, насколько они многолюдны, но у разумных там — царства. К этому мы с тобой и готовились все прошлые года.

Я рукой показал на запад. Неделю идти вдоль гор по свободной от скверны земле, пока она резко не оборвётся сплошь порченным местом. За ней тридцать километров и десятки тысяч нежити. Через всё это мне надо всенепременнейше пробиться, если хочу укрыться у горного народа хотя бы на одну зиму. Правда, не знаю, смогу ли в тех скверных местах найти хоть что-то полезное — но иных вариантов у меня нет.

— После весны, значит, да? — Соя встала из-за стола и начала собирать посуду.

— К осени мы уже должны быть на южном материке, — я положил руку на макушки девочки и растрепал ей волосы, на что малышка недовольно фыркнула. — Не переживай. Чтобы ни случилось, а на южном материке ты будешь самой опасной малолеткой.

— Я сильная! Я каждый день со «Стрелой магии» обращаюсь… или «Магической стрелой»?

— Говори первое, иначе проблем не оберёмся.

— Угусь. Второе только хозяину доступно, — со всей деловитостью Соя глубоко кивнула, и понесла посуду на кухню.

Разумные и драконы по-разному называют многие «умения», но Соя, для своего пятнадцатилетнего возраста, ведь действительно окажется на южном материке самой «высокоуровневой» девочкой. Лог.

Эти четыре года для Сои были настолько же важными и плодотворными, как и пять лет назад месячное лазанье по осквернённому саду лесных эльфов для меня. Я тогда толпами нежить убивал и «уровни» поднимал. С Соей на материке скверны практически однотипная ситуация.

К концу второго похода в тот осквернённый город я обучил Сою всем «навыкам» и «умениям», которые посчитал необходимыми для нашего выживания. Навык «Кулинарии» девочка выпросила на день рождения, неделю умоляя меня и доказывая, что она ведь всё время готовит, значит, и «навык» ей такой нужен. Я как мог объяснял бесполезность этой затеи, но если это мелкое наказание вдолбило себе что-то в голову, то клешнями не вытащить. Я сдался, а Соя в тот день улыбкой чуть щёки не порвала.

У малышки пять тысяч пунктов «маны», и она восполняется по три пункта в минуту. Так ещё Соя может за раз выпустить сто «Магический стрел» с уроном «жизням» в пятьдесят пунктов в каждой. Как и все разумные, она должна читать слова распева, но две небольших строчки пока что терпимы.

Соя прокачивала только «Магическую стрелу» и «Рывок», с их помощью Соя в случае чего скроется от преследователей и убьёт одного или двух не особо внимательных разбойников. А ещё я поздно вспомнил про «Физический щит», или «Вторую броню», как его называют разумные. Для него нужно «Чувство магии» и сама «Магия», а ещё «Ловкость» и навык «Владение оружием». Имеющихся очков у Сои хватит, чтобы она изучила всё необходимое и «Вторую броню», но только не через меня.

«Чувству магии» и «Магической стреле» я обучил Сою через мыслеречь, кое-как напрягая извилины. Я обволок маной часть своего лог-файла и передал её по каналу мыслеречи, и на тысячную попытку малышка радостно прощебетала, что ей предложили выучить новый «навык» и «умение». Но они-то — общедоступные, а вот «Драконью картографию» передать не получилось. Но даже если и получится передать «Физический щит», то Соя не сможет его изучить. Мне при самостоятельном изучении потребовалось десять очков «характеристик» и одно очко «навыков», а передача через мыслеречь — это посредничество, и цена вырастет в пять раз. Проще заказать для Сои магическое устройство со «Второй бронёй» и «Щитом магии» для защиты, а там искать мага, кто обучит её через кристалл и будет держать рот на замке.

Но главное — получилось развить «Чувство магии» Сои до двадцать пятого «уровня», позволяя ей видеть мерцающие звёздочки на расстоянии двухсот метров. Теперь малышку не застать врасплох, и если мы вдруг разделимся — то Соя как минимум не попадётся в западню.

Всего этого мы смогли добиться, потому что в третью зиму и четвёртое лето работали на износ.

На третью зиму я нашёл осквернённый сад эльфов и до конца весны убивал длинноухую нежить. Увеличивать «уровень» своей истинной форме — дело более чем неблагодарное, в ней я за один «общий уровень» получаю только одно очко «характеристик», а очко «навыков» так вообще капает за каждый десятый «уровень». И сражаться с нежитью я могу только магией, её подпускать к себе нельзя, особенно на территории скверны, где нежить имеет подпитку, а остроухие твари так вообще носятся угорелыми тушканчиками.

Я планировал до тёплых дней взять тысячный «общий уровень», убивая нежить с такой же скоростью, как в форме ксата — но как лапками посох держать? Да и большой тушкой сложновато маневрировать «Рывками» между деревьями. В облике дракона я мог убивать нежить только магией, и к концу весны вернулся в пещеру расстроенным. Я не мог и дальше задерживаться около осквернённого сада, хоть и постоянно откладывал возвращение. И до тысячного «уровня» мне не хватает жалких крох «опыта». Обидно, что не получилось узнать о награде за тысячный «общий уровень», но у меня жизнь долгая, так что когда-нибудь узнаю.

За третью зиму я наработал восемьсот с небольшим «уровней» и со всеми наградами получил чуть больше девятисот свободных очков «характеристик», большую часть из которых я вложил в «Магию», доведя её показатель до тысячи. И в тот день долго смеялся над собственной забывчивостью.

За повышение «Магии» до тысячи — «система» наградила меня сотней свободных очков «навыков», а за такое же в форме ксата я получил лишь десять очков «навыков». Я забыл про множитель в десять, по которому обычный разумный для «системы» отличается от дракона. В итоге я набрал сто восемьдесят с небольшим очков «навыков» в истинной форме и прокачал все поднавыки «Полёта» до десятого уровня. Вместе с отличным восстановлением «маны» скорый перелёт пройдёт быстро и с комфортом. Ещё давно расстояние между скверным материком и обычным я покрывал за недели две с приводнениями на восполнение «маны», ибо её требует «умение» «Полёт». А теперь я вообще не буду тратить «ману», да и хвостик вылечен, и «навык» «Полёта» прокачен. Пролетим между материками быстро, за дней пять уж точно.

Оставшиеся очки «навыков» я вложил в «Знание магии». Я до сих пор помню слова одного из длинноухих, что магией можно управлять и контролировать, если при развитии «навыка» выбрать соответствующее улучшение. «Управление» нужно при создании магических предметов, наргодат, и пригодится в создании хотя бы блокирующих скверну перчаток. А с помощью «контроля» я уже сейчас могу концентрировать вокруг себя исходящую из тела ману, благодаря чему нежить замечает меня не сразу. Но что будет, если на следующем улучшении опять выбрать «контроль»? А если совместить «контроль» и «управление»?

За прошедшие года на материке скверны я думал о многом: о случившемся за время обучения в академии, о дальнейших планах и желаниях, о мести крылатым ублюдкам и общей дорожке жизни с Соей. И о развитии «навыков» и «умений», конечно. И пришёл к выводу, что на материк скверны я ещё вернусь, как минимум для финальной взрослой спячки, а это лет через сорок. Не знаю, что во взрослом состоянии изменится в моём теле и с моей магией, но во всех «умениях» своей истинной формы я решил сейчас отказываться от улучшений. Это несколько глупо, ведь мне нужно получать за их счёт преимущество. Но перед кем? Если я в своей истинной форме вступлю в бой, то он заведомо проигрышный против любого дракона, из-за моей ограниченности в выборе магии. А в сражении с разумными больше поможет достижение «Возглас страха» и мои когти, челюсти и хвост.

Соя вернулась с кухни, закончив мыть посуду в подогретой воде, и присела на плотный ковёр около нашей кровати. Вообще, это моя кровать, но Сою уже четвёртый год это не волнует.

— Хозяин сегодня задумчивый. Что-то случилось? — спросила девочка, подпирая подбородок руками.

— А тебе лишь бы свой длинный нос в чужие дела всунуть.

— Ничего не длинный, — Соя в игривой обиде надула щёки. И сразу же принялась измерять длину своего носа. Она приложила к нему палец и показала мне на одну фалангу. — Не длинный он, нормальный!

— Нормальный, нормальный. Это иносказательная фраза была.

— Иносказательная, — понятливо протянула Соя, чуть больше обычного приоткрыв глаза. — А что она означает?

— Что разумным носы откручивают, если те залезают в чужие дела.

— Но ведь у хозяина не чужие дела, — Соя наклонила голову вбок. — У нас ведь общие дела. Я вместе с хозяином, и мы вместе всегда.

Я угрюмо потёр переносицу. Вот, чем, а главное — как парировать это заявление? Соя ещё на южном материке прекрасно игнорировала моё личное пространство, а за последние четыре года окончательно убедилась, что она — неотъемлемый в нём атрибут.

— Клещ, или банный лист? — я устало посмотрел в рубиновые глаза девочки. Та растерянно ими захлопала. — С чем тебя сравнивать, мелкое наказание?

— Не надо меня сравнивать, — девочка вскочила, уперев кулачки в бока. — Я — Соя. Хозяин — это хозяин. Мы вместе, и дела у нас общие. Если я банный лист, то хозяин… хозяин… баня? — я в ответ разочарованно покачал головой, на что Соя недовольно фыркнула. — О чём хозяин думал весь день?

— О перелёте. Надо начинать готовиться.

— Так ведь зима, еды не добыть.

— А я не про еду. Помнишь наш перелёт с южного материка, четыре года назад?

— Да, — предельно честно протянула малышка. Она подошла к обеденному столу, за которым я сидел, но не к своему стулу, а ко мне. Чтобы со всей деловитостью усесться мне на колени и упереть макушку мне в грудь как в самую удобную спинку стула.

— Мы ведь летели над материком. Долго и высоко. Холодно было, ещё и ночью летели, — девочка одной парой рук обхватила себя за талию, изображая, как дрожит, а второй парой ладоней показала летящего дракона с небольшим грузом под грудью. — Хозяин меня прижимал, но тяжело же лететь с одной лапой, и я ещё, и одежда в мешках, и ещё охотились на привалах. Ой, — Соя резко дёрнулась, ужаленной в причинное место, и повернулась ко мне с выражением на лице щеночка, жалобно выпрашивающего лакомство. — А мы, ну, пока будем лететь, можно…

— Если на пути встретится молодая олениха, то обязательно поймаю.

— Спасибо! Она такой вкусной была, зажаренной, — Соя мечтательно сложила губки бантиком, но тут же встряхнула головой. — Ой, вот, мы летели до берега, а там, вшух, — малышка раскинула руки в стороны, — океан. Большой… слишком, — маленькое детское личико недовольно сморжопилось. — Устала лететь. Постоянно летим-летим, а потом приземлиться… нет, приводниться. Потом опять, и опять. Воздух солёный, нос щипать начало. И… — Соя аккуратно, чуть робко и смущённо посмотрела мне в глаза. — Лететь обратно будем так же, да? Ну, девять дней, прижавшись к хозяину?

— Вполовину меньше, — на эти слова девочка аж просияла от радости, но я выставил перед её лицом палец, намекая помолчать, и Соя понятливо плотно сжала губы и ожидающим взглядом вбуравилась в моё лицо. — Нам нужно сделать рамку мне под грудь и живот, из чёрных псехвотрубок.

— Из палок от древней?

— Псехвотрубок Фласкарских ивовых и стрекочущих энтов скверны, — я легонько тюкнул пальцем девочку в лоб, на что она недовольно поморщилась, но, всё же, повторила название этих порождений. — Прошлой же зимой ты снимала мерки моих размеров? Вот сделаем что-то наподобие площадки.

— Хозяин станет драконом, я помогу ему надеть площадку, всяких вещей туда, запас еды. И полетим?

— Совершенно верно, — я потрепал Сою по голове, на что та самодовольно улыбнулась. — Но эта площадка должна сохраниться. Она может понадобиться вернуться сюда.

— Но, как? Она ж большая получится, — Соя в размышлениях раскинула руки и принялась махать ладонями, соображая размеры рамки.

— За нас это сделают дикие земли. Подыщем удобное место, где до поселений разумных далеко и монстры рядом, чтобы туда уж точно никто не сунулся. Вот там и оставим.

— А как мы потом его найдём?

— Хватит играть в «почемучку», — я легонько ущипнул девочку за бок, на что та пискнула и соскочила с моих колен. Соя показательно надула щёки и отвернулась, сложив руки на груди, но уже через секунды отбросила маску обиды.

— Хозяин спать пойдёт?

— Не, сегодня я спать не буду, — я саркастично отмахнулся, на что Соя упёрла кулачки в бока.

— Мне кровать расстилать, или с хозяином быть всю ночь?

— Расстилай уже, — я усмехнулся, но Соя поняла мой смешок по-своему и победно вздёрнула носик.

Четыре года прошло, как мы покинули южный материк, а Соя всё такая же озорная девочка, хотя ей уже пятнадцать лет. Скорее всего, дело в остановившемся физическом развитии, ведь за прошедшие годы Соя должна была перенять хоть какую-то мою привычку или деталь поведения. Но этого не произошло. Надо будет на южном материке выторговать грудного молока, чтобы Соя подросла, но не больше сантиметров пятнадцати, иначе сложно будет скомпенсировать миклами такой взрывной рост.

Но это мелкое наказание задало правильный вопрос: как потом найти раму? Можно свободными очками «навыков» из формы ксата поднимать «Драконью картографию» до уровня, пока я не смогу ставить метки на карте — но очки «навыков» мне пригодятся для другого. Надо будет подыскать большое логово монстров и скинуть раму на него, а там, в будущем, это логово зачищу при необходимости. И с лёгкостью.

В первый год прилёта на северный материк моя форма ксата была шестисотого «уровня», с запасом в тысячу очков «характеристик» и сорок очков «навыков». А сейчас мне даже как-то страшно открывать лог-файл.

Третьим летом, когда я прилетел в пещеру и воплотился в форму ксата — мы с Соей помчались к осквернённому саду эльфов с его раскидистыми ветвями на километровой высоте. Девочку я к нежити не подпускал, потому что Соя не справилась бы с настолько быстрыми тварями. Она всё время оставалась в лагере и изучала окружающие места. А я убивал нежить. Я специально тогда добавил очков в «Магию» до двух тысяч, «мана» стала восполняться по шестнадцать пунктов в минуту, и благодаря этому я в день мог убить очень много тварей. Было несколько опасных моментов, когда нежить с мечами подходила слишком близко, или другая нежить успевала прохрипеть заклинание — но благодаря «Физическому и Магическому щиту» моя голова всё ещё соединена с телом.

У меня всё ещё осталось три тысячи семьсот очков «характеристик» и почти девятьсот пятьдесят очков «навыков». Последними можно довести «Чувство магии» до семьдесят пятого уровня и получить третье улучшение, так ещё и очков останется — но я решил повременить, пока кое-что не проясню. А «Магию» я ещё подниму, потому что ускоренное восстановление «маны» пригодится уже этой весной. Как и прокачанная до третьего улучшения «Магическая стрела», я взял тогда «Урон», она теперь снимает двести «жизней» — очень мощное оружие. С этим весной всё пройдёт замечательно. Но это ещё не все мои задумки.

Если в форме ксата, за каждую тысячу очков в «характеристике» я получаю десять очков «навыков», а в истинной форме уже сто — то почему бы в форме ксата не поднять «Волю» до девятьсот девяносто девяти очков, а последнее вложить в форме дракона и получить сотню очков «навыков»? И хоть я не уверен, что сработает, но характеристика «Воля» общая для моих форм и от неё зависит «Возглас страха», так что лишним не будет.

— Хозяин скоро? — Соя ожидающе скрестила руки на груди, стоя около расстеленной кровати. Девочка успела переодеться в ночную рубашку, уже давно жёлтую, застиранную, и в заплатках. В том осквернённом городе мы находили магазинчик одежды, но Соя настойчиво использует именно рубашкой с южного материка. Вот и латает её сразу, как дырку найдёт.

— Всё подготовила? — спросил я, переодеваясь в ночное.

— Факела убрала в чан из скорлупы, ничего не загорится. На кухне тоже огонь проверила. И двери плотно закрыла, ветер ничего не сорвёт.

— Молодец, — я потрепал малышку по голове, на что та довольно фыркнула. Она дождалась, пока я лягу в кровать, чтобы змеёй закинуть на меня ноги и плотно прижаться, растягивая губы в довольной улыбке. — Мелкое наказание моей скверной жизни, почему ты такая прилипчивая?

— Потому что не хочу спать без хозяина.

— А тебе, что, плюшевая игрушка?

Соя в ответ лишь тихонько хихикнула и чуть закачала головой, пытаясь забуриться мне в грудь. Щекотно. Я с намёком постучал девочке по темечку, на что та что-то промычала, но ворочаться перестала. Этого уже достаточно, чтобы привычно забыть о существовании Сои. И вызвать лог-файл.

Время до повторного использования достижения «Двуединый»:

94:05:41:33

— Три месяца, значит, — задумчиво проговорил я вслух.

— Три месяца? — Соя удивлённо подняла голову. Тусклый свет факелов из дальней части пещеры едва подсвечивал черты моего лица, но этого хватило, чтобы Соя сквозь темноту посмотрела мне в глаза.

— Сейчас заканчивается второй месяц зимы. Потом ещё месяц, и можно двигаться на запад. А там… — я призадумался, понимая, что сам хочу покинуть скверный материк. — А там надо будет найти подходящий предмет.

— И полетим?

— Не позднее середины лета. Так что надо уже сейчас начинать готовиться к перелёту.

— Угусь. Завтра рамой займёмся, под грудь хозяина. Для формы дракона, — пролепетала Соя и, сладко зевнув, прижалась ко мне. И сквозь накативший сон тихо добавила, что хотела бы с Консервой увидиться. Не знаю, получится ли это сделать, но я обязательно отправлю Консерве письмо с приказом и инструкциями.