«Бог игроков» Дуэйн

Суть техасского холдема донельзя проста: необходимо составить самую выигрышную комбинацию из пяти карт, используя две свои карманные и пять общих, что выкладываются на стол. Чья рука сильнее — тот и срывает куш. Общие карты сдаются в три этапа: сперва три, затем одна, и под конец еще одна. В каждом раунде игроки вольны делать ставки, уравнивать их или повышать до тех пор, пока никто больше не пойдет на повышение, либо пока в игре не останется лишь один не спасовавший участник.

Клейн, небрежно перекатывая между пальцами фишку, успел провести быстрое гадание. Прорицание указало, что в ближайших нескольких раздачах ему непременно улыбнется госпожа удача. Вот только определить, в какой именно партии это произойдет, не удалось — всё же столь беглый и поверхностный мистический фокус не мог похвастаться кристальной точностью.

«Виртуозно жонглируя подобными фокусами и подобрав грамотную стратегию, обставить заурядных смертных или магов низших Последовательностей — пара пустяков. А вот против полубогов этот номер стопроцентно не пройдет. Да что там, даже ободрать до нитки мастеров средних эшелонов будет задачкой не из легких… Неужто перед каждой раздачей придется смежать веки и погружаться в полноценное „гадание во сне“? Хе-хе, с такими замашками к Дуэйну Дантесу мигом прилипнет прозвище „Спящий бог игроков“…» — с горькой самоиронией вздохнул про себя сыщик. Не меняя выверенной тактики, он продолжал пасовать сразу после оценки карманных карт. К этому моменту он уже успел слить малый и большой блайнды, то есть половину и полную базовую ставку в те две раздачи, когда до него доходила очередь, — а минимальная ставка в их партии составляла один полновесный фунт.

В этот самый миг его цепкий взор выхватил весьма занятную деталь: в текущей раздаче заместитель начальника МИ-9 Кьюнас Кольг благополучно продул адмиралу Эмириусу двадцать фунтов.

«„Взятка“ прошла как по маслу… Адмирал, вне всяких сомнений, раскусил, что Кьюнас пустил в ход таланты „Барона Коррупции“. Вот только он вряд ли догадывается, что этот прожженный вояка из разведки на самом деле — полубог… Ох, чую, следующая партия будет до одури горячей…» — Клейн мгновенно взбодрился. Дождавшись, пока подоспевший лакей метнет ему две новые карманные карты, юноша даже не удосужился приподнять уголки картона, чтобы проверить масть. Вместо этого он картинно, с вальяжной небрежностью придавил их своей металлической фишкой, всем своим видом демонстрируя готовность играть вслепую до самого победного конца.

Едва двое сидевших перед ним игроков покорно сбросили карты в пас, излучающий ледяную, суровую чопорность Эмириус Ливайт бегло скользнул взглядом по своей руке. Сноровисто отсчитав фишек на пять фунтов, адмирал швырнул их в самый центр зеленого сукна, вполне ожидаемо повысив ставку.

Очередной пас от следующего участника. Парламентарий Махт благоразумно уравнял эти пять фунтов, а следом Кьюнас Кольг, от чьей массивной фигуры так и веяло духом прожженного, сурового вояки, пошел на новое повышение, вывалив на стол гору пластика общей стоимостью в двадцатку.

Полковник Кальвин, нервно перепроверив свои карты, с готовностью поддержал эту ставку.

Когда последний игрок сдался и спасовал, Дуэйн Дантес, даже не утруждая себя точными подсчетами, просто сгреб в ладонь жменю фишек и небрежно метнул их на сукно.

— Двадцать фунтов. Ставка уравнена, — лакей, в чьи обязанности входил строгий учет банка, лишь вскользь мазнул глазами по брошенной куче, с пугающей точностью огласив сумму.

— А я-то грешным делом полагал, что там целых пятьдесят. Видать, глаз еще не набит на эти диковинные кругляши, — Дуэйн Дантес, источающий утонченный шарм джентльмен с благородной сединой на висках, лишь добродушно рассмеялся своей «оплошности».

Впрочем, докидывать недостающие три десятка он благоразумно не стал.

Теперь, когда весь круг высказался, слово вновь перешло к Эмириусу Ливайту.

Этот прославленный адмирал военно-морского флота даже не удостоил соперников ответным взглядом. Легким движением подхватив пять фишек по десять фунтов, он швырнул их в банк:

— Повышаю.

В его голосе не дрогнуло ни единой эмоции, словно мастодонт заказывал себе дежурную чашечку черного чая. Однако эта невыразимая, подавляющая властность вкупе с агрессивными повышениями вслепую, еще до вскрытия общих карт, вмиг сковали атмосферу за столом леденящим, свинцовым напряжением.

Подобный хищный напор мог вопить лишь об одном: на руках у адмирала затаился поистине чудовищный козырь. Либо пара тузов, либо пара королей, на худой конец — туз с королем.

Парламентарий Махт поспешно сдался. А вот Кьюнас Кольг, задумчиво потерев переносицу своего гордого орлиного носа, обвел соседей тяжелым взглядом темно-синих, почти черных глаз и проронил:

— Уравниваю.

Полковник Кальвин вновь, словно не веря своим глазам, приподнял уголки карманных карт. Потомившись в сомнениях добрый десяток секунд, он всё же сбросил руку.

Дуэйн Дантес же легонько погладил металлическую фишку, покоящуюся на его нетронутых картах. Расплывшись в безмятежной улыбке, он бросил:

— Уравниваю.

Пройдя сквозь это сито торгов, в игре остались лишь трое. Следом лакей-крупье сноровисто выложил в самый центр стола первые три общие карты:

— Двойка пик, девятка червей, король пик.

Право первого слова вновь досталось адмиралу Эмириусу Ливайту. Мастодонт слегка подался вперед, нависнув над столом с такой пугающей, давящей аурой, что от его голоса повеяло морозом:

— Пятьдесят фунтов.

Он безжалостно взвинтил ставку сразу до полусотни!

Парламентарий Махт, полковник Кальвин и прочие зеваки, даже благополучно выбыв из раздачи, в эту долю секунды почувствовали необъяснимую, удушающую нехватку воздуха.

— … — мышцы Кьюнаса Кольга едва заметно дрогнули, однако он титаническим усилием воли сгреб фишки на пятьдесят фунтов и швырнул их в банк.

Дуэйн Дантес искоса мазнул взглядом по заместителю начальника МИ-9. Совершенно не подав виду, что испытывает хоть каплю мандража, он с легким смешком парировал:

— Уравниваю.

Услышав это, полковник Кальвин слегка повернул голову, одарив обладателя бездонных, словно ночные озера, лазурных глаз глубокомысленным кивком одобрения.

В картине мира офицера всё было предельно ясно: для человека, чьей единственной, первоочередной миссией за этим столом было слить деньги, любая подавляющая, хищная аура адмирала Эмириуса не стоила и ломаного гроша.

Тем временем лакей в красном жилете вскрыл четвертую карту:

— Девятка пик.

Теперь на зеленом сукне красовались целых три пиковые карты, отчего шансы собрать флеш взлетели до небес. Вот только адмирал Эмириус, ни единым мускулом не дрогнув на лице, с ледяным хладнокровием двинул вперед очередную стопку пластика:

— Сто фунтов.

Пальцы Кьюнаса Кольга нервной барабанной дробью прошлись по его карманным картам. Излучая явную, нескрываемую неуверенность, он всё же сцепил зубы и покорно уравнял ставку.

Дуэйн Дантес в очередной раз скользнул взглядом по генерал-майору. Сохраняя на губах теплую, располагающую улыбку, он ровно обронил:

— Уравниваю.

Этот толстосум до сих пор так и не соизволил заглянуть в свои карты. Подобный наглый, топорный фарс заставил полковника Кальвина изрядно понервничать: он всерьез опасался, что столь откровенный, неприкрытый слив денег может попросту взбесить консервативного адмирала, и тот откажется принимать подобную подачку.

В этот миг крупье в красном жилете торжественно выложил последнюю, пятую карту:

— Двойка треф.

Теперь картина на столе была кристально ясна и окончательно сформирована:

— Двойка пик, девятка червей, король пик, девятка пик, двойка треф.

— Двести фунтов, — адмирал Эмириус с оглушительным, лязгающим грохотом обрушил в центр целую гору металлических фишек. Его сокрушительная аура подавляла всё живое в радиусе стола.

Кьюнас Кольг судорожно втянул воздух, надув грудь колесом, и решительно вытолкнул вперед сразу две увесистые стопки:

— Пятьсот фунтов.

Баснословная сумма, эквивалентная его официальному полугодовому жалованью!

Берет на понт? Полковник Кальвин и парламентарий Махт обменялись короткими, многозначительными взглядами. В их глазах этот топорный блеф генерал-майора Кольга был шит белыми нитками, и раскусить его было парой пустяков.

Как ни крути, а в техасском холдеме грамотный расчет капитала и вероятностей — лишь верхушка айсберга. Львиная доля успеха кроется в виртуозных, подковерных психологических баталиях, где малейший изгиб брови, язык тела или темп повышения ставок с потрохами сдают твои карманные козыри.

Разумеется, среди прожженных карточных волков хватало и тех, кто виртуозно жонглировал этими крошечными слабостями, дабы пустить пыль в глаза и завести соперника в гибельный капкан.

Дуэйн Дантес, смерив Кьюнаса Кольга долгим, сканирующим взглядом с ног до головы, внезапно издал короткий смешок. И всё так же безмятежно, как и в прошлые разы, обронил:

— Уравниваю.

Адмирал Эмириус плавно вскинул обе руки. Мастодонт изготовился одним махом двинуть в центр весь свой оставшийся капитал, вознамерившись раздавить наглецов одним лишь первобытным авторитетом.

Но в эту самую секунду его руки намертво застыли в воздухе. На абсолютно непроницаемом, словно высеченном из гранита лице проступила едва уловимая тень тяжелой, свинцовой задумчивости.

Провалившись в глухое молчание на пару долгих секунд, он ледяным тоном процедил:

— Уравниваю.

Рубикон пройден. Настало время вскрывать карты и мериться силами.

Адмирал Эмириус первым швырнул свои козыри на сукно: туз пик и десятка пик. В тандеме с общими двойкой, королем и девяткой пик они выковали железобетонный флеш! Комбинация поистине чудовищной мощи, перебить которую по зубам лишь фул-хаусу, каре, стрит-флешу да флеш-роялю.

— Ваш черед, — тут же властным басом подогнал Кьюнаса адмирал.

Кьюнас вальяжно перевернул первую картонку: король бубен. Сплетаясь с выложенными на стол картами, он даровал генералу две крепкие пары — из королей и девяток.

Не теряя ни доли секунды, он подхватил вторую карманную карту. В этот самый миг остатки колоды в руках лакея в красном жилете как-то неестественно, призрачно смазались.

Хрясь!

Картонка с сухим стуком упала на стол, явив свою масть:

— Девятка треф!

— Что? — в один голос выдохнули парламентарий Махт и остальные зрители, не веря собственным глазам.

Этот расклад означал лишь одно: Кьюнас Кольг собрал фул-хаус — три девятки и пару королей!

Комбинация, безоговорочно бьющая флеш!

— Прошу простить, фул-хаус, — с победной ухмылкой произнес Кьюнас, устремив взгляд на адмирала Эмириуса.

Вслед за этим он вполоборота развернулся к Дуэйну Дантесу:

— Ваш черед вскрываться.

— Признаться, я и сам сгораю от любопытства, что же там скрывается, — Дуэйн Дантес расплылся в безмятежной улыбке. Вальяжно сдвинув прижимавшую карты металлическую фишку, он небрежным, почти ленивым жестом перевернул обе картонки и бросил их на сукно.

— Э-э…

— Чего⁈

…

Полковник Кальвин и остальные зеваки принялись ошарашенно протирать глаза.

На руках у Дуэйна Дантеса красовалась до смешного мелкая пара:

— Двойка червей, двойка бубен.

Вот только среди общих карт, по иронии судьбы, затесалась точно такая же мелочь:

— Двойка пик, двойка треф.

Сплетаясь воедино, они ковали железобетонное каре! Да, самое младшее из возможных, но играючи рвущее в клочья любой фул-хаус!

— Хвала Богине! — глаза Дуэйна Дантеса лучились столь искренним, неподдельным восторгом, будто он и сам не ожидал подобной милости фортуны. Широким жестом он благоговейно начертил на груди знак Алой Луны.

— Воистину, блистательная партия, — адмирал Эмириус на долю секунды опешил, но затем негромко, с достоинством похлопал в ладоши.

Кьюнас Кольг смерил Дуэйна Дантеса долгим, пронзительным взглядом и с тяжелым вздохом рассмеялся:

— Кто бы мог подумать, что триумфатором выйдете именно вы.

Клейн ответил ему вежливой улыбкой, мысленно проворчав:

«Я ободрал вас абсолютно заслуженно. С одной стороны, адмирал Эмириус полагался исключительно на подавляющую ауру, так и не опустившись до паранормального жульничества. А вы, в свою очередь, спустили все свои таланты и внимание именно на адмирала, в упор не замечая меня. С другой же стороны, тот, с кем вы сейчас скрестили шпаги за карточным столом, гордо носит имя „Победитель“ Энъюни».

А уж игра вслепую, без оглядки на карманные карты — это чистой воды вотчина госпожи Удачи!

В тот самый миг, когда металлическая фишка легла на картон, Клейн уже виртуозно поменялся местами с «Победителем» Энъюни, взаимно перекроив их облики!

И пускай полковник Кальвин загодя инструктировал его бездарно слить эту тысячу фунтов, стоило сыщику узреть Кьюнаса Кольга, как он твердо решил сорвать куш.

И дело было вовсе не в меркантильной жалости к звонкой монете. Его главная, стержневая цель — ослепительно сверкнуть перед этим полубогом из МИ-9, улучить момент для знакомства и намертво навести мосты!

Лишь при таком раскладе Клейн получит шанс выпотрошить из Кьюнаса Кольга бесценную агентуру, а то и вовсе нанести карающий удар. Как-никак, перед ним матерый полубог. Развязать с ним кровавую баню в Баклунде требует поистине параноидальной осмотрительности. Не имей он железобетонной гарантии убить одним ударом или выманить мишень за черту города — благоразумнее дать по тормозам. В противном случае его замыслы мигом вылезут наружу, спровоцировав слет целой своры столичных полубогов, а то и ангелов, слетающихся на запах крови.

Вплоть до самого финала партии Клейн то срывал банк, то уступал мелочь. В итоге он не только сберег исходную тысячу фунтов, но и наварил сверху еще столько же. На протяжении всего этого действа полковник Кальвин то и дело отчаянно маячил Дуэйну Дантесу, призывая слить фишки, однако неизменно натыкался на глухую отмазку: мол, фортуна так благоволит, что даже при желании проиграть не выходит.