В это самое мгновение девушка физически ощутила, как её рассудок раскалывается надвое:

Первая ипостась, выкованная из «острова сознания», уже напрочь стерла из памяти и лицо, и имя сидящего напротив старика. Эта часть её «я» знала лишь одно: она прибыла в особняк Стивена Хамфриса, удостоилась аудиенции у члена попечительского совета Алхимии Психологии, сорвала шквал похвал за освоение «метода отыгрыша» и получила свежее поручение;

Вторая же сущность, безмятежно парящая под куполом духовного неба, кристально ясно помнила каждый миг этой беседы. Лишенная бурных эмоциональных всплесков, она взирала на происходящее с ледяным оптимизмом, совершенно не поддаваясь мрачной, свинцовой безысходности.

Одри ни на йоту не сомневалась: именно эта, парящая в высях проекция и есть её подлинное, неискаженное самосознание. Уверенно перехватив бразды правления, она виртуозно, словно кукловод, дернула за ниточки своего второго, затуманенного «я», заставив его с деревянной покорностью подняться и произнести:

— Слушаюсь, сэр.

Обронив это, она плавно выпрямила спину. Уподобившись марионетке на незримых нитях, юная аристократка размеренным, механическим шагом направилась к выходу и, отворив дверь, покинула малую гостиную.

Стоило створке с глухим щелчком закрыться, как парящая в заоблачных высях душа и затуманенный разум «острова» с оглушительным звоном столкнулись, вновь сплавившись в единое, неразделимое целое.

Столкновение двух противоречивых пластов памяти повергло девушку в кратковременный, дезориентирующий хаос. Впрочем, Одри, за плечами которой был солидный багаж опыта в исцелении и гипнозе, в считанные секунды филигранно распутала этот клубок, отделив зерна от плевел и до мельчайших крупиц восстановив истинную хронологию событий.

«Какая чудовищная, первобытная мощь гипноза и чтения мыслей… Просочившись сквозь Океан коллективного бессознательного, он нанес прямой удар по моему телу разума и духовному телу…» И пускай её надежно укрывало благословение ангела господина Шута, воскрешая в памяти недавнюю беседу, Одри ловила себя на странном чувстве: казалось, она перебирает стопку ветхих, пожелтевших фотокарточек, словно эти события минули целые десятилетия назад.

«Настанет день, и я тоже овладею таким искусством! А благословение ангела господина Шута воистину творит чудеса! Хех, я буду сливать вам отцовские оценки лишь по самым пустяковым, ничего не значащим поводам!» — пока эти мысли вихрем неслись в её голове, душевное равновесие девушки окончательно пришло в норму, а настроение взлетело до небес.

…………

Ту-ту-у!

Изрыгающий густые клубы черного дыма паровоз, натужно таща за собой вереницу вагонов, с грохотом вкатился под своды вокзала Баклунда.

Спустя несколько томительных дней пути Клейн наконец-то вернулся в эту Столицу Столиц.

Облаченный в безупречный строгий костюм и цилиндр, сжимая в руке трость с золотым набалдашником, он в личине Дуэйна Дантеса неспешно, с аристократической вальяжностью покинул салон первого класса и твердо ступил на перрон.

Неотступной тенью за ним следовал молодой мужчина ростом около метра семидесяти пяти, чьи черты лица явно выдавали метиса. Таща в обеих руках тяжелые саквояжи, это был не кто иной, как марионетка Энзо. Впрочем, этот бывший «Победитель» уже благополучно сменил имя на куда более колоритное, отдающее Южным континентом — Энъюни. Отныне именно ему предстояло стать доверенным связным новоиспеченного толстосума и оружейного барона Дуэйна Дантеса, поддерживая контакты с южными клиентами. Вся черновая, пустяковая работа ложилась на его плечи, напрочь избавляя Дуэйна Дантеса от необходимости лично мотаться в Восточный и Западный Балам по каждому чиху.

Разумеется, это была лишь изящная пыль в глаза. На деле же всю эту лямку по-прежнему тянул сам Клейн, дергая за ниточки.

В его черновых планах значился и другой пункт: чуть погодя, прикрываясь титулом «Морского бога» Калвитуа, отрядить парочку истовых фанатиков в Восточный и Западный Балам, дабы те взяли на себя рутину грядущих, мелких оружейных поставок. Как-никак, Даниц нынче стал птицей высокого полета — прославленным корсаром, за чью голову на просторах Пяти морей сулили более десяти тысяч фунтов. К тому же его слишком тесные связи с Германом Воробьем бросались в глаза. Позволь он пирату и дальше денно и нощно шестерить на Дуэйна Дантеса, это неминуемо вызвало бы жгучие, фатальные подозрения.

Покинув суетливый вокзал, Клейн нанял экипаж и с комфортом покатил обратно в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

Вечер уже успел вступить в свои права. Вдоль мостовых одна за другой вспыхивали шеренги газовых фонарей, а резиденция Дуэйна Дантеса и вовсе сияла огнями. Мажордом Вальтер вкупе с экономкой Танеей, выстроив за собой весь штат прислуги — лакеев, горничных, садовников и кучеров, — чинно высыпали на крыльцо, образовав живой коридор в почтительном ожидании господина.

— Едва добравшись до залива Диси и прикупив билеты на поезд, сыщик благоразумно отбил телеграмму в Баклунд, известив дворецкого о примерных сроках своего триумфального возвращения. Впрочем, он строго-настрого наказал не присылать за ним экипаж к вокзалу. В конце концов, в эту эпоху опоздания паровозов стали притчей во языцех, и проторчать на перроне до самого рассвета было делом обыденным.

Скользнув взглядом по безупречно вышколенным, застывшим в идеальной выправке слугам, Клейн едва заметно, с удовлетворением кивнул. Неспешно, с достоинством прошествовав сквозь их строй, юноша беззвучно констатировал:

«А здесь и впрямь запахло настоящим аристократическим размахом… Мистер мажордом, погляжу, совершенно не давал слабины в мое отсутствие…»

Поравнявшись с дверями, он одарил Вальтера и Танею благосклонным кивком и произнес:

— Премного благодарен за ваши труды в эти дни.

— Это наш долг, сэр, — синхронно, отвесив глубокие поклоны, отозвались мажордом и экономка.

Взор Клейна плавно скользнул к застывшему поодаль личному камердинеру Ричардсону. Сыщик тут же подметил, что этот весьма миловидный метис заметно побледнел и то и дело затравленно косится на вышагивающего позади хозяина новоиспеченного лакея, Энъюни.

Беззвучно усмехнувшись про себя, Клейн ободряюще кивнул парню:

— Ты превосходно справлялся со своими обязанностями, однако нынче мои дела всё глубже уходят корнями в бизнес на Южном континенте. И для этих хлопот мне позарез нужен именно Энъюни.

— А посему ты переходишь в помощники к мистеру Вальтеру. Посодействуй ему в сборе досье на подходящие загородные угодья.

Помощник… Помощник мажордома… Ричардсон на долю секунды опешил, но тут же его лицо озарилось неподдельным, бьющим через край восторгом, и он выпалил:

— Слушаюсь, сэр!

Занять подобную должность означало для него воистину эпохальный прорыв: он наконец-то сбросил кандалы статуса обычного лакея, вскарабкавшись по карьерной лестнице на целую ступень выше!

Вальтер, будучи эталоном профессионализма, благоразумно не стал забрасывать хозяина расспросами о поместье прямо с порога. Вместо этого он сноровисто взял бразды правления в свои руки, организовав для Дуэйна Дантеса горячую ванну, смену гардероба и изысканный ужин.

Лишь когда вся эта суета благополучно улеглась, и дворецкий в компании свежеиспеченного лакея Энъюни провожал толстосума в его покои на третьем этаже, он позволил себе осведомиться:

— Сэр, вы вознамерились приобрести усадьбу в окрестностях Баклунда? Каковы будут ваши пожелания?

«Желательно подешевле… Одному богу известно, сколько еще мне доведется таскать эту личину…» — пустив пару едких шпилек в собственный адрес, Клейн тщательно взвесил слова и ответил:

— Главное — наличие приличных виноградников и собственной винодельни.

Успешно провернув ту дерзкую авантюру с торговлей оружием, он не просто сорвал баснословный куш, но и железобетонно пустил корни в кулуарах столичной элиты. А значит, покупка родового гнезда за городом стала вопросом насущным и неотложным. Дожидаться осени и зимы без возможности зазвать влиятельных приятелей на охоту или загородный отдых было немыслимо. Подобная нищебродская несостоятельность напрочь перечеркнула бы его статус, сделав всеобщим посмешищем в глазах аристократов.

Вот только ценники на угодья в подбрюшье Баклунда кусались до одури. Если в том же заливе Диси за восемь-десять тысяч фунтов можно было играючи отхватить исполинскую фазенду с бескрайними пашнями и каучуковыми рощами, то в столице этих денег хватало лишь на скромный клочок земли с виноградником, парочкой пшеничных полей да простенькой пивоварней.

— Я немедленно приступлю к сбору досье, — с безупречной почтительностью отозвался Вальтер.

Прекрасно понимая, что хозяин измотан дальней дорогой, мажордом лишь вкратце, по верхам прошелся по накопившимся за эти дни хлопотам. Откланявшись, он покинул третий этаж, дабы с головой уйти в хозяйскую рутину. Клейн же, пользуясь услугами своего нового камердинера Энъюни, наконец-то переоделся ко сну.

В процессе этой процедуры юноша, чей разум уже понемногу свыкался с холодным дыханием божественности, не удержался от горьких мысленных стенаний:

«Если бы не этот проклятый лимит контроля в одну тысячу метров, с какой стати бы я вообще стал менять прислугу… Вроде бы сказочно богат, а вынужден денно и нощно прислуживать самому себе… Эх!»

Под аккомпанемент собственных вздохов сыщик спровадил «Победителя» Энъюни в смежную каморку, а сам неспешно приблизился к окну. Устремив взор на раскинувшийся внизу Баклунд, чьи огни мерцали словно отражения мириад звезд, он позволил мыслям свободно растечься:

«Стало быть, моей следующей мишенью станет этот самый заместитель начальника МИ-9, генерал-майор Кьюнас Кольг…»

«А вот виконта Стратфорда, начальника королевской дворцовой стражи, я с чистой совестью могу перепоручить Трисси, этой Ведьме… От нее давненько ни слуху ни духу. Одному богу известно, в каких интригах она нынче барахтается и какие хитроумные капканы плетет, чтобы подобраться к вельможе… Благо, перед отъездом я успел черкнуть ей по нашим тайным каналам, что по уши увяз в других делах и пока выпадаю из игры. Теперь нужно будет подать весточку, что я вновь свободен и готов возобновить наш „деловой“ союз…»

Спустя какое-то время Клейн взял свои мысли в узду и лег в кровать. На сей раз ему даже не пришлось прибегать к медитации — юноша незаметно, дюйм за дюймом провалился в глубокий, безмятежный сон.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как он внезапно распахнул глаза. Обостренная интуиция забила в набат: кто-то только что проник в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд!

«Опять двадцать пять…» — Клейн, не удержавшись, вскинул руку и устало помассировал ноющие виски.

В первый же день по возвращении в Баклунд его вновь безжалостно вырвали из сна посреди глухой ночи.

Глава 976

Фанатик

Одетый в спальный халат Клейн даже не шелохнулся: в его духовном восприятии уже отчетливо проступили «нити духовного тела» незваного гостя.

Иными словами, при желании он мог бы, даже не вставая с постели, превратить всех обитателей особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд в своих послушных марионеток. Впрочем, для полубога, носящего гордый титул «Мага причуд», даже соседи через пару-тройку домов с легкостью попадали в радиус смертоносного контроля.

«Вокруг него роится целая свита духов. Один из них только что помог этому типу перелететь по воздуху и приземлиться на соседний балкон… Это Потусторонний из Пути „Смерти“ или стези „Ночи“? Проворачивать подобные фокусы по силам лишь магам как минимум шестой Последовательности… Пожаловал по душу Ричардсона? Нет, он уверенно шагает прямо к моей спальне. Замер у порога… вскинул правую руку и легонько, не касаясь дерева, сымитировал стук в дверь… Стало быть, он железобетонно уверен, что я почую его присутствие?» Клейн с потяжелевшим, суровым лицом медленно сел на кровати.

Если первые выводы сыщик выстроил, опираясь исключительно на чутье «нитей духовного тела», то дальнейшие действия гостя он уже «разглядел» воочию — картина сама собой вспыхнула в его разуме кристально четким видением.

Шагнув на четвертую Последовательность, Клейн не только обзавелся куда более обостренным даром предчувствия угрозы, присущим «Клоунам», но и совершил фундаментальный скачок в своей способности зачерпывать мощь таинственного измерения над серой мглой. Симбиоз этих двух талантов позволял ему играючи, на приличном расстоянии, силой одной лишь интуиции транслировать в свой мозг детальный облик и повадки неприятеля.

Вдобавок, благодаря всё более глубокому постижению той загадочной обители, юноша научился виртуозно скрывать эманации серого тумана в материальном мире, наглухо укрывая их даже от взоров магов со специфических Путей. По его собственным прикидкам, стоило «Шуту» воссесть над серой мглой, прикрыться «Картой Богохульства» и сжать в руке «Скипетр Морского бога», как Его проецируемая в реальность мощь могла вплотную подобраться к статусу истинного ангела.

Не будь у него этого козыря, Клейн ни за что бы не отважился бросить мисс «Справедливость» на амбразуру против полубога четвертой, а то и третьей Последовательности из стези «Зрителя». И это при том, что тандем серой мглы и бумажного двойника действительно даровал спасительную способность сохранять ледяную ясность рассудка в иллюзорных грезах.

Пока эти мысли молниеносным вихрем проносились в голове, он покинул постель, сунул ноги в тапочки, привычным жестом одернул халат и, приблизившись к креслу-качалке, вальяжно в него опустился:

— Войдите.

Массивная створка хозяйской спальни распахнулась абсолютно бесшумно. Пронизывающий, могильный сквозняк так и не посмел переступить порог, покорно завихрившись в коридоре.

Взору предстал мужчина, чьи возраст и комплекция до боли напоминали самого Дуэйна Дантеса. Смоляные волосы, карие глаза и глубокие, резкие черты лица выдавали в нем типичного лоэнца.