Ритуал возвышения Георга III обернулся глухим фиаско, Он так и не взошел на престол «Темного Императора», и это железобетонно означало, что цель Клейна достигнута. Отныне главным приоритетом было — как унести ноги!

В этот самый критический миг, оседлав хаос от обрушения гробницы, Рейнетт Тинекер, строго следуя их с Клейном уговору, не стала задерживаться ни на секунду и первой скользнула в духовный мир, стремительно отступая в его самые темные пучины.

Сила, которую Она позаимствовала у самой себя из прошлого, уже иссякала до дна!

А та утонченная ангел Сокрытия уже достигла предела поддержания со стороны Клейна, и, обернувшись диковинным миром, Она тоже благополучно, естественным образом испарилась.

Посреди полуразрушенных руин Клейн остался один на один с исполинской рукой «Богомерзкого отродья» Суа, вынырнувшим из седой древности Гермесом, исторической проекцией великого императора Рассела, фантомом Уильяма Августа I, проекцией ангела света и теми раскатами грома, бьющими из ниоткуда, — любая из этих сущностей могла играючи, в два счета стереть его в порошок.

А выудить из пор истории еще одну проекцию ангельского эшелона — задачка, которая ни за какие коврижки не дастся с первой, второй, да даже с третьей или четвертой попытки.

Не теряя ни доли секунды на раздумья, тело Клейна мгновенно налилось призрачной прозрачностью, и юноша отчаянно попытался юркнуть прямиком в поры истории.

Но именно в это самое мгновение в поле его зрения, прямо из серо-белой дымки, внезапно вынырнул гротескный водоворот, сотканный из неисчислимого множества прозрачных червей, хищно выбросивший во все стороны скользкие, прозрачные щупальца.

Заратул!

На сцену вышло истинное тело Заратула!

Он всё это время терпеливо, словно паук, поджидал Клейна в порах истории!

В этот миг процесс погружения Клейна в историю уже перешел точку невозврата, и ему оставалось лишь с леденящим ужасом наблюдать, как его неумолимо затягивает в этот водоворот, таща прямиком в самый эпицентр!

Он попытался звонко щелкнуть пальцами, чтобы спалить очередного бумажного журавлика, но с отчаянием констатировал: высечь даже крошечную искру пламени было попросту немыслимо.

Заратул, уже успевший провести разведку боем, досконально раскусил его козыри, и, опираясь на абсолютное, подавляющее превосходство в статусе и власть над доменом чудес, Он наглухо лишил Клейна контроля над огнем!

Вдобавок духовная интуиция набатом вопила сыщику: конечная точка его «Странствия» каким-то гротескным, извращенным образом намертво спаяна с тем самым водоворотом из прозрачных червей.

Вырваться из этого капкана было нереально, а выудить из пор истории стоящую подмогу он уже не успевал.

«Провидец» отродясь не выступает без железобетонной подготовки.

Сотканный из прозрачных червей водоворот медленно, зловеще вращался, радушно встречая этот «добровольный визит» Клейна, а склизкие, прозрачные щупальца с непреодолимой, подавляющей грацией потянулись к нему.

Они хищно метнулись к Клейну, вот только мертвой хваткой оплели лишь древний фолиант в темно-коричневом переплете.

На обложке этой книги всё еще алел свежий мазок крови.

«Дневник путешествий Гросселя»!

В ту самую, фатальную долю секунды Клейн умышленно прокусил себе палец и, позволив крови оросить обложку «Дневника путешествий Гросселя», молниеносно, со свистом юркнул прямиком в книжный мир, благополучно выскользнув из смертоносного капкана Заратула.

Едва ступив под своды книжного мира, Клейн без промедлений вытянул руку и хищно ухватился за пустоту, выуживая из пор истории ту самую марионетку, которой владел лишь короткий миг.

Хевена Рамбиса!

— Клейн загодя успел проверить: здесь вполне реально призывать проекции из подлинной истории, ведь это измерение всё равно было плотью от плоти «Замка Истока», да и мольбы к «Шуту» из книжного мира долетали без сучка без задоринки. Разумеется, дай этот финт осечку, у Клейна в рукаве был припрятан запасной козырь: выудить из книжной истории саму «Справедливость» Одри!

Как ни крути, ему кровь из носу требовался адепт Пути «Зрителя» из средних или высших эшелонов, чтобы протащить его в Океан коллективного бессознательного, ворваться в «Город Чудес» Ливишид и пробиться к Залу Честности.

И провернуть это следовало молниеносно, ведь Клейн ни сном ни духом не ведал, сколько времени понадобится Заратулу, ангелу первой Последовательности, чтобы взломать секрет «Дневника путешествий Гросселя», и не отважится ли тот грубой силой вломиться прямо в этот книжный мир.

Ему оставалось лишь рвать жилы, борясь за каждую драгоценную секунду!

Источающий мягкую утонченность Хевен Рамбис, облаченный в безупречный строгий костюм с темно-красным галстуком-бабочкой, с пугающей, слегка одеревенелой миной мертвой хваткой вцепился в Клейна, и они разом нырнули в Океан коллективного бессознательного, сотканный из мириад переплетающихся теней и света.

Опираясь на сокрушительную мощь «Манипулятора», они на запредельной скорости промчались сквозь это измерение, и им понадобились считанные секунды, чтобы вынырнуть прямо перед входом в Зал Честности в «Городе Чудес» Ливишиде.

Клейн молниеносно сбросил контроль над марионеткой Хевена Рамбиса и, подгоняемый ревущим ураганом, сорвался на бег, пулей проскочив сквозь монументальные врата.

Мчась мимо верениц пестрящих сочными, первозданными красками фресок, его внутренний монолог гулким эхом раскатился под сводами чертога:

'Шансы выудить из пор истории артефакт «0–08» здесь должны взлететь до небес…

Если набросать или написать им что-нибудь в самом конце левой фрески, это неминуемо ударит по материальной реальности…

И тогда, благодаря этой виртуозной режиссуре, можно будет заставить Заратула допустить фатальный промах, позволив мне нащупать безопасную тропу для отступления…'

'Нет, куда сподручнее втянуть в эту кровавую баню клона Амона, дабы тот намертво связал боем Заратула. Провернуть такой финт будет на порядок легче…

Немудрено, что Богиня закинула удочку и выманила Амона прямиком в Баклунд…

Правая фреска олицетворяет этот книжный мир. Стало быть, с помощью «0–08» можно набросать здесь временную дверь, чтобы я благополучно унес ноги…'

Мчась во весь опор, Клейн на ходу непрерывно, раз за разом делал правой рукой хищные хватательные движения прямо в пустоту.

Пять попыток, десять, двадцать… И вот, когда Клейн в очередной раз виртуозно выудил крохи мощи у самого себя из прошлого, его правая рука внезапно налилась свинцовой тяжестью. Юноша с усилием вытащил наружу слегка потускневшее, старинное перо.

Артефакт «0–08»!

В следующую же секунду Клейн очутился перед исполинским обломком колонны, обхватить которую не хватило бы и десятка человек.

Монолит всем своим видом дышал седой, первобытной древностью — то был не что иное, как исконный престол «Дракона Воображения» Ангелведа.

Ювелирно обогнув каменную махину, Клейн приблизился к самому краю фрески. Вскинув перо «0–08», он уже изготовился нанести первый штрих.

До сего мига он благоразумно не отваживался проверять, какую отдачу спровоцирует использование «0–08» в этих стенах. Его до смерти грызла паранойя, что малейшая аномалия заставит брата Амона почуять неладное, и тот загодя раскусит его дерзкий план сорвать восхождение Георга III на престол «Темного Императора».

Однако прямо сейчас ломать голову над конспирацией нужды больше не было. Он мог с чистой совестью и абсолютной самоотдачей плести ту самую нить сюжета, что была ему позарез нужна.

Но внезапно перо «0–08», уже занесенное над стеной, бесследно испарилось! Оно растаяло в небытии задолго до того, как иссяк лимит его поддержания!

«Какого дьявола…» — Клейн впал в глухой, искренний ступор.

И тут же с леденящим ужасом констатировал: Зал Честности отчего-то не стал транслировать эту его мысль вслух. Вокруг воцарилась глухая, звенящая тишина.

Интуиция набатом ударила по нервам. Клейн медленно, дюйм за дюймом, обернулся. Его взору предстало поистине сюрреалистичное зрелище: тот самый дышащий древностью каменный обломок колонны невесть когда успел обернуться монументальным, уходящим ввысь на добрую сотню метров распятием.

А прямо перед этим крестом возвышался исполинский, размытый силуэт. Казалось, Он взвалил на свои плечи бремя всего мироздания, взирая на всё живое с безграничным, всепрощающим милосердием.

Под сводами Зала Честности из ниоткуда выросли стройные ряды черных стульев с высокими спинками, однако молящийся на них был лишь один.

Этот человек сидел прямо по центру первого ряда, благоговейно смежив веки. Облаченный в нарочито простую, аскетичную белую сутану, он носил густую тускло-золотую бороду, укрывавшую нижнюю половину его лица. Его руки были кротко сцеплены в замок на груди, прямо поверх заурядного серебряного крестика, а всё существо источало теплую, пугающую безмятежность.

Адам.

Предводитель Ордена Сумеречных Отшельников, Король Ангелов Адам.

Клейн ни сном ни духом не почуял, когда именно эта сущность соизволила явиться в чертог.

В этот самый миг Адам плавно поднял голову. Подняв веки, Он явил миру кристально чистые, словно у невинного младенца, глаза.

Медленно поднявшись на ноги и сохраняя на лице абсолютное миролюбие, Он заговорил:

— Георг III бесславно пал, Лоэн понес сокрушительный урон. Интис больше не станет отсиживаться в сторонке: они не упустят шанса и бросятся в атаку. Отныне пламя этой грандиозной войны по-настоящему захлестнет весь мир.

— Подобный финал… ты готов его принять?

Глава 1150

Отчаянный побег

Хотя в Зале Честности напрочь отсутствовало само понятие температуры, Клейна то бросало в пронизывающий холод, то обдавало обжигающим жаром. Юноша искренне порывался сказать хоть пару слов в свое оправдание, но, приоткрыв рот, так и не нашелся, что ответить.

В глухом молчании выдержав взгляд кристально чистых глаз Адама, в которых отражался его собственный силуэт, Клейн спустя несколько долгих секунд с явным трудом выдавил:

— Я принимаю это…

— Но впредь я приложу все мыслимые усилия, чтобы свести к минимуму причиненный войной урон, покуда я жив.

Выдержав короткую паузу, он свинцово-суровым тоном задал вопрос:

— Это и есть тот самый ценник, что ты выставил за свои дары?

— Когда тот аскет произнес твое истинное имя, ты уже тогда положил глаз на эту книгу и втайне расставил свои капканы?

Облаченный в аскетичную белую сутану Адам благоразумно не проронил ни звука. Неспешным, размеренным шагом Он подошел к левой стене с фресками. Замерев перед одной из них, Он слегка вскинул голову и погрузился в безмолвное, безмятежное созерцание.

На этом полотне фолиант в переплете из пергамента воспарил к облакам, пронзил звездную высь и рухнул прямиком в исполинскую когтистую лапу.

Спустя какое-то время Адам теплым, умиротворяющим голосом изрек:

— Можешь идти.

В ту же долю секунды Клейн физически ощутил, как Зал Честности, «Город Чудес» Ливишид и Океан коллективного бессознательного книжного мира разом, словно сговорившись, исторгли его. Тело юноши против воли оторвалось от земли, и он пулей вылетел прочь.

В процессе этого полета он воочию узрел, как Адам неспешно вернулся в самый авангард стройных рядов черных стульев. Намертво сжав в руке серебряный крестик, Он благоговейно смежил веки и истово вознес мольбы тому исполинскому, размытому силуэту.

За пределами Океана коллективного бессознательного прямо в полувоздухе абсолютно бесшумно соткались призрачные врата, ведущие во внешний мир.

Сам книжный мир тоже принялся отторгать Клейна, грубо «выдавливая» его сквозь распахнутые створки.

В мгновение ока Клейн рухнул обратно в материальную реальность. Он вновь очутился перед пеленой серо-белой мглы, балансируя в состоянии погружения в поры истории.

Вот только в отличие от недавнего расклада, тот самый гротескный водоворот из мириад прозрачных червей больше не держал его на мушке. А «Дневник путешествий Гросселя», намертво оплетенный почти незримыми, склизкими щупальцами, едва уловимо вздрогнул и бесследно растворился в воздухе.

Не имея времени даже на то, чтобы посокрушаться о потере, Клейн, чьи мысли неслись вскачь, на чистых инстинктах сделал свой выбор.

Сменив вектор, он отчаянным рывком нырнул в серо-белую мглу, благополучно укрывшись в мерцающем световом осколке — тех самых порах истории.

Однако уже в следующую секунду Клейна прошибло леденящим раскаянием, потому что склизкие, вселяющие первобытный ужас щупальца Заратула беспрепятственно просочились прямиком в серо-белую мглу. Водоворот из неисчислимых прозрачных червей с треском распался, обернувшись ревущим приливом, который молниеносной лавиной обрушился прямо на него.

Заратул, дьявол Его побери, был способен вести бой прямо в порах истории!

В этом и крылась та самая сокрушительная, абсолютная власть высших эшелонов над низшими в рамках одного и того же Пути.

Никто не умел так виртуозно пускать в расход полубогов-«Провидцев», как полубог той же стези, стоящий на ступень выше.

Клейн не стал тратить ни доли секунды на раздумья. Точь-в-точь как во время своего недавнего возвышения, он пустился в отчаянный забег сквозь калейдоскоп световых осколков, устремляясь в самые непроглядные пучины исторического тумана.

Крах тайной усыпальницы, воздушный налет на Баклунд, трагедия Великого баклундского смога — эти вехи одна за другой молниеносно проносились мимо. Увы, набатный звон духовной интуиции не только не стихал, но и набирал всё более пугающую мощь.

Он даже уже «узрел», как густая, непроницаемая тень стремительно настигает его, готовясь наглухо накрыть собой.

Это был тот самый прилив, сотканный из прозрачных червей и склизких щупалец!

Клейн рвал жилы, убегая без оглядки, и попутно неистово, раз за разом чеканил в уме сакральные титулы «Богини Вечной Ночи» на языке гигантов. Он отчаянно уповал на божественную благодать — это было единственное, на что у него еще хватало силенок, и Богиня оставалась в данный момент единственной сущностью в мире, которой было по зубам вытащить его с того света.