Тут же раздался мелодичный, звенящий перезвон, эхом раскатившийся по округе. Этот звук мягко умиротворил разум Джошуа, сняв свинцовое напряжение и тревогу.

— Никаких проблем, — Антилна перевела взгляд на Вождя Колина Илиада.

В глазах Колина к этому моменту уже хищно проступили два сложнейших, темно-зеленых символа. Несколько секунд посверлив Джошуа взглядом, старец утвердительно кивнул:

— Не факт, что это иллюзия, но ты обязан маниакально следить за любыми странностями в собственном теле.

Убедившись, что Вождь встал на его сторону, Джошуа с нескрываемым облегчением выдохнул:

— Слушаюсь.

Отложив эти тревоги на задний план, разведывательный отряд Города Серебра продолжил свой спуск по монументальной лестнице, щедро залитой лучами сумерек. Пролет за пролетом.

Как вдруг тишину разорвал чей-то сдавленный стон, и его услышали абсолютно все.

Деррик Берг краем глаза уловил леденящую картину: Джошуа вскинул обе руки и мертвой хваткой вцепился в собственное горло.

Будучи «Рыцарем Рассвета», он обладал воистину сокрушительной, колоссальной силищей. Едва из его рта вырвался хрип, как раздался жуткий хруст — его собственные ладони намертво переломили ему шейные позвонки.

Лицо Джошуа гротескно, до неузнаваемости перекосило, и он рухнул наземь. В его стекленеющих глазах застыло невыразимое, первобытное неверие:

Тем, кто безжалостно пустил его в расход, оказался он сам!

«…» И пускай Деррик вкупе с остальными бойцами не успели молниеносно переварить случившееся, въевшиеся в кровь тренировки и богатый багаж выживания в непроглядной тьме взяли свое. Отряд на чистых инстинктах мгновенно перестроился в боевой порядок, ощетинившись в ожидании неминуемой, грядущей атаки.

Но следом их слух резанул еще один приглушенный стон.

И на сей раз он исходил от старейшины-«Пастыря» Ловии.

Лицевые мышцы этой щеголяющей серебристо-серыми длинными локонами леди конвульсивно сжались, забившись в тошнотворных, мерзких судорогах — казалось, прямо сквозь её кожу вот-вот прорастет совершенно иное, чужеродное лицо.

Она с глухим стуком рухнула на колени прямо на широкие ступени. Её поза кричала о невыносимой, первобытной агонии.

Её руки медленно, но с неотвратимой, пугающей неизбежностью потянулись вверх, намертво смыкаясь на собственной шее.

В ту самую секунду, когда Ловия уже изготовилась приложить сокрушительную силу, из пустоты метнулись два прямых клинка, щедро смазанных серебристо-серой мазью. Они виртуозно, хирургически точно поддели и отбросили её кисти в стороны.

Это загодя изготовившийся «Охотник на Демонов» Колин нанес свой превентивный удар.

Тело Ловии пробила мощная судорога. Женщина уткнулась лицом в самые камни и, широко распахнув рот, принялась изрыгать из себя один за другим комки пережеванной плоти и окровавленные ошметки внутренних органов.

С шумом выдохнув, она, казалось, наконец-то пришла в себя. Опершись на локти, старейшина проползла на полшага вперед и, распластавшись ниц, принялась истово, с пугающим, первобытным благоговением пожирать обратно всё то кровавое месиво, что только что исторгла из себя.

«Охотник на Демонов» Колин, чье лицо пестрело россыпью застарелых шрамов, с ледяным спокойствием взирал на этот гротескный спектакль, благоразумно не пытаясь её остановить.

В конце концов Ловия вскинула голову. Её бледно-серые, напрочь лишенные фокуса глаза уставились в никуда, и она глухо проронила:

— Это Скверна.

— Скверна, таящаяся в душе каждого.

— У тебя есть способ с этим сладить? — голос Колина прозвучал абсолютно бесстрастно, без малейших колебаний.

Ловия без тени сомнения кивнула:

— Есть.

Не успело эхо её слов растаять в воздухе, как она правой рукой намертво перехватила указательный палец левой. С тошнотворным, сухим хрустом она выломала его с корнем, с мясом и кровью оторвав фалангу, и небрежно сунула этот кровоточащий кусок плоти прямо себе в рот. Смачно пережевывая собственные кости, женщина принялась глухим шепотом бормотать:

— Создатель всего сущего;

— Владыка, таящийся за теневой завесой;

— Изначальная скверна всех живых существ…

Сакральные титулы «Истинного Творца»… У Деррика предательски дернулось веко. Юноша нутром почуял: в окружающем пространстве только что произошел какой-то неуловимый, паранормальный сдвиг.

Те самые оранжево-красные лучи сумерек налились кричащей густотой, их оттенок стал до пугающего близок к цвету запекшейся крови.

В таинственных чертогах над серой мглой лицо «Шута» Клейна мгновенно окаменело, налившись свинцовой суровостью.

И пускай его «Истинное Зрение» не выхватило во мраке никаких конкретных силуэтов, он спинным мозгом ощутил, как откуда-то из немыслимой дали на него устремился чужой, подавляющий взгляд. Этот взор бесцеремонно вторгался в его собственные наблюдения, наглухо глуша четкость картинки и безжалостно урезая радиус охвата.

Ко всему прочему, этот взгляд источал поистине диковинную, до боли знакомую ауру.

Да уж, как тут не узнать, коли почти вся моя жизнь с момента переселения прошла бок о бок с Ним! Его Божественный отпрыск, Его оракулы, те сосуды, в которые Он жаждал снизойти, наследие Его фанатиков, Его собственный безумный, сводящий с ума бред, мириады запечатлевших Его фресок… В это самое мгновение Клейн мог вынести железобетонный вердикт: тем, кто устремил свой всевидящий взор на разведывательный отряд Города Серебра, был не кто иной, как сам «Истинный Творец».

Положа руку на сердце, стоило лишь Ловии затянуть сакральные титулы этой сущности, как Клейн едва не сорвался. Юноше до смерти хотелось тут же обрушить на ее голову сокрушительный «Шторм молний», выжегши проблему с корнем еще до того, как она пустит ростки. Однако он титаническим усилием воли усмирил этот порыв. Увы, у него банально не было железобетонной гарантии, что одним ударом удастся стереть в порошок этого «Пастыря». Тот злой дух, которого Ловия «выпасала», сам по себе обладал статусом третьей Последовательности. И пусть он давно испустил дух, его нынешняя боевая мощь по-прежнему барахталась на уровне четвертой ступени. Выстоять пару-тройку мгновений под градом «Шторма молний» — атаки, пускай и колоссальной, но всё же не дотягивающей до подлинного ангельского калибра — для этой бестии не составило бы труда.

А уж если «Шут» не сможет играючи, легким мановением руки пустить Ловию в расход, то в пронзительных глазах «Охотника на Демонов» Колина это неминуемо будет расценено как проявление слабости.

Ко всему прочему, Клейн нутром чуял: сам Колин Илиад только рад тому, что старейшина-«Пастырь» Ловия возносит мольбы «Истинному Творцу». Старец явно вознамерился пустить эту угрозу в ход как противовес, дабы выстроить некий шаткий баланс сил против самого господина «Шута».

Подобные игры перед ликом истинных божеств граничили с вопиющим святотатством и могли в два счета взбесить этих заоблачных сущностей. Вот только у Колина Илиада попросту не было иного выхода. Доверять на слово ни «Шуту», ни «Истинному Творцу» он не желал, да и не имел права. Ему оставалось лишь рвать жилы, поддерживая этот хрупкий статус-кво и виртуозно балансируя на самом краю пропасти.

Лишь при таком раскладе Город Серебра мог надеяться избежать внезапного, тотального уничтожения — участи тех бесчисленных городов-государств, что уже давно сгнили в непроглядной тьме, наглухо погребенные под вековой пылью истории.

«Какая досада… Окажись сейчас „Неомраченный крест“ в моих руках, я бы зачерпнул всю доступную мне мощь из таинственного измерения над серой мглой и почти стопроцентно сумел бы мгновенно стереть в порошок этого злого духа Серебряного Рыцаря… Как-никак, абсолютное, природное превосходство…» — Клейн беззвучно, с горечью вздохнул, покорно смирившись с текущим развитием событий.

— В конце концов, он и сам до последнего момента не чуял в Джошуа ни малейших аномалий. Лишь когда этот боец Города Серебра в багрово-красных перчатках мертвой хваткой вцепился в собственное горло, сыщик воочию узрел, как его душа наливается свинцовой, гнилостной серостью.

Как и вещала старейшина-«Пастырь», это была «Скверна», проросшая из самых недр его собственного естества. По своей сути этот процесс ничуть не отличался от морального разложения под гнетом алчности или похоти, а потому отследить его извне было архисложно.

«Тот самый пролет лестницы почти наверняка пропитан остаточными эманациями божественной мощи „Скверны“. Эта порча намертво въелась в само окружение, став невидимой и невыразимо смертоносной… Прежние каменные големы, будучи безмозглыми чурбанами без капли духовности, играючи избежали этого проклятия… А если судить по сакральным титулам, то „Истинный Творец“ безраздельно властвует над изначальной Скверной всего сущего. Одного лишь Его всевидящего взора хватило, чтобы подавить эту агрессивную порчу…» — Клейн титаническим усилием воли выровнял душевное равновесие и продолжил неотрывно наблюдать за разворачивающимся спектаклем.

В процессе этого созерцания его мозг невольно зацепился за один занятный вопрос:

А не восседает ли прямо сейчас «Истинный Творец» в Своем собственном божественном царстве, точно так же, как и он сам, с интересом созерцая прямую трансляцию похождений разведывательного отряда Города Серебра?

«…На Земле таких ребят кличут зрителями одного стрима… А если я сейчас закину ребятам парочку „донатов“, раскошелится ли „Истинный Творец“ на более щедрые чаевые?» — подобными абсурдными, полными едкой самоиронии мыслями Клейн отчаянно силился сбить то леденящее напряжение и животную тревогу, что захлестнули его под тяжестью взгляда «Истинного Творца».

Как-никак, это подлинное, истинное божество, и ни Адаму, ни Амону с Ним не сравниться!

Тем временем старейшина-«Пастырь» Ловия уже поднялась на ноги. На месте вырванного с корнем указательного пальца левой руки, извиваясь, стремительно отросла новая плоть.

Она перевела немигающий взгляд на Вождя Колина Илиада и проронила:

— Эта зона очистилась от Скверны.

Это железобетонно означало, что лестничный пролет больше не таит в себе столь фатальной угрозы.

По-хорошему, в подобных ситуациях разведывательный отряд даже не подумал бы возиться с трупом Джошуа. Будь то марш-бросок вперед или тактическое отступление — тратить драгоценное время, задерживаясь в аномально гиблом месте, было смерти подобно: это неминуемо повлекло бы за собой новые жертвы. Впрочем, раз уж старейшина Совета Шести Ловия с абсолютной уверенностью заявила, что угроза миновала, они вполне могли позволить себе крошечную передышку и распорядиться останками.

Деррик вернул Хайму его прямой двуручный меч и подошел к телу Джошуа. Замерев на пару секунд и вперив в убитого тяжелый взгляд, паренек нагнулся, подобрал его багрово-красную перчатку и сноровисто натянул её на свою левую руку.

Юноша кристально ясно помнил, как Джошуа при каждом удобном случае кичился этой паранормальной диковиной, добытой в одной из вылазок. В памяти еще свеж был и тот момент, когда они только-только покидали лагерь в городе Полудня, и товарищ обмолвился: мол, как только эта экспедиция благополучно завершится, ему в принудительном порядке подберут пару для брака, и одному богу известно, кто станет его суженой. А теперь, спустя какой-то жалкий час, этот самый соратник превратился в ледяной, бездыханный труп.

Для жителей Города Серебра подобные трагедии были до одури банальной, повседневной рутиной. Никто не стал заламывать руки, рыдать или биться в истерике. Их души лишь вновь затопило то самое, намертво въевшееся в кровь и кости чувство — глухой, свинцовый сплав из первобытной тоски и скорби.

Они безмолвно созерцали, как Деррик вскинул левую руку, направив раскрытую ладонь прямо на тело Джошуа.

Сноп яростного, ревущего пламени вырвался наружу, безжалостно поглотив того, с кем они еще пару минут назад бились плечом к плечу.

Когда огонь отполыхал, «Охотник на Демонов» Колин сноровисто прибрал к рукам выкристаллизовавшуюся Потустороннюю характеристику, а остальные члены отряда, зачерпнув по горсти пепла, бережно ссыпали прах во внутренние карманы своих одеяний.

В звенящем молчании отряд возобновил спуск. Добравшись до самого подножия монументальной лестницы, они узрели уходящий ввысь дворец, щедро залитый лучами сумерек. А прямо за ним угадывалась сеть коридоров и лестниц, ведущих в иные сектора.

Исполинские врата дворца были распахнуты настежь, вот только нутро зияло кромешной, непроницаемой тьмой, куда не мог пробиться ни единый лучик света.

«Охотник на Демонов» Колин, скрупулезно прощупав обстановку цепким взглядом, сухо бросил:

— В точности как и снаружи.

Его подтекст читался кристально ясно: им надлежало пустить в ход весь доступный арсенал, чтобы сохранить освещение и ни за какие коврижки не позволить мраку поглотить себя с головой.

Повинуясь приказу, Хайм немедля активировал «Неомраченный крест», окатив весь отряд благодатным, очищающим сиянием. А воительница Антилна запалила керосиновую лампу, взяв её в руку, дабы подстелить соломку на случай, если артефакт вдруг даст осечку.

Процессия переступила порог, оказавшись под сводами поистине монументального, гулкого чертога. Эхо их шагов раскатывалось всё дальше и дальше, бесследно растворяясь в пугающей пустоте — ни единого звука не возвращалось обратно.

Пока они брели в этом мраке, веки Деррика внезапно налились свинцовой тяжестью, и юношу накрыла сокрушительная, непреодолимая волна сонливости.

В этот самый миг барабанные перепонки резанул яростный, предостерегающий рык Вождя:

— Не спать!

Деррик судорожно вздрогнул, молниеносно вынырнув из оцепенения и стряхнув с себя ту липкую, парализующую усталость, не дававшую разомкнуть глаз.

И в ту же долю секунды одна из воительниц безвольным кулем рухнула на каменные плиты, судя по всему, провалившись в глубокий, беспробудный сон.

А затем её силуэт попросту испарился из реальности. Она исчезла. Бесследно растаяла в пустоте прямо на глазах у ошарашенных товарищей!