Дождавшись, пока всё уляжется, Деррик, не сводя напряженного взора с чащи впереди, с недоумением поинтересовался:

— Что это, во имя всех богов, было? Не похоже ни на мстительных духов, ни на призраков, ни на злых духов…

«Охотник на Демонов» Колин обвел округу тяжелым, цепким взглядом и медленно, с расстановкой произнес:

— Некие остаточные эманации… Судя по всему, они намертво сплелись с силой сумерек, породив определенную мутацию.

«Сроду не видывал подобных тварей…» — Деррик еще крепче стиснул «Неомраченный крест», предусмотрительно переместив нетронутый палец прямо на один из острых шипов.

Благодаря узконаправленной, выжигающей скверну мощи «Неомраченного креста» дальнейшее продвижение отряда прошло на удивление гладко. Вскоре они благополучно добрались до самых недр увядающего леса. Сквозь мертвые стволы деревьев уже смутно проглядывали очертания далекого обрыва и клубящиеся оранжево-красные облака.

Здесь масштаб разрушений был еще не столь фатальным. Кроны и сучья по-прежнему густо сплетались в небесах, наглухо перекрывая доступ застывшим сумеркам и погружая этот пятачок в густой, свинцовый полумрак.

Осторожно обогнув этот глухой участок, Деррик внезапно узрел, как впереди резко посветлело. И тут же его взгляду предстали два возвышающихся, пепельно-серых, изъеденных временем каменных монумента.

Юноша даже не успел их толком разглядеть, как мириады сумеречных лучей, пробивающихся сквозь прорехи в листве, вдруг диковинным образом преломились. Сплетаясь воедино, они стремительно вылепили исполинский, высотой под десять метров, силуэт.

Фигура казалась донельзя размытой, но при этом дышала незыблемым, первобытным величием, словно это была проекция, отброшенная прямиком из мифической древности.

Тварь щеголяла пепельно-синей кожей и была облачена в серебристо-серые латы, густо покрытые ржавыми, похожими на запекшуюся кровь пятнами. На ее лице полыхал сгусток света, до боли напоминающий заходящее солнце — судя по всему, это заменяло ей глаза. Одно лишь присутствие этой бестии заставляло окружающие деревья и саму ткань пространства с хрустом изгибаться, неминуемо ввергая всё сущее в пучину упадка и тлена.

При виде этого леденящего душу зрелища, без всяких на то логических причин, в умах всех присутствующих молниеносно вспыхнула одна и та же мысль:

— Король Гигантов, древний бог Олмир!

Кожа Джошуа, Хайма, Антилны и прочих следопытов мгновенно пошла буграми, дюйм за дюймом наливаясь пепельно-синим оттенком. А меж бровей у них начала тошнотворно извиваться плоть, словно изнутри рвался наружу какой-то гротескный монстр.

Весь отряд в один миг оказался в шаге от потери контроля.

Им даже не довелось воочию узреть подлинную мифическую ипостась. Хватило лишь приблизиться к этому фантому, чтобы признаки фатального срыва обрушились на них лавиной, становясь всё более необратимыми.

Деррик Берг переносил этот прессинг чуть легче. Кристально чистое сияние «Неомраченного креста» плотно окутало юношу, одарив его живительным теплом и позволив на краткий миг воздвигнуть щит против смертоносного увядания.

В эту самую секунду Колин Илиад уже хищно пригнулся. Сжимая пару клинков, густо смазанных целебными мазями, он с пугающей, ураганной скоростью рванул прямо на этот леденящий душу силуэт.

Вот только «Охотник на Демонов» не стал переть напролом по прямой. Его движения были диковинными и рваными: раскачиваясь из стороны в сторону, старец виртуозно, словно скользя по волнам, сокращал дистанцию до врага.

Монументальный фантом, возвышающийся посреди сумерек, взирал на эту атаку глазами, подобными заходящему солнцу. В них не читалось ни малейших проблесков эмоций, словно перед следопытами застыло высеченное из камня изваяние.

Внезапно сгусток света на его лице ослепительно мигнул.

Тварь резко припала к земле и с чудовищной силой впечатала оба пудовых кулака в почву.

Бум!

Земля под ногами зашлась в судорожной дрожи, с треском расколовшись надвое. Деррик вкупе с остальными напрочь растеряли равновесие, зашатавшись и едва не рухнув в образовавшуюся пропасть.

Однако «Охотник на Демонов» Колин, сыграв на опережение, пружинисто взмыл ввысь, взлетев на добрый десяток метров. И с этой заоблачной высоты, всем своим весом, обрушил на врага сокрушительный, крестообразный удар обоими клинками.

В этот миг тот самый сотканный из древних мифов силуэт играючи выдернул из зияющего разлома иллюзорный, отлитый из сумеречного света исполинский меч и с диким ревом рубанул им прямо перед собой.

В воздухе мгновенно соткался ревущий, оранжево-красный шторм из чистого света, который безжалостной лавиной устремился на застывшего позади «Охотника на Демонов» Деррика и остальных следопытов.

Там, где проносилось это слепящее море лучей, деревья мгновенно увядали, а земля обращалась в сухой песок. Абсолютно всё неминуемо, без единого шанса на спасение, срывалось в бездну тлена и гниения.

Бам!

Рожденный сумерками сокрушительный шквал с оглушительным звоном разбился о незримую стену, заставив весь лес жалобно, испуганно содрогнуться.

Невесть когда старейшина-«Пастырь» Ловия успела вынырнуть прямо сбоку от Деррика. А перед ней уже возвышался призрачный, монументальный фантом, с ног до головы закованный в серебряные латы.

Этот рыцарь, чьи глаза полыхали кроваво-багровым огнем, тяжело рухнул на одно колено. С силой вогнав иллюзорный двуручный меч прямо в почву, он виртуозно выковал ту самую незримую, железобетонную преграду.

Лязг!

Синхронно с этим двойной разящий выпад «Охотника на Демонов» Колина с треском впечатался в шкуру того самого исполинского, дышащего первобытной божественной мощью фантома. От удара во все стороны брызнул ослепительный, неистовый рой электрических разрядов.

В буйстве этого серебристо-белого шторма леденящая душу тварь не получила ни единой царапины. Разве что её серебристо-серая броня, густо измазанная кровавыми кляксами, едва заметно потускнела.

Колин, оседлав отдачу от собственного удара, вновь пружинисто взмыл ввысь. Крутнувшись в воздухе, он изготовился к новой, еще более яростной атаке.

В этих гиблых, пропитанных увяданием землях Вождь благоразумно не отваживался обнажать свою форму мифического существа, до смерти боясь, что последствия окажутся фатальными и необратимыми.

Удостоверившись, что удар этого реликтового монстра надежно отбит, Деррик, ведомый внезапной, обжигающей дрожью в зажатом «Неомраченном кресте», без промедлений с силой вдавил палец прямо в острый шип.

Алая кровь вкупе с пронзительной болью хлынули в недра распятия. Артефакт тут же изверг из себя ослепительное, кристально чистое сияние. Взмыв в небеса, лучи резко преломились и ревущим водопадом рухнули вниз, в мгновение ока наглухо затопив ту самую закованную в латы тварь с глазами-закатами.

В этом первозданном, дышащем святым величием свете исполинский фантом застыл как вкопанный. Монстр словно напоролся на своего абсолютного, непреодолимого палача, а его пропитанная сумерками серебристо-серая броня начала дюйм за дюймом, с шипением плавиться и таять.

Не упустив этот безупречный шанс, призрачный рыцарь, подчиняющийся старейшине-«Пастырю» Ловии, резким рывком вырвал из земли свой иллюзорный клинок. Сопровождаемый мириадами то исчезающих, то вновь вспыхивающих серебристых пространственных разломов, фантом молниеносно, сокрушительно рубанул по оцепеневшему врагу.

Тем временем оба прямых меча «Охотника на Демонов» Колина, уподобившись лучам восходящего солнца, крест-накрест обрушились с небес, наглухо укрыв голову древней бестии разящим светом.

Джошуа, Хайм и остальные следопыты, не теряя ни доли секунды, синхронно вложили все силы в собственные, самые убойные атаки.

Спустя три сокрушительные волны атак этот призрачный, словно явившийся сквозь саму ткань пространства и времени силуэт наконец-то не выдержал и начал распадаться, осыпаясь мириадами пылающих, оранжево-красных искр, подобных догорающему пламени.

«Охотник на Демонов» Колин тяжело приземлился на ноги. Смерив угасающий морок тяжелым взглядом и на мгновение погрузившись в раздумья, старец изрек:

— Судя по всему, это лишь остаточная воля Короля Гигантов, возжелавшая защитить сие место. За минувшие тысячелетия она намертво сплелась со здешней аурой, обретя некую толику мощи и физическую оболочку, став по своей сути разновидностью злого духа.

— И какую же, во имя всех богов, тайну прячет эта земля…

Услышав вердикт Вождя, все следопыты, как по команде, устремили взоры вперед — туда, где еще секунду назад возвышалась эта неодолимая, леденящая душу преграда, и воздух вмиг налился свинцовой, гнетущей тяжестью.

«Хвала небесам, это всего-навсего злой дух, для которого „Неомраченный крест“ выступает абсолютным, безжалостным палачом… Подумать только: лишь крошечный огрызок Его былой воли, практически лишенный подлинной силы, спустя тысячелетия всё еще внушает такой животный, первобытный ужас… Страшно даже вообразить, на что способен истинный древний бог во плоти… Стоп, а с какой стати Он так маниакально, до потери рассудка рвался защищать этот пятачок? Неужто здесь и впрямь покоятся Его родители?» — Деррик, с колоссальным облегчением выдохнув, терзаемый жгучей смесью недоумения и любопытства, тенью последовал за Вождем и остальными к двум монументальным надгробиям.

«Фух… Похоже, мне марать руки не придется… Положа руку на сердце, этот „Неомраченный крест“ в недрах „Двора Короля Гигантов“ — просто божественный чит, работающий настолько безупречно, что меня грызут нешуточные подозрения: а не было ли это изящной многоходовочкой самого Адама?» — парящий над бескрайней серой мглой Клейн тоже с шумом перевел дух, слегка опустив зажатый в руке, изготовившийся к карающему удару «Скипетр Морского бога».

Следом его взгляд тоже прикипел к тому самому пятачку, что воля Короля Гигантов отчаянно силялась уберечь от чужих глаз даже спустя тысячи лет.

Первым делом взор выхватил две испещренные вековой эрозией, древние каменные стелы, на которых кристально ясно проступали высеченные на языке гигантов два слова: «Отец» и «Мать».

Эти руны таили в себе невыразимую, первобытную мистику, способную резонировать с самими силами природы. Одно лишь мимолетное касание взглядом этих надписей рождало в душе жгучий, разрывающий коктейль из щемящей тоски, всепоглощающей скорби, невыносимой боли и свинцового чувства вины, ядовитым туманом просачиваясь в разум и безжалостно придавливая дух к земле.

Прямо за этими монументами зияла сама усыпальница, вот только кто-то уже успел варварски разворотить её до основания, обнажив сокрытые в недрах два непроницаемо-черных, тяжелых саркофага.

Крышки этих гробов были кем-то бесцеремонно сдвинуты в сторону — словно незримый мародер или исследователь вознамерился железобетонно удостовериться в их содержимом. Из-за этого две покоящиеся внутри пепельно-серые, иссохшие груды костей щедро купались в пробивающихся сквозь кроны деревьев лучах сумерек, отчего останки налились пугающим, оранжево-багровым, как свежая кровь, оттенком.

Оба скелета имели абсолютно человеческие пропорции. При этом рост одного из них не превышал метра девяноста, тогда как второй едва дотягивал до метра восьмидесяти.

Глава 1115

Внутри Двора Короля Гигантов

Оба человекоподобных скелета выглядели абсолютно заурядно: рост одного не превышал метра девяноста, а второго едва дотягивал до метра восьмидесяти, однако парящему над серой мглой Клейну это зрелище нанесло поистине невообразимый, леденящий душу удар.

В это самое мгновение ему почудилось, будто он вновь перенесся в тот миг, когда воочию узрел Врата Света и свисающие «коконы»: и пускай палитра эмоций разительно отличалась, само первобытное, сокрушительное потрясение было абсолютно идентичным.

«Это… это вовсе не останки гигантов… Они железобетонно принадлежат людям… Выходит, родители Короля Гигантов Олмира были людьми?» — зрачки Клейна инстинктивно расширились, словно он отчаянно силился разглядеть картину почетче.

Но как бы дотошно и скрупулезно он ни препарировал взглядом эти пепельно-белые кости, нащупать в них хоть малейшие черты исполинов было попросту немыслимо:

Пропорции конечностей были абсолютно человеческими, а в черепах зияло по две глазницы — это стопроцентно не могли быть не успевшие вырасти детеныши гигантов!

Выдержав секундную, звенящую паузу, Клейн еще чуть опустил руку со «Скипетром Морского бога», пока в его голове молниеносным вихрем проносилась вереница догадок:

«Вполне вероятно, что речь не о кровных родителях… А быть может, сами праотцы гигантов, их истинный исток — это и есть люди… В горниле первобытного, пропитанного хаосом безумия Первой Эпохи часть человечества слилась с Потусторонними характеристиками, мутировав в безжалостных, ведомых лишь инстинктом размножения кровожадных бестий без капли рассудка? Их потомки, с одной стороны, унаследовали эти гротескные телесные черты, а с другой — шаг за шагом вернули себе искру разума, благополучно выкристаллизовавшись в дикую, свирепую расу гуманоидов. Стало быть, Король Гигантов Олмир был из первого поколения мутантов, однако чудом сохранил крупицу ясности ума, отчего и вознесся на престол древнего бога? Неужто за всей этой чертовщиной и впрямь, как гласят седые мифы, стоит тот самый Первозданный Творец?»

Едва эти мысли выковались во вполне рабочую гипотезу, Клейн дал волю фантазии, и в его разуме вспыхнула новая цепь леденящих душу вопросов:

'Какого дьявола Король Гигантов наглухо запечатал этот «Увядающий Лес», превратив его в запретную зону и отсекая путь любой живой твари?

Он до смерти боялся, что правда о человеческом проис происхождения гигантов вылезет на свет божий?

Но если так, то сжечь родительские кости дотла было бы в сто крат надежнее, к чему городить такой огород… Да и откуда взялось то невыносимое, свинцовое чувство вины?