«Приятно иметь дело… И кому же этот злой дух бросил слова благодарности?»

«Заставить конгломерат ангелов Пути „Охотника“ сменить тон на столь любезный — задача не из легких. Стало быть, собеседник обладал заоблачным статусом, вполне вероятно, дотягивающим до ранга истинного ангела. Вот только с какой стати Ему понадобилось рыть землю голыми руками? У сущности такого калибра наверняка нашелся бы с десяток куда более изящных и не отнимающих времени способов…»

«Быть может, этот ангел и сам был скован по рукам и ногам? В точности как тот загадочный „дедуля“, что угнездился в теле Леонарда? Стоп, а ведь Леонард в то самое время как раз ошивался в Баклунде! Вот она, зацепка… Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и массу других вариантов — ангельский ранг отнюдь не всегда означает полноценного, свободного ангела…»

«Так с кем же умудрился навести мосты этот злой дух, дергая за ниточки баронета Паунда? Теперь всё встает на свои места: и интисские шпионы, и фейсакские агенты — всё это была лишь виртуозная дымовая завеса, искусно расставленная самим призраком. Воистину, снимаю шляпу перед истинным „Заговорщиком“…» — в голове Клейна молниеносно сменялся калейдоскоп мыслей. Наконец, он вновь обратился к волшебному зеркалу Арродесу:

— Вопрос номер два: у меня на примете трое кандидатов на должность дворецкого. Кто из них, по-твоему, подойдет лучше?

Золотые лоэнские буквы одна за другой послушно проступили на амальгаме:

«Если выбор падет на Рибака или Вальтера, это сулит весьма занятные, дополнительные перспективы. Асния же — самый безупречный профессионал, но при этом и самый „заурядный“».

«Хм… Выходцы из кланов герцога Негана и виконта Конрада и впрямь обещают двойное дно…» — Клейн глубокомысленно кивнул и произнес:

— Твой черед задавать вопрос.

В эту же долю секунды зеркальную гладь затопил целый водопад золотых строк:

«О мой великий владыка, а что, если на роль вашего мажордома сгожусь я сам? Стоит вам лишь вызволить меня из застенков Церкви Бога Пара и Машин, и я клянусь стать самым непревзойденным дворецким во всем мире!»

«…» Клейн опешил на какую-то секунду, после чего с деликатной твердостью ответил:

— В данный момент это совершенно ни к чему.

Золотая вязь на ростовом зеркале разом потускнела, словно поникнув, но тут же вновь воспряла, ослепительно полыхнув и перестроившись в новые слова:

'Как прикажете.

Ваш смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес будет терпеливо дожидаться своего часа'.

Следом на глади проступил сложнейший, витиеватый узор, сопровождаемый заботливой сноской:

«Это руна, сплетенная из соответствующих символов и оккультных печатей. О великий владыка, покуда вы пребываете в пределах Баклунда, вам достаточно лишь начертать этот знак на бумаге, и я мигом откликнусь на зов».

«Симбиоз знаков, олицетворяющих сокрытие и незримое наблюдение…» — Клейн бегло препарировал узор взглядом и скупо кивнул:

— Добро.

Глава 741

Дворецкий

Ближе к девяти утра, район Хиллстон. В номере роскошной гостиницы.

Клейн взял изысканно упакованную бутылку белого вина и с мягкой улыбкой протянул ее сидящему напротив старцу:

— Мистер Асния, я безмерно благодарен, что вы уделили мне время для беседы. Прошу, примите этот скромный знак признательности.

— Свой окончательный выбор я сделаю не позднее завтрашнего дня. Если решение падет на вас, я непременно нанесу вам визит лично'.

Столь деликатным обхождением юноша завуалированно давал понять, что кандидатура старика отклонена.

Положа руку на сердце, Клейн остался более чем доволен мистером Аснией. Старец являл собой безупречное, эталонное воплощение мажордома: строгий, донельзя тактичный, подлинный профессионал с острой хваткой, способный играючи разруливать самые заковыристые проблемы.

Будучи самым возрастным из троицы претендентов, да еще и проживая дальше всех, он умудрился прибыть на целых полчаса раньше срока, покорно и безмолвно ожидая за дверью. Для сравнения, Ребак и Вальтер явились лишь за четверть часа до назначенного времени.

Не нашепчи ему волшебное зеркало Арродес о тех занятных, дополнительных перспективах, что таились за двумя другими кандидатами, Клейн без малейших колебаний нанял бы именно этого старца. В конце концов, его подлинной целью было лишь использовать связи дворецкого, дабы легко и непринужденно влиться в ряды высшего света и подобраться к нужным мишеням.

Что же до белого вина — Клейн загодя рассудил, что кто-то неминуемо уйдет не солоно хлебавши, впустую потратив деньги на извозчика. Дабы скрасить горечь отказа, он специально заскочил в интисский ресторан «Селензо» и приобрел этот напиток за два полновесных фунта.

Подобный жест служил превосходным, ярким штрихом к портрету Дуэйна Дантеса — щедрого, безукоризненно воспитанного и окутанного ореолом таинственности толстосума.

Вдобавок юноша прекрасно осознавал: недооценивать мажордома, вышедшего из аристократических кругов — верх легкомыслия. За годы верной службы такие люди обрастают поистине колоссальной агентурной сетью, водя знакомства с прорвой высокородных господ, сотнями коллег по цеху и бесчисленным множеством слуг всех мыслимых мастей. Подобные кадры способны виртуозно, исподволь формировать репутацию любого джентльмена, а уж репутация — это железобетонный пропуск в самые заоблачные эшелоны социума.

Для своих пятидесяти пяти лет Асния изрядно поседел, однако в его лазурных глазах залегла глубокая, выкованная десятилетиями мудрость. Старец не стал жеманиться и отвергать дар Дуэйна Дантеса. С учтивостью приняв бутылку и бегло изучив этикетку, он безукоризненно поклонился:

— Я питаю слабость к белым винам из Калода. Искренне благодарю за вашу щедрость и восхищаюсь вашими манерами, сэр.

«Калод? Точно, вчерашний лакей как раз распинался об этом. Одно из прославленных шато в интисской провинции Шампань, славящееся винами среднего и высшего эшелонов, а парочка их винтажей и вовсе считается недосягаемым эксклюзивом… Дьявол, даже дворецкий сечет в алкоголе куда лучше меня! Впрочем, ничего удивительного — Асния же сам упомянул, что винные погреба знати и нуворишей находятся в полном, безраздельном ведении мажордомов или их подручных… Погодите-ка. Выходит, мне тоже придется обзавестись личным погребом⁈ И если вино за два фунта — это лишь убогое пойло для массовки, а красное Аурмир урожая тысяча триста тридцатого года за сто двадцать шесть монет — даже не предел мечтаний… Во сколько же мне обойдется вся эта коллекция⁈» — от этих мыслей Клейн физически ощутил, как грудь сдавливает невидимым прессом. Юноша всерьез усомнился, что его жалких 2888 фунтов — не считая запаса золотых монет — хватит хоть на сколько-нибудь приличный срок.

Не пройди он в свое время суровую закалку на ступени «Клоуна», сыщик бы неминуемо выдал свой внутренний ужас. Однако таланты взяли свое, и он с мягкой, обезоруживающей улыбкой ответил:

— Ваше одобрение — величайшая похвала для меня, мистер Асния. Будьте любезны, спускаясь, попросите мистера Ребака подняться ко мне из кафе.

Асния без малейших промедлений ответил согласием. Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали, и порог гостиной переступил Ребак.

Мужчина щеголял безупречно зачесанными светлыми волосами. В уголках глаз и губ залегла едва заметная сеточка морщин, а здоровая, дышащая свежестью кожа и крепкая стать выдавали в нем человека действия. С первого взгляда становилось ясно: этот дворецкий способен не только вести хозяйство, но и составить компанию лорду на охоте, а при нужде — и дать отпор нападающим.

Обменявшись дежурными приветствиями, Клейн с улыбкой жестом предложил гостю присесть и без лишних предисловий перешел к делу:

— Простите мою откровенность, но я решительно не беру в толк, каким образом вы очутились на службе у барона Синдраса. Ваш батюшка тянул лямку помощника мажордома в семье Неган, дед заправлял их поместьем в чине управляющего, а бесчисленные предки верой и правдой служили герцогу и его родне вплоть до самого отбытия в чертоги божьи. Казалось бы, ваш собственный жизненный путь был предрешен изначально.

Стараниями великого императора Рассела традиция стран Северного континента именовать аристократов исключительно по названию вотчины канула в Лету, уступив место конструкции «фамилия плюс титул». Старый формат всплывал лишь на самых чопорных, протокольных приемах. Впрочем, не обошлось и без исключений: некоторые благородные роды банально взяли себе фамилии по названию своих земель.

Ребак ответил дежурной, выверенной до миллиметра улыбкой:

— Барон Синдрас — новоиспеченный аристократ, а по совместительству — старый друг покойного герцога. Меня отрядили к нему в услужение, дабы я помог новому лорду и его домочадцам освоиться с бременем высокого статуса и в совершенстве овладеть светским этикетом.

Под «покойным герцогом» подразумевался отец нынешнего главы рода — убитый в прошлом году Паллас Неган.

— Тогда отчего же вы в итоге покинули баронский дом? — тщательно взвешивая слова, допытывался Клейн.

Ребак ничуть не смутился:

— Пусть барон Синдрас и выслужил свой титул благодаря поддержке консерваторов, по своей сути он остается одним из самых влиятельных банкиров, инвесторов и промышленников Королевства. Подлинный первопроходец, сколотивший многомиллионный капитал! Он всегда питал искренние симпатии к Новой партии и охотно ссужал им средства. Подобные вольности неминуемо вбили клин между ним и целой плеядой консервативной знати, включая и молодого герцога Негана.

— Дабы не ставить барона меж двух огней, я почел за благо подать прошение об отставке. Он, признаться честно, всячески пытался меня удержать. Воистину, превосходный наниматель.

Клейн понимающе кивнул и сменил тему:

— Вы — прихожанин Повелителя Бурь?

Ребак ответил с неподдельной серьезностью:

— Истинно так. Владыка вдыхает в наши сердца отвагу, пыл и нерушимое чувство долга.

Сыщик забросил еще парочку сугубо профессиональных вопросов о ведении хозяйства, на каждый из которых получил исчерпывающий, обстоятельный ответ. Удовлетворенно кивнув, он с улыбкой обратился к Ребаку:

— Сделайте одолжение, спуститесь в кафе и пригласите ко мне мистера Вальтера.

— Как только наша беседа подойдет к концу, я вынесу вердикт. Можете обождать внизу минут десять'.

— Слушаюсь, — без лишних расшаркиваний отчеканил Ребак. Моментально вскочив на ноги и отвесив выверенный поклон, он покинул комнату с истинно армейской выправкой.

Проводив его взглядом и дождавшись щелчка замка, Клейн вновь опустился в кресло. Сделав неспешный глоток черного чая, он беззвучно пробормотал себе под нос:

«Ударь я с ним по рукам — и прямая ниточка к нынешнему герцогу Негану вкупе с консерваторами мне обеспечена. А там, глядишь, всплывут и какие-нибудь новые, пикантные подробности того самого убийства…»

Много времени не потребовалось — в дверь постучали, и порог гостиной переступил Вальтер.

Обменявшись с ним парочкой дежурных фраз, Клейн перешел к сути:

— Какая кошка пробежала между вами и мажордомом виконта Конрада? Поймите правильно, я обязан докопаться до истины. Брать на себя риск и навлекать гнев аристократа — затея не из лучших.

Вальтер, обладатель высокого лба, иссиня-черных волос и строгих карих глаз, источал суровость, которая, впрочем, не отталкивала. Поразмыслив пару секунд, он ответил:

— Будучи помощником дворецкого, я курировал отпрысков виконта. Волею случая мне довелось снискать благосклонность одной весьма влиятельной персоны. Это мигом возвысило меня в глазах лорда, но закономерно нажило мне врага в лице главного мажордома.

— Увы, вскоре та влиятельная персона скоропостижно скончалась из-за трагической случайности. Милость виконта растаяла как дым, а мажордом и вовсе начал вставлять мне палки в колеса. Я резонно рассудил, что ждать у моря погоды нет ни малейшего смысла.

«Курировал отпрысков виконта и свел знакомство с влиятельной персоной… Хм, а ведь Талим тоже сошелся с принцем Эдсаком именно тогда, когда натаскивал младшего сынишку Конрадов! А сам принц благополучно сыграл в ящик пару месяцев назад во время Великого баклундского смога… Безупречно ложится на слова Вальтера… Выходит, этот бедолага — лишь случайная щепка, отлетевшая от того самого бревна… А парень-то молодец, профессионал: ни единым словом не очернил нанимателя, утаил личность принца и даже на старого врага-мажордома грязи не вылил… Выбери я его, можно смело рассчитывать на весьма интригующие перспективы…» — Клейн слушал исповедь в абсолютном безмолвии, пока в его голове молниеносно срастались куски этого пазла.

Сменив тему на профессиональные навыки и прозрачно намекнув на свое желание влиться в высший свет, сыщик получил исчерпывающие, блестящие ответы. Удовлетворенно поправив костюм, он с улыбкой поднялся:

— В таком случае, позвольте представиться заново: Дуэйн Дантес, ваш новый наниматель.

Вальтер мгновенно отвесил выверенный поклон:

— Чем могу служить, сэр?

Мужчина ни на йоту не вышел из своего сурового, чопорного образа, свято веруя, что именно в этом и кроется подлинная профессиональная выдержка истинного мажордома.

— Два поручения, — с легким смешком отозвался Клейн. — Во-первых: захватите эту бутылку белого вина и снесите её мистеру Ребаку в кафе, передав ему мои глубочайшие извинения и признательность. Во-вторых: наймите толкового солиситора, пусть состряпает безупречные контракты — как для вас, так и для прочего штата прислуги.

— Слушаюсь, сэр, — Вальтер вновь поклонился.

Клейн, передавая ему вино, как бы невзначай поинтересовался:

— Вальтер, как по-вашему: скольких слуг мне надлежит нанять, дабы не ударить в грязь лицом перед высшим обществом?

Приняв бутылку калодского вина, дворецкий ответил без малейших колебаний:

— Первым делом, сэр, вам надлежит определиться с резиденцией. Лишь отталкиваясь от масштабов поместья, можно будет скрупулезно рассчитать нужный штат.