Одри с неподдельным любопытством вгляделась в экспонат. Заметив гротескно загнутые кверху носки, она невольно подумала, что обувка впору пришлась бы какому-нибудь цирковому шуту.

Вдобавок сапоги были кричаще асимметричными: на одном мысок вздернут на добрых три сантиметра, а на другом — на все пять. Казалось, будто их банально перепутали при сборке пары.

«Тот самый парадоксальный, асимметричный стиль Четвертой Эпохи… Три слева, пять справа — одному богу известно, какому именно сословию полагался такой фасон…» — мысленно констатировала Одри, переводя взгляд и следуя за доцентом к очередной витрине.

Когда экскурсия подошла к логическому финалу, Мишель указал на стеклянный стенд чуть по диагонали:

— Этот герб доставили буквально на днях. Артефакт неразрывно связан с первобытным, древним культом поклонения исполинским драконам.

«Драконам…» — Одри сдержанно, сохраняя безупречную осанку, подошла ближе. На тусклой поверхности герба красовалась искусно выгравированная пепельно-белая рептилия с распахнутыми крыльями.

— И откуда же он прибыл? — поинтересовалась девушка всё тем же непринужденным, светским тоном.

Мишель охотно пояснил:

— Из захудалой деревушки под названием Хедрак. Это словечко, записанное лоэнским алфавитом, напрочь лишено корней в древнефейсакском. Судя по всему, его просто транскрибировали на слух.

«Хедрак… Та самая глушь, где истово били поклоны драконам! Тот самый уголок, в чьем океане коллективного бессознательного вольготно плещется живой Дракон Разума… А ведь тот ветхий блокнот времен Двадцатилетней войны, что я выкупила у доцента, принадлежал рыцарю Линдрире, уроженцу именно этих мест… И он, по всей видимости, был намертво повязан с тем самым паранормальным ящером…» — Одри задумчиво, едва уловимо кивнула. Девушка уже принялась лихорадочно выстраивать в уме изящную фразу, дабы выпытать, кто именно откопал эту реликвию.

Но в этот самый миг лицо старшего доцента Мишеля внезапно налилось свинцовой тяжестью:

— Увы, обретение этого артефакта окрашено чудовищной кровью.

— Кровью? — Одри даже не попыталась скрыть промелькнувшее в глазах искреннее изумление.

С тяжелым, горестным вздохом Мишель продолжил:

— Одна археологическая экспедиция сунулась в ту деревню, намереваясь досконально изучить их драконий культ. И надо же было такому случиться: посреди ночи один из исследователей внезапно сорвался в бездну абсолютного безумия. А дальше началась сущая чертовщина — эта ментальная скверна расползлась по лагерю, словно чума. Вскоре с катушек слетели все до единого. Они остервенело резали друг другу глотки и рвали собственную плоть. Ни единой живой души не уцелело.

— Эту реликвию выудили прямо из их окровавленных пожитков. Казенные ищейки забрали герб на экспертизу, и лишь убедившись, что он не таит в себе никакой мистической угрозы, передали его в наш фонд.

«Археологическая экспедиция… Сунулись в деревню… И один за другим сошли с ума…» — Одри, слегка округлив глаза, беззвучно, слово в слово повторила жуткий рассказ.

И тут в ее голове словно вспыхнула ослепительная молния озарения:

Алхимия Психологии!

Эта кучка мертвых исследователей — стопроцентно адепты Алхимии Психологии!

Глава 805

Встреча

В здании «Фонда поиска и сохранения древностей Лоэна» Одри, чьи мысли сейчас бурлили словно кипяток, слегка моргнула. Тщательно контролируя мимику и язык тела, она с полуискренней скорбью начертила на груди знак багровой луны и со вздохом произнесла:

— Воистину, ужасная трагедия. Да упокоятся их души с миром.

Девушка не случайно заподозрила в погибших археологах адептов «Алхимии Психологии». В свое время она взялась за поручение этой ложи и выкупила у доцента Мишеля тот самый блокнот эпохи Двадцатилетней войны. А принадлежали эти записи не кому иному, как рыцарю Линдрире, некогда проживавшему в деревушке Хедрак.

Тогда Одри вознесла мольбу господину Шуту. Опираясь на «гадание с магическим зеркалом», она докопалась до истинного происхождения реликвии, выяснив ее неразрывную связь с провинцией, где процветал культ гигантских драконов. Загодя зная, что в тамошнем океане коллективного бессознательного таится живой Дракон Разума, и трезво оценив собственную скромную Последовательность, юная аристократка благоразумно решила сбагрить блокнот «Алхимии Психологии».

А значит, шансы на то, что эта тайная ложа, взяв след по записям рыцаря, вышла прямиком на Хедрак в поисках своих целей, были поистине колоссальны.

В пользу этой теории кричал и другой факт: та самая паранормальная хворь, поразившая археологов. Она распространялась словно чума, толкая людей в пучину безумия одного за другим.

В материальном мире психические недуги порой передаются по наследству, но заразить ими окружающих практически немыслимо. Однако в оккультных дебрях, в царстве духа и разума, искореженное, бьющееся в агонии сознание вполне способно перекинуться на жертву через спиритизм, сновидения или вторжение в подсознание!

И именно в Хедраке таился тот самый Дракон Разума, чей возраст исчислялся неведомыми веками!

«Выходит, „Алхимия Психологии“ по наводке из блокнота нагрянула в деревню, и Дракон Разума, почуяв угрозу, виртуозно свел их всех с ума? Скорее всего, тварь провернула это именно через океан коллективного бессознательного… До чего же опасен мир мистики. Целый отряд отборных Потусторонних сложил головы так нелепо и абсурдно…» — размышляла Одри, искренне радуясь собственному благоразумию. Не подави она тогда в себе взбалмошный порыв сунуться в Хедрак с рыцарским дневником наперевес, ее имя наверняка пополнило бы этот скорбный список сошедших с ума мертвецов.

«Хвала господину Шуту, спасибо собратьям по Клубу Таро и тому самому Килангосу, что в свое время пробрался к нам под чужой личиной. Лишь благодаря им я, пускай и не блистала реальным боевым опытом, кристально ясно осознала всю смертоносную жуть сокрытого мира и научилась параноидальной осторожности…» — девушка беззвучно вознесла слова благодарности.

Вспоминая теперь свои наивные выходки на заре вступления в Клуб Таро, ей до смерти хотелось зарыться лицом в подушку от жгучего стыда, а душа истошно вопила:

'Одри, какой же зеленой, непроходимой дурой ты была!

Тебе просто сказочно повезло наткнуться на господина Шута. Сведи тебя судьба с любой другой сокрытой сущностью, ты бы уже давно обернулась пускающим слюни монстром!

Господин Шут воистину святой человек! То есть, невероятно благое, истинное божество!'

Заметив, что юная гостья надолго погрузилась в скорбное молчание, доцент Мишель тяжело кивнул:

— Именно так. Эта трагедия леденит кровь.

— Остается лишь уповать на то, что власти уже взяли ситуацию под контроль, и эта ментальная зараза не расползется чумой по округе.

«Можете спать спокойно. Если только Дракон Разума окончательно не слетит с катушек и не пойдет войной на три великие Церкви, новых жертв не предвидится…» — мысленно отозвалась Одри.

Она не сомневалась: казенные Потусторонние уже вцепились в это дело мертвой хваткой. Всё-таки любые паранормальные эпидемии подобного толка автоматически переходили в их ведомство.

А значит, драконий герб за витриной стопроцентно прошел их дотошную экспертизу на безопасность, прежде чем перекочевать в закрома фонда. Обычным легавым такие решения явно не по зубам!

Испытывая жгучее, почти осязаемое сочувствие к погибшим — словно сама пережила эту кровавую баню бок о бок с предполагаемыми адептами «Алхимии» — Одри сгорала от любопытства: прячется ли до сих пор тот ящер в Хедраке и окрестных землях?

«Учитывая, что тварь физически нырнула в океан коллективного бессознательного, выследить ее — задача архисложная… Впрочем, Церкви тоже не лыком шиты. Их корни уходят в Четвертую Эпоху, а то и глубже. Держу пари, их пути с Драконами Разума уже пересекались, и в архивах пылятся нужные манускрипты… Да и „Алхимия Психологии“, безраздельно властвующая над Путем „Зрителя“ и располагающая высшими эшелонами, разбирается в глубинах разума ничуть не хуже самого ящера. Потерпев такое унизительное фиаско из-за слепой недооценки, в следующий раз они пришлют поистине сокрушительный отряд… Хм, и пускай Дракон оказался в разы опаснее их расчетов, он ведь тоже не дурак. Сидеть на месте и ждать палачей не станет. Наверняка уже дал деру…» — виртуозно препарируя доступные факты, рассудила девушка.

Мысли о самостоятельной вылазке в Хедрак она благоразумно отмела. Ей было кристально ясно: с ее нынешним багажом сил соваться к подобной бестии — чистой воды самоубийство.

Единственный здравый план сводился к тому, чтобы на грядущем собрании Клуба Таро закинуть удочку соратникам. Глядишь, кто-то да подкинет стоящую зацепку. К примеру, что первично: местный культ поклонения ящерам пробил твари тропу в коллективное бессознательное, или же сам Дракон, обосновавшись в незримых пучинах, исподволь насылал на крестьян сновидения, чем и породил этот диковинный обычай?

…………

В пятницу пополудни Клейн, вооружившись списком гостей, подтвердивших свое присутствие на завтрашнем балу, скрупулезно вбивал в память темы для светских бесед с каждым из них.

«С парламентарием Махтом стоит рассыпаться в дифирамбах свежему баклундскому воздуху. В светской болтовне с профессором Портлендом Момонтом — изящно отпустить пару шуток про Королевскую Академию Наук…» — юноша зубрил пункты один за другим, как вдруг его слух резанули наслаивающиеся друг на друга, иллюзорные мольбы.

Мужской голос… Судя по времени, с высочайшей долей вероятности это господин «Повешенный»… Клейн в задумчивости опустил листок, сделал глоток черного чая и, покинув полуоткрытую гостиную с роскошным балконом, вернулся в уборную хозяйской спальни.

Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил над серой мглой и безошибочно узнал в молящемся Элджера.

Тот просил великого «Шута» передать «Миру», что благополучно бросил якорь в столице архипелага Ротсид — «Городе Щедрости» Байаме. Через пару дней, пополнив припасы, он будет всецело готов взять курс на заветный первобытный остров.

Моряк настоятельно рекомендовал «Миру» заранее собрать пожитки, дабы не опоздать на рандеву. Вдобавок он предложил помощь: если у напарника нет надежного транспорта, он без шума и пыли тайно протащит его на борт своего «Лазурного Мстителя».

«Ступить на борт „Лазурного Мстителя“? Тащиться к первобытным берегам в компании целой оравы матросов Церкви Повелителя Бурь? И на сколько, скажите на милость, хватит того вампирского снотворного газа, что Элджер выкупил у Эмлина? Хватит ли нам времени на нормальную разведку?» — Клейн, взвесив все риски, силой мысли соткал «Мира» Германа Воробья и заставил двойника благоговейно произнести:

'…К чему такие сложности.

В Байаме твои руки явно развязаны. Сегодня ровно в полночь. Встречаемся на загородном кладбище.

И до этого часа изволь утрясти все дела с припасами'.

…………

Байам. В номере неприметной гостиницы.

Элджер, слегка сдвинув брови, выслушал ответное послание от «Мира» Германа Воробья.

И то правда: в «Городе Щедрости» он был абсолютно волен в своих перемещениях. Его матросы, словно с цепи сорвавшись, уже умчались в «Красный театр» и прочие злачные места. До утра они стопроцентно не объявятся, а продрав глаза днем, неминуемо завалятся в казино — спускать пар и топить в выпивке ту свинцовую, удушающую тоску, что копилась в их душах за месяцы океанских скитаний.

Иными словами, испарись Элджер хоть на целые сутки, никто бы даже не почесался.

«…Стало быть, „Мир“ предлагает пустить в ход именно это временное окно? Чертовски разумно. Всяко лучше, чем в очередной раз травить команду вампирским газом. Этот фокус я и так уже дважды проворачивал. Того и гляди, у кого-нибудь уже закрались подозрения, и они только и ждут повода меня раскусить… Вот только как мы, дьявол возьми, доберемся до острова без корабля? Стоп. „Дневник путешествий Леймано“? Мисс „Фокусник“ ведь обмолвилась, что там запечатлен талант „Телепортации“. Но страница-то всего одна! На обратный путь не хватит…» — опираясь на свой прожженный ум, Элджер смутно нащупал план Германа Воробья, однако в упор не видел недостающих для него козырей.

Терзаемый этими сомнениями, моряк наведался к связному повстанцев, пополнив свой арсенал партией выкованных из белого олова амулетов домена Бури.

Ближе к одиннадцати вечера Элджер неприметной тенью выскользнул из гостиницы. Жмясь по темным переулкам, он уверенным шагом направился за городскую черту.

Тревог о том, что команда хватится его, он совершенно не испытывал. Как-никак, ничто человеческое капитану не чуждо. Вполне мог заночевать в объятиях какой-нибудь портовой девки из «Красного театра». А подобных борделей в Байаме пруд пруди, не говоря уж об армиях уличных проституток. Ищи ветра в поле — даже не найдя его в «Красном театре», матросы вряд ли бы заподозрили неладное.

Покинув пределы Байама, Элджер зашагал по узкой, непригодной для экипажей тропе, забирая вверх, к склонам прибрежной горной гряды.

Внезапно его взгляд намертво прикипел к горизонту, выхватив вопиющую аномалию.

В тусклом свете багровой луны вырисовывалась дикая картина: один из горных пиков, испокон веков подпиравший небеса, попросту испарился!

А прямо у его подножия раскинулся сплошной хаос: нагромождения каменных глыб, напрочь выжженная зелень. Ландшафт был перекроен до неузнаваемости!

Это… Элджер, прибывший сюда со стороны подпольной гавани повстанцев, банально не имел шанса оглядеть окрестности. И лишь сейчас этот пейзаж обрушился на него со всей своей первобытной жутью!

«Гора обвалилась? Просто взяла и рухнула⁈ Погодите-ка… Газетчики ведь трубили про какое-то поверхностное землетрясение, ударившее аккурат по пригородным хребтам… А церковный дьякон еще обмолвился, что Герман Воробей едва не стер Байам с лица земли, и что в той мясорубке засветился полубог… И тайминги сходятся просто пугающе… Неужто… Неужто это всё дело рук Германа Воробья⁈ Он спровоцировал бойню полубожественного калибра, сам вышел сухим из воды, да еще и мимоходом пустил в расход „Адмирала Крови“⁈» — зрачки Элджера расширились от леденящего шока. Его шаг замедлился, пока моряк не застыл на месте как вкопанный.