Какое-то время сыщик в задумчивости созерцал проплывающие за окном городские пейзажи, как вдруг повернул голову к своему личному камердинеру Ричардсону и отчеканил:

— Смени маршрут. Мы направляемся в собор Святого Самуила.

В прошлый раз в соборе произошла некая аномалия, которая тут же бесследно угасла. Разгадку той чертовщины Клейн так и не нащупал, а потому всё чаще ловил себя на мысли: не пора ли подыскать удобный случай и навести мосты с кем-нибудь из Внутренних Стражей?

Парень кристально ясно помнил: каждый божий день после полудня как минимум один из этих затворников непременно наведывается в главный молитвенный зал, дабы вознести мольбы Богине.

«И как же к ним подступиться? Под теми благоговейными сводами любая светская беседа прозвучит как кощунственный гвалт… А начнешь действовать слишком уж в лоб — мигом навлечешь на свою голову подозрения…» — Клейн едва заметно свел брови на переносице, благоразумно постановив сперва ограничиться неприметным наблюдением, а уж потом выстраивать план.

Экипаж не стал менять маршрут, всё так же уверенно катясь в сторону улицы Бёклунд. Однако тормозить возница не стал, под звонкий стук колес промчавшись мимо знакомого фасада.

Укрывшись в густых тенях салона, Клейн смежил веки, титаническим усилием воли гася внезапно всколыхнувшуюся в душе легкую тревогу.

Глава 799

Подглядывание

Северный район, собор Святого Самуила.

Едва переступив порог главного молитвенного зала, Клейн, пользуясь тусклыми лучами света, струящимися сквозь отверстия в стене за алтарем, как бы невзначай окинул взглядом помещение, безошибочно фиксируя в памяти лица всех собравшихся прихожан.

Этого мимолетного, скользящего взора хватило, чтобы мгновенно нащупать нужную мишень. С каменным спокойствием сыщик зашагал вперед по центральному нефу.

В первом ряду восседал старец, облаченный в черную сутану священнослужителя. Иссохший, с мертвенно-бледным лицом и пучком редких, пожелтевших волос, он источал пронизывающий до костей холод. Зажмурившись, старик всецело отдавался молитве. То был один из Внутренних Стражей, чье присутствие Клейн запеленговал ранее.

Как правило, его вахта выпадает на пятницу… Юноша благоразумно не стал лезть на рожон. Отступив на пару рядов назад, он облюбовал свободное местечко и, передав шляпу вкупе с тростью верному Ричардсону, неспешно опустился на скамью.

В процессе усаживания он виртуозно, вдали от чужих глаз, дважды нажал большим пальцем левой руки на первый сустав указательного, бесшумно активируя способность видеть «нити духовного тела».

Мир перед его глазами мгновенно преобразился. Взору предстали мириады иллюзорных, тончайших черных нитей, густыми пучками пробивающихся из тел всех живых существ и сплетающихся в плотную паутину, уходящую в бесконечную даль.

Едва устроившись поудобнее, Клейн плавно перевел взгляд, намертво сфокусировавшись на фигуре того самого Внутреннего Стража.

И тут же едва не поперхнулся воздухом от изумления. Хвала небесам, вбитая на подкорку выдержка «Клоуна» и загодя просчитанная готовность к любым аномалиям позволили ему с легкостью удержать маску ледяной невозмутимости.

В его измененном восприятии старец с увядшими волосами тоже источал «нити духовного тела», однако нутро этого человека представляло собой сплошной, непроницаемый мрак. Эта густая тьма наглухо пожирала сами истоки призрачных нитей, разительно отличаясь от картины, присущей любому заурядному Потустороннему!

«Как я и думал, их души подверглись чудовищной мутации, насквозь пропитавшись мощью ядра печати… Стало быть, истина кроется в моей второй догадке: эти Стражи отчасти сами слились с артефактом. Стоит лишь их рассудку дать слабину, грозя потерей контроля, как ядро неминуемо реагирует на чистых инстинктах, безжалостно и грубо подавляя угрозу… Немудрено, что на эту должность берут лишь добровольцев, да еще и доживших до преклонных лет. Они наверняка кристально ясно осознают, на какие муки себя обрекают…» — Клейн, с трудом подавив щемящий вздох, уже изготовился отключить восприятие нитей и отвести взор.

И в это самое мгновение он столкнулся со взглядом пары абсолютно черных, подобных густым чернилам глаз, напрочь лишенных малейшего намека на человеческие эмоции.

Кожу вокруг этих глазниц густо усеивала вязь глубоких морщин, расползающихся в стороны наподобие жутких, причудливых оккультных символов.

То были глаза того самого Внутреннего Стража!

Одному богу известно, когда старец успел выпрямить спину и повернуть голову, теперь неотрывно и безучастно сверля ледяным взором Дуэйна Дантеса!

Волоски на затылке Клейна инстинктивно встали дыбом. Титаническим усилием воли выдавив из себя вежливую улыбку, он учтиво кивнул в ответ, виртуозно делая вид, будто их глаза встретились совершенно случайно.

Внутренний Страж дергано, с пугающей медлительностью кивнул в ответ.

А в следующую секунду Клейн физически ощутил, как мир вокруг него с оглушительным треском выцветает. Пространство сначала подернулось мутной рябью, а затем вновь обрело кристальную четкость.

В этот миг юноша безошибочно понял: его насильно утянули в чьи-то грезы.

Отчаянно цепляясь за личину Дуэйна Дантеса, он на одних инстинктах окинул взглядом округу. Декорации всё еще напоминали собор Святого Самуила, вот только ряды скамей были безжалостно разворочены, а обломки дерева щедро устилали пол, словно храм пережил разрушительный налет.

Священный алтарь впереди зиял глубокими разломами, сквозь которые густо перли сорняки. Всё покрывал плотный слой вековой пыли — казалось, это место заброшено уже долгие годы.

Внутренний Страж с пожелтевшими волосами неподвижно высился у разбитого ящика для пожертвований, пронзая облаченного в строгий костюм Дуэйна Дантеса леденящим, убийственным взором.

Заметив, что Клейн смотрит на него, старец дюйм за дюймом распахнул пасть, обнажая ряды острых, мертвенно-бледных и гротескно кривых клыков.

А в сами эти зубы, словно в капканы, были намертво впаяны размытые, крошечные человеческие фигурки. Узники щеголяли полноценными лицами и конечностями, искаженными в самых разных, но неизменно мучительных гримасах агонии, тщетно силясь вырваться из своей жуткой тюрьмы.

«Хо-о…» — из глотки Внутреннего Стража вырвался утробный, первобытный рык загнанного зверя, а его спина угрожающе сгорбилась.

Ткань сутаны на его ребрах и пояснице внезапно с треском вздулась. Наружу хищно вырвались четыре освежеванные, густо оплетенные пульсирующими венами конечности.

На этих голых руках тут же стремительно начала прорастать густая черная шерсть, а из кончиков пальцев с сухим щелчком выскочили бритвенно-острые когти.

За какие-то жалкие пару секунд казавшийся вполне нормальным старец переродился в распластавшееся на камнях восьминогое чудовище. Тварь до боли напоминала жуткую помесь безмолвно плетущего паутину паука и уродливого черного волка, вселяя парализующий, животный ужас.

Синхронно с этим из недр расколотого, заброшенного алтаря без малейшего предупреждения вынырнули две исполинские, заросшие черной шерстью ладони. Намертво вцепившись в каменные края, они исторгли из себя мириады склизких щупалец, сотканных из сгустившегося мрака, которые вмиг расползлись во все стороны, до краев затапливая главный молельный зал.

Эта удушающая, пропитанная инфернальной жутью аура и гигантские размытые тени начали медленно, капля за каплей просачиваться сквозь незримый барьер, обретая осязаемую плоть.

«Сорвался⁈ Внутренний Страж всё-таки потерял контроль⁈» Клейн застыл на месте, едва не поддавшись инстинктивному порыву пустить в ход свою уникальную природу и с боем вырваться из капкана грез. Однако в памяти молнией вспыхнули его же недавние умозаключения. Лицо юноши мгновенно исказилось от неподдельного ужаса. Виртуозно отыгрывая бьющегося в истерике обывателя, он с дрожью во всем теле бросился наутек к парадным дверям.

И не прошло и вдоха, как в этот мир грез хлынула леденящая, беспросветная тьма. Подобно неумолимому приливу, она бесшумно поглотила кошмарный сон без остатка, наглухо сгладив любую аномалию.

Клейн резко распахнул глаза. Оказалось, он непостижимым образом задремал наяву, а тот самый старец с пожелтевшими волосами давно отвернулся и по-прежнему безмятежно молился.

Едва заметно скосив глаза, Дуэйн Дантес затравленно, с нескрываемой паникой заозирался по сторонам, словно всё еще барахтался в тисках леденящего ночного кошмара, не в силах сбросить оковы страха.

Лишь спустя добрый десяток секунд он шумно втянул воздух, выровнял дыхание и, вновь устремив взор на Священную эмблему, истово очертил на груди Алую Луну.

Лишь теперь Клейн смог позволить себе роскошь мысленно препарировать пережитый инцидент и выстроить логическую цепочку:

'Выходит, мой неосторожный взгляд через «нити духовного тела» послужил триггером? Его рассудок дал трещину, и в приступе агрессии он силком утащил меня в свои грезы, намереваясь пустить в расход?

А следом за этим то самое ядро печати за Вратами Чаниса учуяло неладное и грубо подавило его мутацию…

Теперь всё упирается в одно: помнит ли этот Страж, кто именно спровоцировал его срыв? Если подобные инциденты для него — обыденность, то в его полумертвом состоянии детали инцидента наверняка размылись в тумане… К тому же, далеко не факт, что вина полностью на мне — старик и сам балансировал на грани пропасти…' Клейн вновь осторожно покосился на спину застывшего впереди Стража, отчаянно пытаясь по его повадкам вычислить свой следующий шаг.

«Если запахнет жареным — плевать на конспирацию, пущу в ход „Ползучий голод“ и спасусь через „Странствие“…» — молниеносно утвердив этот план отхода, сыщик приготовился терпеливо выжидать развязки.

Спустя пару минут его взор выхватил епископа Электру, который плавно вынырнул из бокового коридора и направился прямиком к нему.

Сердце Клейна тревожно екнуло. Он уже начал незаметно растопыривать пальцы левой руки, готовясь спустить с поводка «Ползучий голод».

Но в эту самую секунду его осенило, и он благоразумно нажал на тормоза.

«Вздумай Страж слить меня епископам через сновидение, ко мне бы уже мчался карательный отряд из казенных инквизиторов. В конце концов, утащить меня в сон — идеальный маневр, чтобы без шума и пыли скрутить еретика, не задев паству. А раз так, им совершенно ни к чему подсылать ко мне знакомого пастыря… Стало быть, это банальный визит вежливости и утешения…» — Клейн поспешно отвел глаза и вновь принял позу благоговейного прихожанина.

Не прошло и минуты, как он физически ощутил чье-то приближение. Вскинув голову, юноша столкнулся с теплым взглядом епископа Электры, который мягко поинтересовался:

— Вы выглядите неважно.

— Сам не знаю, как умудрился задремать. Привиделся дурной сон, до сих пор в дрожь бросает, — с горькой, самоироничной усмешкой признался Клейн.

Епископ Электра плавно опустился на скамью по соседству и ровным, умиротворяющим баритоном произнес:

— Порой сновидения — лишь отражение наших сокрытых страхов.

— Вознесите истовую мольбу Богине, испейте святой воды — и тревоги отступят без следа.

— И помните главное: не стоит держать горести в себе. Доверьтесь милосердию Богини, покайтесь Ей. Иногда искренние, пролитые в тишине слезы — лучшее лекарство от душевных терзаний.

Клейн, скрупулезно сканируя тон и повадки собеседника, окончательно убедился в своей правоте и с искренним облегчением выдохнул:

— Я вас услышал.

Вновь устремив взор к алтарю, он низко склонил голову, сцепил пальцы в замок и погрузился в безмолвную, безмятежную молитву.

Краем глаза он подметил, как тот самый Внутренний Страж неспешно поднялся на ноги и зашагал к боковому выходу, где его уже дожидался один из клириков.

Хух… Клейн беззвучно перевел дух, всем своим существом сливаясь с царящей под сводами храма звенящей тишиной и первозданным покоем.

Как вдруг в его голове гулким эхом раскатился чужой, совершенно неподконтрольный ему голос — голос, звучащий точь-в-точь как его собственный:

'Мнишь себя гением конспирации?

Черта с два! Ты хоть помнишь, что твои руки уже прикасались к священной реликвии Богини Вечной Ночи⁈'

Глава 800

Рассудок «улучшился»

«Кто? Кто это говорит?» — мышцы Клейна мгновенно одеревенели, а веки едва не распахнулись от шока.

В этот самый миг по его спине градом покатился холодный пот, вмиг пропитав рубашку.

И больше всего его до смерти пугали не сами слова, а тот леденящий душу факт, что голос раздавался прямо у него в голове, до последней нотки совпадая с его собственным, подлинным голосом.

«В том недавнем кошмаре, пускай я и сохранял ледяную ясность ума, мой дух всё же подвергся осквернению от сорвавшегося разума Внутреннего Стража? Или же кто-то, использовав этого старика как мост, прямо сейчас передает мне послание?» — мириады догадок вихрем пронеслись в сознании Клейна. Скрупулезно сопоставив услышанное с собственной ситуацией, он выстроил первичный вердикт:

'Тех, кто в курсе, что я — Клейн Моретти, можно пересчитать по пальцам одной руки. Тех, кому ведомо, что Клейн Моретти приносил клятву, прикоснувшись к священному артефакту — и того меньше. К тому же, эти два круга людей практически нигде не пересекаются.

Мистер Азик слышал от меня о том инциденте, но вздумай он меня предостеречь, ему бы хватило и обычной весточки через гонца. Незачем прибегать к столь леденящим кровь фокусам… Уилл Осептин вполне мог бы прознать об этом — как-никак, Он всё же «Ртутный Змей», воплощение самой судьбы. Однако логика та же: Он мог связаться со мной напрямую… Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов вариант, что Ему просто вздумалось сыграть со мной злую шутку. Ведь еще в полдень я грешным делом размышлял, не выпадет ли мне шанс стать Его крестным отцом…

Тетрадь семьи Антигон поработила Внутреннего Стража, точно так же, как в свое время пустила в ход куклу несчастий для передачи символов? Но если это её рук дело, почему бы не подкинуть мне рецепт эликсира напрямую? Или не предложить хитроумный совместный план по побегу из-под стражи… Собор Святого Самуила — штаб-квартира Баклундской епархии, его ранг на голову превосходит собор Святой Селены. У этой проклятой тетради банально не должно быть сил на подобные фокусы, она наверняка заперта за семью печатями…