Он уже было направился к припаркованному у обочины наемному экипажу, как вдруг краем глаза выхватил из толпы до боли знакомый силуэт.

Обладатель коричневого котелка, потертого пальто и ветхой сумки через плечо оказался не кем иным, как торговцем оружием с черного рынка и по совместительству торговцем информацией — Иэном.

«Хе-хе, а интуиция меня не подвела. Я так и знал, что этот проныра появится здесь ни свет ни заря!» — гнев в душе Эмлина мигом сменился ликованием. Вальяжно сунув руки в карманы, он неспешно приблизился и, преградив дорогу Иэну, с легкой усмешкой произнес:

— Доброе утро.

Иэн вскинул голову и, скользнув взглядом по стоящему перед ним писаному красавцу, с ноткой искреннего удивления отозвался:

— И вам не хворать, мистер Уайт. Я полагал, вы заглянете лишь к вечеру.

— Как по мне, сейчас тоже весьма подходящий момент, — пребывая в превосходном расположении духа, рассмеялся Эмлин. — Иэн, скажи на милость, отчего при каждой нашей встрече ты щеголяешь в одних и тех же лохмотьях?

Юноша совершенно равнодушно пожал плечами:

— Так я выгляжу солиднее и не привлекаю лишнего внимания.

— Ну и, разумеется, главная причина кроется в том, что я на мели.

Последнюю фразу он добавил с легкой, ироничной усмешкой.

— Сгораю от нетерпения полюбоваться, как ты будешь париться в этом наряде летом, — фыркнул вампир.

— К тому времени я избавлюсь от пальто, — парировал Иэн, попутно выуживая из недр своей ветхой сумки две листовки. Это были те самые розыскные ориентировки, что Эмлин всучил ему ранее. — Кое-кто заприметил этого типа в Восточном районе.

Он протянул один из листков Эмлину. На бумаге красовался портрет Аргоса.

Удостоверившись, что след сектанта «Первозданной Луны» и впрямь нащупан, вампир с бьющим через край восторгом вопросил:

— И где же он прячется?

Иэн благоразумно промолчал. Не проронив ни звука, он лишь многозначительно, с хитрой улыбкой уставился на собеседника.

Эмлин, будучи уже тертым калачом в подобных делах, мигом достал бумажник и сноровисто отсчитал ровно сто пятьдесят фунтов:

— Твой гонорар.

Иэн всё с той же ухмылкой отозвался:

— Не хватает ровно половины.

— Не хватает половины⁈ — Эмлин едва не сорвался, готовый преподать этому наглому барыге наглядный урок ярости благородного рода Крови. Ведь их изначальный уговор гласил: двадцать фунтов за путеводную нить и сто пятьдесят — за точные координаты логова.

Впрочем, его цепкий ум мгновенно раскусил скрытый подтекст, и он с нескрываемым изумлением переспросил:

— Неужто ты отыскал еще одного?

— Истинно так, — Иэн протянул вторую листовку. — Мои люди вели слежку за Аргосом. Вычисляя его нору, они подметили, что тот тайком пересекался с этим самым мистером Гарисом Кевином. Так что мы одним махом накрыли сразу две берлоги.

— … Превосходно. — Эмлин выгреб из кошелька всё до последнего пенни, наскребя еще сто пятьдесят фунтов для информатора.

Вампир ликовал. Ему казалось, будто сама Прародительница и великий господин Шут простерли над ним свои благодатные длани. Ведь мишеней было всего пять: одного еретика он уже пустил в расход, а теперь в его руках оказались координаты еще двоих! Стоит лишь завершить охоту, и плевать, как там обстоят дела у конкурентов — он безоговорочно вырвет титул абсолютного триумфатора!

Иэн скрупулезно, купюра за купюрой пересчитал и проверил наличность, после чего заговорщицки понизил голос:

— Аргос залег на дно в Восточном районе. Улица Известняка, дом шесть. Квартира на третьем этаже, аккурат напротив общей уборной.

— Гарис Кевин тоже околачивается в Восточном районе. Улица Белого Кита, дом девятнадцать. Первый этаж, каморка прямо у лестницы.

— Я непременно всё проверю. Сдается мне, ты не настолько глуп, чтобы пускать под откос свой здешний бизнес ради жалких трех сотен, — Эмлин едва заметно кивнул, щедро приправив слова ледяным предостережением. Издав легкий смешок, он полюбопытствовал: — И как же эти ублюдки так легко попались на крючок?

Кроваво-красные глаза Иэна хитро блеснули. Воровато оглянувшись по сторонам, паренек пояснил:

— Во-первых, я вожу дружбу с целой армией охотников за головами, а у тех в Восточном районе агентурная сеть раскинута шире некуда.

— А во-вторых, маскировка у этих господ откровенно никудышная. Затесавшись в трущобы, они всё равно белой вороной выделяются на фоне местных бродяг. Вот если бы они нацепили на себя рванье да горбатились по двенадцать часов в сутки на самой черной работе — тогда, в этом людском муравейнике Восточного района, хрен бы их кто вычислил.

«Вот оно как… Значит, прячась в толпе, надлежит сливаться с окружением…» — беззвучно подытожил Эмлин, с удовлетворением констатировав, что его копилка житейского опыта пополнилась еще одной ценной хитростью.

Лезть на рожон прямо сейчас, средь бела дня, он не собирался. Даже если охота увенчается успехом, уйти без шума и пыли будет практически немыслимо. А устраивать подобные кровавые шоу в Баклунде — верный путь на эшафот. Не успеет он и порог дома переступить, как нагрянут Уполномоченные Каратели или Ночные Ястребы.

Вампир рассудил, что наведается в трущобы после собрания Клуба Таро, между восьмью и девятью вечера, а уж там, оценив обстановку, решит, когда наносить удар.

«У того еретика „Первозданной Луны“ силенок было в избытке. Держу пари, эта парочка ничуть не уступает… И пусть в своих талантах я уверен, лезть в это пекло в гордом одиночестве как-то боязно…» — погруженный в эти раздумья, Эмлин небрежно махнул на прощание Иэну и, запрыгнув в наемный экипаж, покатил обратно в Южный район Баклундского моста.

…………

Столица графства Восточный Честер, город Стоун.

Одри, застыв у перил, безмятежно наблюдала за тем, как лакеи и горничные сноровисто расставляют по местам вещи, привезенные ею из родового замка. Суета царила нешуточная, однако всё шло как по маслу, без малейшего намека на хаос.

«Нужно будет заслать гонца к старшему доценту Мишелю. Пусть передадут, что завтра я изволю нанести визит в Фонд поиска и сохранения древностей… Искренне уповаю на то, что в их закромах уже осела пара-тройка диковинок, пропитанных мистикой…» — предаваясь этим размышлениям, юная аристократка не удержалась от легкой, довольной улыбки. Девушку переполняла искренняя гордость за свое блестящее решение спонсировать создание этого фонда.

Ее изумрудные, сияющие подобно драгоценным камням глаза скользнули по циферблату настенных часов. Мгновенно оборвав полет фантазии, она грациозно развернулась и зашагала в спальню.

В углу покоев, изящно скрестив передние лапы и всем своим видом источая утонченную элегантность, возлежала крупная золотистая ретриверша Сьюзи.

Прямо перед собачьим носом покоилась раскрытая книга, чьи страницы пестрели густым бисером текста.

Сьюзи то и дело грациозно приподнимала лапу, бережно перелистывая страницы, и поглощала написанное с пугающей сосредоточенностью.

«Всякий раз, заставая ее за этим занятием, я чувствую жгучий укол стыда… Одри, тебе тоже нельзя давать слабину в учебе!» — мысленно приободрив себя, девушка неспешно приблизилась к питомице, намереваясь выставить ту за дверь в качестве караульного.

Сьюзи вскинула голову. Мазнув по хозяйке взглядом, она с проворством вскочила на лапы и отчеканила:

— Я всё поняла!

Бросив эти слова, ретриверша бодрой рысцой выбежала из спальни, не позабыв аккуратно притворить за собой створку.

«…А ведь я даже пискнуть не успела», — изумленно моргнув, едва слышно пробормотала Одри.

Девушка проделывала этот финт уже не счесть сколько раз. Чтобы собака не раскусила, что каждый божий понедельник, с трех до половины четвертого пополудни, хозяйка наглухо запирается в спальне, Одри виртуозно путала следы. Она выгоняла прислугу и питомицу в самые разные часы, имитируя бурную светскую жизнь, желание побыть в одиночестве и поддерживая идеальный, непрошибаемый хаос в своем графике.

«Стоит признать: Сьюзи служит для меня лучшим кнутом, многократно взвинчивая мою жажду к знаниям и параноидальную осторожность… Я ни за что не позволю собаке обойти себя! Хотя, если вдуматься, звучит это как весьма сомнительный комплимент…» — с горькой самоиронией надув щеки, Одри опустилась на край кровати, приготовившись к началу собрания Клуба Таро.

…………

Три часа пополудни. Над серой мглой.

По обе стороны длинного бронзового стола синхронно выросли багровые всполохи, стремительно застыв и обернувшись размытыми человеческими силуэтами.

— Добрый день, господин Шут~ — жизнерадостно пропела «Справедливость» Одри, грациозно поднявшись для приветствия.

Остальные резиденты ложи последовали ее примеру. Сокрытая в тумане сущность, восседающая во главе изъеденного патиной стола, одарила их благосклонным кивком.

Опускаясь на стул, «Фокусник» Форс не удержалась и бросила мимолетный взгляд в самый конец стола, на господина «Мира». Девушка напряженно размышляла, с чего бы начать предстоящий разговор.

Помимо передачи ответа наставника леди «Отшельник», писательница наметила для себя еще парочку дел. Во-первых, она собиралась уведомить сурового авантюриста, что ввиду чудовищной сложности его миссии готова накинуть деньжат сверху, вот только придется немного подождать — продажа недвижимости дело небыстрое. А во-вторых, после долгих и мучительных раздумий её осенила воистину гениальная идея, способная разом и кошелек пополнить, и собственный арсенал усилить. И вдохновил её на это не кто иной, как сам господин «Мир» с его манерой вести дела. Форс решила сдавать «Дневник путешествий Леймано» в аренду!

Если кому-то из участников ложи понадобится кратковременный скачок боевой мощи ради какого-нибудь сложного дела, они всегда смогут одолжить фолиант у нее. Оплату девушка планировала взимать частями: первая — скромная сумма наличными, а вторая — свежие слепки Потусторонних способностей. Иными словами, арендатор будет обязан вернуть магическую книгу с парочкой новых, бережно заполненных страниц.

Само собой, как радушная хозяйка, Форс тоже не останется в стороне: она загодя запечатлеет в книге «Открытие врат» из арсенала «Ученика» и прочие полезные фокусы, дабы клиент получил надежную, осязаемую поддержку.

Единственным тонким льдом во всей этой затее казался риск безвозвратной утраты — арендатор мог попросту зажать артефакт. Однако под всевидящим оком господина Шута на собраниях Клуба Таро вряд ли бы нашелся безумец, готовый пойти на столь вопиющую, самоубийственную наглость.

Что же касалось форс-мажоров вроде внезапной гибели клиента и потери реликвии на поле боя — шансы на такой исход стремились к нулю. А уж после того, как все участники уяснили, что в критический миг всегда можно воззвать о помощи к самому господину Шуту, подобная катастрофа и вовсе перешла в разряд немыслимой фантастики!

«А впрочем, какой бизнес обходится без толики риска?.. Надо будет чуть погодя обговорить всё с господином Миром, чтобы точно согласовать сроки аренды и избежать накладок…» — мысленно подытожила Форс. Отведя взгляд, она услышала, как заговорила леди «Отшельник»:

— Достопочтенный господин Шут, в этот раз мне удалось раздобыть две страницы из дневников Рассела.

«С тех самых пор, как она наладила мосты с „Королевой Мистики“, поставки дневников приобрели поистине пугающую стабильность…» — Клейн ответил едва заметным кивком и, издав легкий смешок, проронил:

— Превосходно.

Выдержав секундную паузу, «Отшельник» Катлея силой мысли соткала два желтовато-бурых пергаментных листа. Пиратка благоговейно наблюдала, как бумаги, словно совершая скачок сквозь духовный мир, послушно скользнули прямиком в ладони владыки.

Клейн неспешно опустил взор, вчитываясь в зажатые в руках записи:

'Двадцать девятое декабря. Очередной год вот-вот канет в Лету.

Все усыпальницы уже возведены. Жребий брошен, и Рубикон пройден — пути назад больше нет'.

Глава 790

Эпилог дневника

«Усыпальницы уже возведены… Жребий брошен, и пути назад больше нет…» Клейн, не отрывая взгляда от зажатого в руке дневника, чувствовал, как мысли в его голове бурлят словно кипяток: мириады догадок вспыхивали и тут же разлетались вдребезги.

На его взгляд, эта запись великого императора Рассела служила практически железобетонным доказательством его собственных недавних теорий. На закате дней монарх решился на отчаянный шаг: насильно перескочить на Путь «Темного Императора» и, пожертвовав половиной рассудка, вознестись на престол нулевой Последовательности, став истинным божеством!

Что же толкнуло Рассела на столь отчаянный, безумный шаг? Что такого он раскопал, раз в предыдущих записях сквозила такая клокочущая ярость, импульсивность и полная потеря контроля? К тому же, по сравнению с тем срывом, нынешние строки дышали обманчивым, ледяным спокойствием, за которым скрывалась еще более пугающая, непробиваемая радикальность… Страшно даже вообразить, через какое пекло прошел император в свои последние годы, раз его личность подверглась столь чудовищному искажению… Виной тому первобытное безумие, таящееся в самой природе ангелов, или же дала трещину вера смертных, служившая якорем для Его рассудка? По идее, разве не логичнее было бы затаиться, переждать бурю и выждать идеальный момент, чтобы сожрать «Скрытого Мудреца»? Эти вопросы вихрем пронеслись в сознании Клейна, однако нащупать хоть какие-то зацепки не представлялось возможным.

А на этой странице пожелтевшего пергамента ютились лишь две жалкие, короткие строчки. Складывалось стойкое ощущение, что именно этот лист стал финальным аккордом в жизни Рассела. На исходе того года или в самом начале следующего он, судя по всему, и нашел свою бесславную кончину в Белом Кленовом дворце.

«Прощальные слова великого монарха, предсмертная исповедь товарища по несчастью?» — сыщик беззвучно, с затаенной горечью вздохнул и, не дрогнув ни единым мускулом на лице, перелистнул на следующий пергамент.