Она благополучно украла Потусторонний талант — «Вопль мстительного духа»!

Хейзел уже приоткрыла рот, готовая отчаянно, не считаясь с последствиями исторгнуть этот разрывающий перепонки визг, как вдруг её собственные руки вновь вышли из-под контроля. Ладони молниеносно взметнулись вверх и с первобытной, беспощадной силой наглухо зажали ей рот.

Оглушительный крик захлебнулся, обратившись лишь жалким, сдавленным мычанием в глубине горла. Ее ноги, ступая с пугающей, кошачьей легкостью, в несколько шагов приблизились к стене, свернули в глухой туннель и заставили тело покорно осесть на корточки прямо в кромешном мраке.

Она билась и извивалась из последних сил, но всё было тщетно. Ей не удавалось даже заново пробудить магию своего ожерелья.

Темно-карие глаза Хейзел распахнулись до предела, переполненные леденящим ужасом и глухим отчаянием. Две хрустальные слезинки проступили в уголках глаз и медленно покатились по щекам.

А в это самое время Вальтер, осторожно ступая в темноте, вынырнул из соседнего прохода. Добравшись до канализационного люка, он сноровисто и ловко вскарабкался по скобам наверх.

Лишь когда мажордом бесшумной тенью перемахнул через ограду особняка Дуэйна Дантеса на улице Бёклунд, 160, Хейзел внезапно ощутила, как власть над собственной плотью возвращается к ней. Та самая пробирающая до костей, пугающая стужа бесследно испарилась.

Сперва она с нескрываемым изумлением вскинула дрожащие руки, окинув их взглядом благодаря дарованному ночному зрению. Затем в панике принялась затравленно озираться, словно в непроглядных глубинах коллектора всё еще таились мириады невидимых, кошмарных тварей.

Судорожно нащупав правой ладонью ожерелье на груди, девушка с предельной осторожностью поднялась на ноги и попятилась к выходу.

Она благоразумно не стала сломя голову бросаться наутек, ежесекундно ожидая нового, смертоносного удара из темноты.

Наконец ей удалось выбраться обратно на улицу Бёклунд. При виде тусклого света, льющегося с черных чугунных фонарей и отражающегося в лужах на брусчатке, она смогла перевести дух.

Лишь теперь Хейзел сорвалась с места, со всех ног мчась к родному дому. Впрочем, на полпути она резко затормозила, бросилась обратно и, суетливо, дрожащими от напряжения руками водрузила чугунную крышку люка на место.

Покончив с этим, девушка тенью заскользила вдоль темных стен, просочилась в свой сад и, виртуозно карабкаясь по газовым и водопроводным трубам, благополучно достигла балкона своей спальни.

Лишь очутившись в безопасности, она наконец-то обрела способность здраво соображать. Широко распахнув глаза, Хейзел на одних инстинктах затравленно огляделась по сторонам, а ее тело пробила крупная, неконтролируемая дрожь.

Она уже было вскинула левую руку, намереваясь просто утереть лицо рукавом, но на полпути замялась, вспомнив о манерах, и вместо этого суетливо выудила из кармана носовой платок.

…………

«А у этой Хейзел и впрямь имеются недурные задатки для выживания, на зеленую новичку она явно не тянет…» — в недрах канализации из ниоткуда соткался силуэт Сеньора, щеголяющего в потертой треуголке и темно-красном сюртуке. Клейн через марионетку беззвучно вынес свой вердикт.

Вслед за этим болванчик, повинуясь воле Клейна, вновь бесследно растворился во мраке и скользнул в тот самый глухой туннель, где пряталась Трисси.

Едва «Мстительный дух» приблизился, как облаченная в длинное черное платье Трисси вскинула голову. На её губах заиграла причудливая улыбка, в которой хрупкая беззащитность сплеталась со стальной, первобытной дерзостью:

— Сдается мне, ты пришел с миром.

— А той леди чертовски повезло.

Она не только почуяла присутствие Хейзел, но и с легкостью засекла невидимого «Мстительного духа»!

Силуэт Сеньора в мгновение ока проявился из пустоты. Издав глухой смешок, он отозвался:

— Вполне вероятно, что её смерть банально сулила бы куда больше лишних хлопот.

Положа руку на сердце, Клейну до смерти хотелось сдать Трисси с потрохами властям. Юноша кристально ясно помнил все ее кровавые злодеяния: как виртуозно она стравила пассажиров и матросов «Клевера», заставив их с остервенением рвать друг другу глотки прямо посреди моря; как хладнокровно губила безвинные души. Однако, смекнув, что ведьма тоже роет землю носом в поисках разгадки гибели принца Эдсака, сыщик на ходу перекроил планы. Он твердо вознамерился использовать эту Ведьму в своих интересах, наладив с ней сугубо деловое, ограниченное сотрудничество.

Тайна смерти принца Эдсака — это и есть ключ к подлинной изнанке Великого баклундского смога!

«Копать в этом направлении — затея смертельно опасная. Вздумай я втянуть в эту бойню невиновных, меня бы сгрызла совесть за их искалеченные судьбы или пролитую кровь. А вот бросить на амбразуру Трисси — милое дело, никаких душевных терзаний! Эта дрянь своими зверствами давно заработала себе персональный котел в Бездне! Загвоздка лишь в одном: вдруг она использует эти поиски как ширму для какого-нибудь нового дьявольского ритуала? Нужно держать ухо востро и ни на секунду не терять бдительности, иначе можно запросто сыграть ей на руку и спровоцировать очередную катастрофу…» — лихорадочно взвешивая все риски, Клейн заставил Сеньора сделать еще пару шагов вперед.

Трисси окинула стоящего перед ней мужчину средних лет долгим, немигающим взором и, издав тихий смешок, произнесла:

— Раз уж вы затаили злобу, так не стесняйтесь — бейте, мистер Сеньор.

В эту самую долю секунды чутье марионетки безошибочно уловило: вокруг Трисси хищно извиваются мириады незримых, тончайших нитей. Сама ведьма, с ее бледным лицом и в черном как смоль платье, застыла в самом центре этой паутины, до боли напоминая выжидающую ядовитую паучиху. Однако при всей своей смертоносности она источала такой гипнотический, пьянящий соблазн, что к ней так и тянуло подойти поближе, чтобы обогреть и пожалеть.

— Вы меня знаете? — марионетка, повинуясь воле кукловода, благоразумно притормозила.

Лицо Трисси внезапно подернулось легкой, затуманенной меланхолией, и она ответила:

— В былые времена мне довелось провести в море поистине незабываемые годы.

«Ага, и в те годы ты еще был самым настоящим мужиком…» — едко проворчал про себя Клейн, однако вслух, устами Сеньора, с усмешкой спросил:

— С какой стати вы вообще взялись разнюхивать обстоятельства кончины принца Эдсака? Разве он не покончил с собой?

Трисси резко вскинула голову. Ее лицо внезапно исказила нескрываемая ярость:

— Самоубийство самоубийству рознь. Кто-то идет на это по собственной воле, а кого-то загоняют в петлю силой.

«Да ладно, неужто она и впрямь так убивается по этому Эдсаку?.. Милочка, ты часом не запамятовала, что когда-то была парнем? Забыла те речи о беспросветной муке? Да это же чистой воды стокгольмский синдром! Томилась под чужим гнетом так долго, что теперь малейшая подачка и капля тепла вызывают дикую, болезненную привязанность? Хм, я всё-таки не „Зритель“, с ходу раскусить, искренне она страдает или виртуозно ломает комедию, мне не по зубам…» — Клейн, дернув за ниточки двойника, заставил того выдать короткий смешок:

— Стало быть, вы свято верите, что принца Эдсака заставили наложить на себя руки?

— И вы взяли след Уильяма Сайкса исключительно ради того, чтобы докопаться до истины?

Ярость на лице Трисси бесследно растаяла, уступив место тоскливой, надрывной улыбке, в которой сквозила щемящая обреченность:

— Верно.

— Именно этот ублюдок всучил Эдсаку револьвер с пулей, выжигающей саму духовность. Впрочем, он был лишь цепным псом, исполнявшим чужой приказ. Хех, ради шанса вкусить напоследок сладостных утех он выложил мне всё как на духу. А я… я так и не позволила ему прикоснуться к себе по-настоящему. Лишь сунула ему под нос свои старые фотографии. Видели бы вы, в какой жуткой, леденящей агонии и отчаянии он испустил дух…

«Даже представить страшно, через какие круги ада прошел этот Уильям… А душа у Трисси всё такая же больная и извращенная, ничуть не изменилась… Демонессы на ступени „Наслаждения“ — воистину ходячие суккубы, способные сводить с ума одним лишь взмахом ресниц или томным жестом… Впрочем, нельзя не признать: она научилась виртуозно держать свои чары в узде, пуская их в ход лишь по мере надобности. Неужто успела возвыситься? Или это любовь так ее перекроила?» — мысленно поежившись, Клейн велел Сеньору задать следующий вопрос:

— И кто же стоял за его спиной?

Задавая этот вопрос, Клейн совершенно не питал иллюзий насчет честного ответа. Однако Трисси, легко усмехнувшись, произнесла:

— Виконт Стратфорд.

— Начальник королевской дворцовой стражи.

Глава 775

Использование

«Виконт Стратфорд… Начальник королевской дворцовой стражи… Учитывая этот пост, за Великим баклундским смогом и впрямь безоговорочно маячит тень какой-то королевской фракции. Вот только какой именно — это еще предстоит выяснить…» — Клейн, совершенно не имея возможности прямо сейчас проверить слова Трисси на вшивость, лишь заставил Сеньора хмыкнуть и произнести:

— Ты с такой пугающей легкостью выложила мне все карты на стол, что верится в это с превеликим трудом.

Трисси, в чьем голосе сквозила горькая смесь презрительной усмешки и самоиронии, отозвалась:

— Исключительно потому, что для меня это сулит лишь благо. Я же не слепая: и ты, и стоящая за твоей спиной ложа до одури заинтересованы в том, чтобы раскопать истинные замыслы короны и тех ублюдков, что дергают за ниточки. Если, подкинув вам парочку железобетонных зацепок, я смогу стравить вас с ними и заставить подлинных кукловодов вылезти на свет божий — я сделаю это с превеликим удовольствием. Это сыграет мне на руку в моей вендетте, да еще как сыграет.

«Если следовать этой изящной логике, то, вывернув ее наизнанку, получаем следующее: я точно так же могу сыграть на твоих мотивах, бросив тебя на амбразуру расследования, дабы ты сама выудила истинных кукловодов из их нор. А моя собственная фракция тем временем преспокойно отсидится в тени, не рискуя подставить шею до получения железобетонных разведданных… Погодите-ка, а ведь вся эта недавняя тирада Трисси — не что иное, как виртуозная попытка подбить меня на ограниченное сотрудничество, где она добровольно вызывается шагать по минному полю в поисках истины… Она открыто выкладывает на стол свою полезность, крича о том, что ее выгоднее использовать, чем пустить в расход… До смерти боится, что я всё-таки вынесу ей смертный приговор…» — Клейн, без труда раскусив подлинный посыл Ведьмы, дернул за ниточки «Мстительного духа» и произнес:

— В этом есть резон. Пожалуй, именно так я и поступлю.

— Сдается мне, нет ни малейшей нужды прибегать к угрозам или посулам. Едва встав на ноги, ты и сама костьми ляжешь, лишь бы подобраться к виконту Стратфорду.

Уголки губ Трисси едва заметно изогнулись:

— Искренне уповаю лишь на то, что он не питает слабости к мужчинам.

«Даже эта беда вполне поправима. Раз уж ты добралась до пятой Последовательности, можешь смело перескочить на смежный Путь „Охотника“, став „Железнокровным рыцарем“ четвертой ступени… Да и вообще, ты часом не запамятовала, кем была раньше? С какой стати ты так вжилась в роль, всё чаще и охотнее пуская в ход чары „Демонессы Наслаждения“ против мужиков?..» — мысленно отпустив в адрес собеседницы пару едких шпилек, Клейн заставил Сеньора издать тихий смешок:

— Это сущие пустяки. Всегда сможешь сунуть ему под нос свои старые фотокарточки.

Трисси опешила на долю секунды. Ее лицо исказила легкая, болезненная гримаса, словно кто-то безжалостно вырвал из самых глубин ее души тщательно сокрытый, жгучий стыд и выставил его напоказ под палящими лучами солнца.

Ее изящные глаза тут же заволокло пеленой клокочущей ярости, рожденной унижением, а бледное от ран лицо в мгновение ока залилось густым, пунцовым румянцем.

Впрочем, Ведьма молниеносно взяла эмоции в узду. Издав сухой смешок, она хрипло проронила:

— Как и ожидалось от «Адмирала Крови». Вы, погляжу, досконально осведомлены о специфике Пути Демонессы.

«А ведь она до этого момента сомневалась. Я-то грешным делом думал, что Секта Демонессы и Школа Розы водили тесную дружбу, отчего она и была железобетонно уверена, что „Адмиралу Крови“ ведомы грязные секреты Пути „Ассасина“, и потому так лихо парировала шуткой… Как ни крути, а насмехаться над чужим полом — затея откровенно скверная… Хм, впрочем, для мерзавца калибра „Адмирала Крови“ такое хамство подходит как нельзя лучше… Не зря же одна из незыблемых заповедей „Марионеточника“ гласит: „Заруби на носу, у каждой твоей куклы есть свой, неповторимый характер“? А то, что Трисси сама первой заикнулась о старых фотокарточках, судя по всему, было лишь выплеском пьянящего восторга после расправы над давним кровным врагом. Она попросту не отфильтровала, что именно несет…» — Клейн, погрузившись в задумчивость, едва заметно кивнул и вновь дернул за ниточки Сеньора:

— Достигнув моих высот, волей-неволей обрастаешь весьма специфическим багажом сокрытых тайн.

Не став больше обсасывать эту щекотливую тему, он перешел к делу:

— Как мы будем держать связь?

— Пока ты будешь рыть землю носом вокруг виконта Стратфорда, я вполне смогу подкинуть тебе кое-какую помощь.

Трисси потянулась к виску, пропустив сквозь пальцы прядь своих густых, шелковистых черных волос. В ту же долю секунды из пустоты соткался призрачно-синий ледяной клинок, беззвучно срезавший небольшой локон.

Разжав ладонь, она позволила безмолвному черному пламени вырваться наружу и жадно поглотить волосы, превратив их в невесомый пепел.

Вопреки законам природы, этот пепел не разлетелся под порывами промозглого сквозняка из стоков. Напротив, он начал стремительно сжиматься, сплавляясь в густую, напоминающую деготь черную кляксу.

— Размажь это по зеркалу тонким слоем, и я мигом почую, что ты ищешь встречи. Через это же зеркало мы и будем толковать, — небрежным взмахом кисти Трисси швырнула вязкий черный комок прямо в «Адмирала Крови» Сеньора. — Этого варева хватит раз на пять. Более чем достаточно.