'Помимо того, что Леонард натравит своих «Красных перчаток» на этот след, мне и самому не мешало бы подсуетиться…

Возьмем за аксиому, что Инса Зангвилла оседлал именно злой дух «Красного Ангела». И куда же, скажите на милость, этот монстр потащится за материалами Пути «Охотника», дорвавшись до контроля над телом?

В интисскую столицу Трир? В фейсакский мегаполис Санкт-Милон? Или же просто будет жонглировать печатью Карты Богохульства, играючи приманивая мотыльков на пламя Закона притяжения Потусторонних характеристик?

Погодите-ка. Он же сам как-то обмолвился, что прямые наследники клана Медичи осели в порту Банси.

И пускай эту гавань давно сровняли с землей, в ее руинах стопроцентно зарыто что-то еще!

К тому же эта химера, слепленная из ментальных остатков трех великих ангелов, славится просто звериной, маниакальной тягой к провокациям. Это безупречно бьется с теми байками о злых духах, что строчил в своем письме Леонард. Ублюдок вполне мог намеренно оставить в Банси какую-нибудь дьявольскую хлебную крошку…'

Едва эта мысль оформилась, Клейн молниеносно соткал иллюзорный силуэт «Мира» Германа Воробья, поручив двойнику передать господину «Повешенному» приказ: вновь наведаться в порт Банси и прочесать там всё мелким гребнем.

Покончив с этим, сыщик всерьез призадумался: если железобетонно подтвердится, что в Инсе Зангвилле угнездился именно злой дух «Красного Ангела», не удастся ли ему, опираясь на Закон притяжения Потусторонних характеристик, подкинуть нужную наживку и загнать ублюдка в расставленный капкан?

«Путь „Охотника“… Путь „Охотника“…» — в вихре этих раздумий Клейн внезапно вспомнил о двух охотниках, что нынче околачивались на просторах Западного Балама.

Слегка сдвинув брови, юноша на инстинктивном уровне препарировал расклад:

И Восточный, и Западный Балам раскинулись на поистине необъятных территориях. От того самого города, где в последний раз засветился Инс Зангвилл, до северных штатов Западного Балама пролегла чудовищная пропасть. Не владея талантом «Телепортации», даже святому полубогу пришлось бы отмотать добрых десять-пятнадцать дней пути. В теории, шансы на то, что Даниц и Андерсон внезапно напорятся на злого духа «Красного Ангела» из-за Закона притяжения, стремились к нулю. Да и рангом эти двое откровенно не вышли, слишком уж мелко плавают. Но, с другой стороны, зарекаться в таких делах смерти подобно…

…………

Западный Балам. Северный штат. Город Кукова.

Даниц искоса мазнул взглядом по шагающему рядом Андерсону и с ходу выпалил:

— Я приступаю к расследованию. С какой стати ты всё еще тащишься за мной?

— По-хорошему, ты должен был убраться обратно в Туманное море прямиком из порта Беленс!

Глава 935

«Встреча»

Андерсон, с аппетитом уплетая сырный хлеб из маниоки, вскинул голову. Мазнув по Даницу взглядом, он с задумчивым видом кивнул:

— Ума не приложу почему, но покидать Западный Балам мне совершенно не улыбается. Ха-ха, раз уж нас занесло в эти края, разве может истинный искатель сокровищ убраться восвояси с пустыми руками?

— В этих бескрайних джунглях, под сводами заброшенных храмов таятся горы золота, россыпи самоцветов, древние реликвии и, чем черт не шутит, диковинные паранормальные артефакты. Все эти богатства просто спят и видят, как бы мы их спасли!

Даниц лишь презрительно скривил губы и с громким бульканьем осушил остатки «гуадара».

Этот местный западнобаламский напиток варился из особых ягод, радуя глаз насыщенным оранжево-желтым оттенком. Его кисло-сладкий вкус превосходно утолял жажду в зной, а приличная доза кофеина бодрила, прогоняя прочь любую свинцовую усталость.

Со стуком опустив стакан и промокнув губы салфеткой, пират наконец-то издал язвительный смешок:

— Нутром чую: ты опять плетешь какие-то грязные интриги.

— Твои бы слова да богу в уши, — ничуть не обидевшись, лучезарно осклабился Андерсон.

Сам охотник за сокровищами предпочитал запивать завтрак крепким кофе.

Западный и Восточный Балам славились целой россыпью элитных кофейных плантаций. По своей репутации здешние зерна уступали разве что высокогорным сортам Фейнапота, знаменитому кофе с плоскогорий Южного континента да прославленному фермору из долины Пас, что раскинулась близ Звездного нагорья.

Не дав Даницу и рта раскрыть, Андерсон с усмешкой продолжил:

— А разве подобный расклад не идеален? Я обеспечиваю тебе бесплатную охрану, а ты работаешь моим толмачом. Безупречная, взаимовыгодная сделка.

Вспомнив, что он всё еще топчется на седьмой Последовательности, а за его головой нынче охотится целая свора могущественных фракций, Даниц поймал себя на мысли: в словах этого ублюдка и впрямь кроется железобетонная логика.

Деликатно кашлянув, корсар проронил:

— Вот только порой тебе придется держать дистанцию и не совать нос в мои дела.

— Если приправишь эту просьбу вежливым «пожалуйста» — я не против, — с абсолютной, вальяжной безмятежностью отозвался Андерсон.

Даниц, не теряя времени, накинул плащ и уверенным шагом направился к выходу из гостиницы, изготовившись к новому дню агентурной разведки.

На полпути к дверям с его губ внезапно, словно само собой, сорвалось:

— Скажи, тебе когда-нибудь доводилось переживать нечто подобное? Будто с небес нисходит ангел и наглухо, слой за слоем, пеленает тебя своими крыльями.

— И ладно бы это происходило только во сне. Даже наяву, в здравом уме, порой накатывают точно такие же наваждения.

Андерсон искоса мазнул взглядом по боевой перчатке, красующейся на руке пирата. Выдержав пару секунд на раздумья, он расплылся в улыбке:

— Признавайся, ты часом не начал бить поклоны какой-нибудь сокрытой во мраке сущности?

— Или же вляпался в контакт с какой-то древней, паранормальной чертовщиной?

Лицо Даница мгновенно окаменело. Титаническим усилием воли выдавив из себя кривую усмешку, он процедил:

— Будь всё так банально, я бы уже давным-давно докопался до истины!

Бросив эту фразу, он бок о бок разминулся с тремя мужчинами, только что переступившими порог гостиницы, и благополучно выскользнул на улицу.

Андерсон, ведомый въевшейся привычкой сканировать толпу и прощупывать обстановку, небрежно скользнул по новоприбывшей троице взглядом. Это были хозяин и двое слуг. Главный джентльмен отличался статной фигурой, смуглой кожей и мягкими чертами лица — судя по всему, метис, в чьих жилах сплелась лоэнская и баламская кровь. Его наряд кричал о приверженности моде Северного континента: щегольской шелковый цилиндр, безупречный строгий костюм и инкрустированная золотом трость.

Один из его сопровождающих был типичным местным туземцем, словно только что сбежавшим с плантации. Он покорно тащил за господином кожаный саквояж и запасную трость. Второй лакей, тоже метис с мясистым, пухлым лицом и облаченный в мешковатую одежду, щеголял притороченным к поясу эстоком — этот явно выполнял роль телохранителя.

Не найдя в этой картине ничего подозрительного, Андерсон потерял к ним всякий интерес. Отведя взгляд, он уверенным шагом последовал за Даницем на улицу.

С живым, бьющим через край любопытством он ткнул пальцем в снующие по мостовой диковинные транспортные средства — гробы самых немыслимых форм, которые либо тянули лошади, либо волокли на плечах носильщики:

— Как насчет того, чтобы прокатиться с ветерком на одной из этих штуковин?

— Забавная затея! Стоит лишь притерпеться, как сама смерть перестанет казаться такой уж леденящей жутью. Глядишь, в один прекрасный день просто откинешь крышку и восстанешь из мертвых.

Даниц искоса, с явным неодобрением мазнул взглядом по этим гротескным паланкинам и категорично, без малейших сомнений замотал головой:

— Любой уважающий себя пират так или иначе бьет поклоны Повелителю Бурь. А в нашем ремесле хватает дурных примет. Держаться подальше от гробов — одно из главных незыблемых правил.

— То ли дело я: на предрассудки мне глубоко плевать, — Андерсон небрежным жестом выудил из кармана пару местных монеток, «делиси», и скупил у снующего по улице газетчика сразу несколько свежих выпусков.

Стоит признать, что в плане уличной торговли прессой мегаполисы Южного континента ни на йоту не уступали северным столицам. Как-никак, здешний труд стоил сущие копейки, а оборванцев, отчаянно пытающихся принести в семью хоть грош, водилось в разы больше.

Даниц, меряя шагами улицу в поисках кэба для иностранцев, мимоходом выдернул у Андерсона одну из газет и принялся бегло просматривать передовицы.

Внезапно его взгляд намертво споткнулся об одну кричащую заметку:

«…Прославленный морской волк, „Адмирал Ада“ Людвилл пал от руки безумного авантюриста Германа Воробья. Его флагман „Черный Тюльпан“ вкупе со всей пиратской армадой благополучно перешли под знамена некой Миреллы, величающей себя „Посланницей Смерти“…»

— Это… — челюсть Даница медленно, дюйм за дюймом поползла вниз, так и застыв в ошарашенном полуоткрытом состоянии.

Теперь до него наконец-то дошло, с какого такого дьявола Герман Воробей наказал ему держать ухо востро со Спиритическим культом!

Этот отбитый наглухо психопат умудрился стереть в порошок самого Людвилла — негласного лидера всех семерых пиратских адмиралов!

Лишь спустя добрый десяток секунд корсар, так и не сбросив с себя оцепенения, протянул газету шагающему рядом напарнику:

— Полюбуйся на это.

Андерсон, не сгоняя с лица дежурной ухмылки, перехватил листок и с пулеметной скоростью пробежался глазами по строчкам.

Повисла короткая, звенящая пауза. Искатель сокровищ присвистнул и выдал хрипловатый смешок:

— Сдается мне, этому парню пора обзавестись новым, куда более звучным титулом.

— «Палач Пиратских Адмиралов»!

Даниц даже не рискнул одобрительно кивнуть, лишь с тяжелым вздохом проронил:

— В нашу самую первую встречу я, конечно, нутром чуял, что он таит в себе первобытную жуть, но чтобы до такой запредельной степени — мне и в страшном сне не могло привидеться.

В эту самую секунду пират живо воскресил в памяти тот безумный порыв, когда он на полном серьезе пытался завербовать Германа Воробья рядовым матросом на борт «Золотой Мечты».

Тем временем в той самой гостинице, которую парочка только что покинула, Клейн, благополучно снявший роскошные апартаменты, застыл у окна. С высоты своего номера он ледяным взором провожал двух «Охотников», чья походка и манеры выдавали откровенную, возмутительную расхлябанность.

Привычным, машинальным движением потерев запонку на рукаве, юноша расправил на столе чистый лист бумаги и вооружился пером:

'…Опираясь на первичный анализ, смею предположить: тот самый злой дух, что угнездился в теле Инса Зангвилла, принадлежит к Пути «Охотника». Советую пустить ищеек именно по этому следу.

…К письму прилагается Потусторонняя характеристика «Усмирителя душ». Она принадлежала одному бедолаге, чью душу безжалостно поработили. Я даровал ему вечный покой, клятвенно пообещав вернуть его наследие в закрома Церкви Богини Вечной Ночи'.

…………

Восточный Балам. Леонард, только-только изготовившийся к утреннему совещанию, остолбенел: прямо из пустоты перед ним материализовалась та самая жуткая посланница ангельского ранга, небрежно удерживающая в руке четыре отрубленные златовласые, красноглазые головы.

Давно успев обрасти иммунитетом к подобной чертовщине, поэт невозмутимо принял депешу. Вскрыв конверт, он замер в искреннем изумлении: из нутра выскользнула вещица, сияющая словно осколок самого первозданного, звездного ночного неба.

«Это же…» — Леонард мгновенно смекнул, что именно оказалось в его руках. Лихорадочно развернув послание, он пробежался глазами по строчкам.

Спустя пару десятков секунд юноша с тяжелым вздохом беззвучно пробормотал себе под нос:

'Как и ожидалось — Потусторонняя характеристика.

Клейн всё так же питает к Церкви и Ночным Ястребам поистине теплые, товарищеские чувства…'

Почувствовав, как душу греет искренняя радость, Леонард извлек двух мертвых, прозрачных червячков, сплошь состоящих из крошечных сегментов. Запечатав их в тот же самый конверт, он вновь провел ритуал призыва, вручив послание курьеру Германа Воробья вкупе с полновесным золотым совереном.

Покончив с этими хлопотами, Леонард привычным жестом расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, шагнул за порог и уверенно направился в подземные катакомбы.

По пути ему встретилась Дейли Симон.

Облаченная в свой неизменный, вычурный наряд «Медиума», Дейли неотрывно смотрела вперед. Поравнявшись с ним, она с абсолютной, будничной естественностью спросила:

— Нащупал какие-нибудь свежие зацепки?

— … Подозреваю, что это злой дух из Пути «Охотника», — Леонард выдержал двухсекундную, звенящую паузу, но в итоге благоразумно решил не утаивать эту деталь.

Дейли ответила едва уловимым, скупым кивком. Слегка сдвинув брови в раздумьях, она произнесла:

— В таком случае, в нем почти наверняка бурлит врожденная тяга к провокациям. Он вполне может намеренно, играючи разбрасывать для нас хлебные крошки по всему маршруту. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов, что львиная доля этих следов окажется виртуозной обманкой.

…………

Тук-тук-тук. В тяжелую дубовую дверь капитанской каюты на борту «Лазурного Мстителя» гулко постучали.

— Войдите, — глухим, рокочущим басом отозвался Элджер, неспешно откладывая в сторону латунный секстант.

Створка робко приоткрылась. Один из матросов, воровато оглянувшись на подталкивающих его в спину товарищей, с явной нерешительностью переступил порог. С силой ударив правым кулаком в левую часть груди, он отдал честь:

— Буря над нами!

Дождавшись дежурного отклика капитана, бедолага натянул на лицо заискивающую, донельзя угодливую ухмылку и затараторил:

— Капитан, тут такое дело… В последнее время и среди корсаров, и среди торговой матросни только и разговоров, что о руинах порта Банси. Птички поют, будто там прямо из-под обломков вытаскивают баснословно ценные диковинки. Поговаривают, даже чистое золото находят!