Эта чудовищная смерть, вне всяких сомнений, несла на себе железобетонный отпечаток сокрушительной мощи из домена «Смерти». А уж позже Элджер самолично удостоверился: тот карающий удар нанес не кто иной, как благословенный самого господина Шута.

Стереть в порошок целого пиратского адмирала, да еще и обвешанного убойными запечатанными артефактами, с такой пугающей скоростью и напрочь лишив того малейшего шанса на отпор — калибр и статус этого палача воистину не укладывались в голове!

Даже кардинал Церкви Повелителя Бурь, архиепископ и «Божественный Певец» Снейк тогда с ходу вынес вердикт: это дело рук могущественного мастера высших эшелонов Пути «Смерти». Причем совершенно незнакомого ему мастера.

Элджер ни на йоту не сомневался в словах иерарха. В ту пору он грешным делом полагал, что это работа полубога четвертой или, на худой конец, третьей Последовательности — то бишь святого. Но даже тогда его пробирал первобытный, леденящий трепет от осознания того, что в услужении у господина Шута ходят мастера столь заоблачных рангов.

И вот теперь моряк едва заметно, с неимоверным трудом сглотнул подступивший ком. Лишь сейчас до него дошло, насколько фатально он тогда недооценил и самого владыку, и Его смертоносного слугу:

Этот благословенный — отнюдь не заурядный святой! Он — самый настоящий земной ангел, сущность, чья мощь непоколебимо стоит на одной ступени с носителями тройных корон великих ортодоксальных Церквей!

— «Тройная корона» в религиозных кулуарах негласно символизировала Пап, Понтификов и Патриархов великих Церквей.

«Иметь „Консула Смерти“ на побегушках… И пускай господин Шут всё еще находится в фазе пробуждения от векового сна, тот арсенал мощи, что Он способен пустить в ход, воистину грандиозен…» В голове Элджера бушевал настоящий шторм, а в глазах плясали лихорадочные искры. На какое-то мгновение он напрочь лишился дара речи, не в силах выдавить из себя ни звука.

«Адмирал Звезд» Катлея, безошибочно уловив это глухое оцепенение, вновь взяла инициативу в свои руки:

— Сдается мне, в твоей памяти только что всплыло нечто весьма занятное.

Моряк тщательно взвешивал слова пару секунд, после чего туманно отозвался:

— Насколько мне известно, среди благословенных господина Шута числится некий ангел Смерти.

«Пазл сложился безупречно…» — Катлея едва слышно, словно обращаясь к самой себе, проронила:

— И почему же обещанная господином «Миром» капля крови мифического существа принадлежит отнюдь не этому ангелу Смерти? Быть может, потому что достучаться до той, другой сущности куда проще и сподручнее?

— Вполне вероятно, — пускай Элджер и считал дедукцию пиратки железобетонно верной, он, ведомый въевшейся паранойей, благоразумно воздержался от прямых подтверждений.

Катлея не стала дальше мусолить эту скользкую тему, плавно сменив русло:

— Сегодня, в окне между половиной восьмого и восемью вечера, мы начинаем операцию.

— Если намерен ввязаться — выдвигаемся вместе.

«Неужто ей наконец-то удалось выпотрошить всю подноготную тех проблем, в которые вляпался „Ремесленник“?» — Элджер беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух, после чего с легким недоумением уточнил:

— И с какой стати мы бьем именно в промежутке между половиной восьмого и восемью?

Как ни крути, а для тайных, теневых вылазок это время подходило откровенно скверно. Случись малейшая оплошность, и казенные ищейки мигом бы почуяли неладное, слетевшись на место словно стервятники.

Пиратская владычица привычным жестом поправила на переносице массивную оправу очков. На ее губах проступила донельзя сложная, кривая усмешка:

— Потому что именно в эти часы они усаживаются за ужин.

— А на ужин у них сегодня… грибы.

«И какая здесь, дьявол возьми, связь…» — прожженный, тертый калач Элджер с леденящим ужасом осознал, что напрочь не в силах раскусить скрытый подтекст в словах «Адмирала Звезд».

…………

Восточный Балам, в недрах густых, удушливо-влажных джунглей.

Клейн намеренно заложил крутой крюк, сойдя с наезженных троп и углубившись в абсолютно глухую, безлюдную чащу. Юноша вознамерился улучить момент и приказать марионетке Людвиллу добровольно сорвать со своего лица ту самую серебристо-белую маску.

Ими двигало не только праздное, жгучее любопытство, но и суровый, железобетонный прагматизм: эта маска слишком уж кричала о себе. Оставь он всё как есть, и никакие виртуозные маскировки под «Адмирала Ада» не спасли бы их от лишних, пытливых взглядов зевак.

«Сдается мне, главная головная боль любого „Марионеточника“ кроется именно в легализации своих кукол… Чем убойнее и смертоноснее болванчик, тем громче гремела его слава при жизни. А значит, таскать такого компаньона за спиной — верный путь к провалу конспирации… Кабы я тогда не пощадил корсаров с „Черного Тюльпана“, можно было бы изящно выкрутиться. Например, позволить Людвиллу и дальше изображать грозного капитана, а самому нацепить личину его скромного подчиненного. Для „Безликого“ подобный спектакль — пара пустяков…» — предаваясь этим горьким мыслям, Клейн неустанно продирался сквозь густые заросли.

В здешних краях кишмя кишели тучи мошкары и комаров, вот только ни одна кровососущая тварь даже не пыталась сунуться к сыщику. Весь этот рой плотным, жужжащим облаком вился исключительно вокруг «Адмирала Ада» Людвилла, отчаянно силясь напиться крови, но раз за разом терпя глухое фиаско.

— Всё дело было в том, что Клейн предусмотрительно нацепил на свою новую марионетку перстень «Зеленый Цвет», славящийся своим побочным эффектом — притягивать насекомых. Ведь его целительные свойства наглухо перекрывались мощью «Цветка Крови», а значит, напяливать обе реликвии на «Победителя» Энзо не имело ни малейшего смысла. К тому же юноша уже успел удостовериться: Людвилл, будучи мертвецом, совершенно не страдал от комариных укусов.

Прошагав еще немного, Клейн, словно повинуясь случайному порыву, небрежным жестом подбросил в воздух монету и резко замер на месте.

Поразмыслив пару секунд, он постановил: сперва нужно покончить с одним куда более насущным дельцем, и лишь затем срывать маску с нового болванчика. Как-никак, этот процесс позволил бы ему загодя, железобетонно удостовериться, какую именно фатальную угрозу таит в себе лицо мертвеца.

Сноровисто выудив из карманов нужные материалы, Клейн молниеносно обустроил ритуал, благополучно переправив тот самый беспроводной телеграфный приемник прямиком из таинственных чертогов над серой мглой в материальную реальность.

Он вознамерился выйти на связь с «волшебным зеркалом» Арродесом!

Еще до того, как покинуть Гураин, юноша отстегнул мисс «Фокуснику» триста пятьдесят фунтов стерлингов, разжившись точными координатами города Кальдерона в мире духов. Заодно он получил весьма веское предостережение о таящейся там смертоносной угрозе. А потому, прежде чем срываться в эту «охотничью вылазку», Клейн твердо решил выпотрошить дополнительные разведданные сразу из двух независимых источников.

И этими источниками должны были стать Арродес и «Красный Свет». Раз уж мистер Азик надолго провалился в беспробудный сон, сыщик благоразумно отбросил любые сомнения и взялся за активное расширение собственных «полезных связей». Как ни крути, вешать все свои надежды на одну-единственную Богиню Вечной Ночи было сродни самоубийству; жизненно требовалось нащупать надежный противовес. И относительно дружелюбные Семь Светов мира духов казались просто идеальными кандидатами на эту роль!

Едва на импровизированном алтаре материализовался радиоприемник, как раскинувшиеся вокруг джунгли мгновенно погрузились в промозглый, леденящий душу мрак. Казалось, сама ткань реальности истончилась, позволив миру духов просочиться и слиться с материальным измерением.

Не прошло и десятка секунд, как раздался знакомый, мерный стрекот: тук-тук-тук. Из нутра аппарата робко, словно пугливый зверек, поползла иллюзорная белая лента:

'О великий, высочайший и непостижимый владыка! Ваш верный, смиренный и бесконечно ничтожный слуга Арродес незамедлительно откликнулся на зов.

На данный момент здешние края не таят в себе ни малейшей угрозы, не так ли?'

Пробежавшись глазами по этим сочащимся подобострастием дифирамбам, Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Теперь он мог с железобетонной уверенностью констатировать: на том конце провода действительно находится «волшебное зеркало» Арродес.

А ведь до этого его до смерти грызла паранойя, что на бумаге всплывет какая-нибудь непредсказуемая дичь в духе: «Я хочу от тебя детей».

Разумеется, он загодя воспарил в таинственные чертоги над серой мглой и раскинул карты на предмет фатальных рисков при сеансе связи с артефактом. Вердикт гласил, что всё пройдет без сучка без задоринки. Вот только памятуя о том, как «Матерь Древа Желаний» играючи сбила его прорицание, да и недавний промах с толкованием грядущего визита за Врата Чаниса в соборе Святого Самуила всё еще саднил, сыщик банально не мог позволить себе слепо довериться фортуне.

— Истинно так, — сдержанно кивнул Клейн, после чего сразу взял быка за рога: — Что тебе ведомо о городе Кальдероне в недрах мира духов?

Тук-тук-тук. Призрачная лента как-то нерешительно, с запинками поползла из приемника:

'Мой взор не в силах проникнуть сквозь пелену, укрывающую этот град, так что доскональных подробностей я не ведаю. Могу лишь железобетонно подтвердить: история помнит случай, когда в его стенах бесславно сгинул настоящий святой. Разумеется, туда совались и кое-какие ангелы, и «Мироходцы», и прочая паранормальная фауна духовного измерения. И пусть им удалось благополучно унести оттуда ноги, сорвать поистине баснословный куш не повезло никому.

А еще я доподлинно знаю, откуда растут корни этого полиса'.

Не дожидаясь, пока заинтригованный Клейн начнет допытываться, Арродес под мерный перестук телеграфа выплюнул еще несколько строчек:

'В седую древность он носил гордое имя «Город Мертвых» и являлся земным божественным царством самой Грегари — Прародительницы Бессмертных Фениксов и одной из древних богов.

Как только эта могущественная сущность выковала Подземное царство, Ее божественные чертоги перекочевали туда. А «Город Мертвых» мало-помалу превратился в священную Мекку для Ее прямых потомков и истовой паствы.

Прежде чем Древний бог Солнца нанес Прародительнице сокрушительный, фатальный удар, разорвав Ее на куски, Она успела вырвать этот мегаполис с корнем и зашвырнуть его в самые непостижимые бездны мира духов. С тех самых пор ни один из местных обитателей так и не вырвался наружу. Что же до названия «Кальдерон» — его нарек тот самый ангел из рода Авраам, который первым переступил этот порог. На Речи мертвых это словечко означает не что иное, как «неведомые фантомы»'.

Глава 921

Вежливость превыше всего

Если говорить о познаниях касательно древних богов, то Клейн ничуть не уступал многим мастерам высших эшелонов. Как-никак, за его спиной стоял Город Серебра — твердыня, благополучно пережившая эпохи от самой Второй до нынешних дней. Там из поколения в поколение бережно передавались соответствующие мифы, и эхо тех времен всё еще отзывалось в реальности.

Насколько ему было известно, Прародительница Бессмертных Фениксов Грегари и являлась той самой древней Смертью. В свое время Она получила фатальный удар от Создателя Города Серебра — того самого Древнего бога Солнца, чью плоть впоследствии растерзали и пожрали Короли Ангелов. И уже на излете Второй Эпохи Ее божественная сущность окончательно раскололась, а Сама Она бесславно пала.

Однако Ее влияние отнюдь не испарилось без следа. Даже в нынешнюю эпоху можно было нащупать кое-какие отголоски Ее былой мощи, ведь именно Она выковала Подземное царство!

«Город Мертвых… „Неведомые фантомы“… древняя богиня… Звучит так, что впору за версту обходить эту дыру…» — Клейн, не отрывая взгляда от стоящего перед ним беспроводного телеграфного приемника, с головой ушел в тяжелые думы.

Тук-тук-тук. Аппарат деловито выплюнул еще один кусок призрачной бумаги:

'Помимо этого, иными подробностями я, увы, не располагаю.

О великий владыка, ваш слуга осмелится предложить один совет. Дозволите ли вы его озвучить?'

«А вот это уже деловой подход…» — вынырнув из омута мыслей, юноша едва заметно кивнул:

— Говори.

Мерный стрекот приемника вмиг налился задорной, суетливой легкостью. На иллюзорном пергаменте молниеносно выстроилась новая строка:

«Касательно любых вопросов о Кальдероне, вы вольны вознести мольбы „Красному Свету“ Эл Мории».

«Как ни крути, а обойти „Красный Свет“ стороной не выйдет…» — Клейн ответил коротким, скупым кивком и сменил тему:

— Если я сорву маску с лица «Адмирала Ада» Людвилла, это не сулит мне фатальной угрозы?

«Никак нет!» — железобетонный, дышащий абсолютной уверенностью ответ тут же предстал взору сыщика.

«Вот и славно…» — поразмыслив с секунду, он бросил:

— На сегодня закончим.

«О величайший и мудрейший владыка, поспешите! Пройдет от силы пара минут, и в эту сторону устремятся незримые взоры! Ваш бесконечно преданный слуга Арродес будет с замиранием сердца ждать следующего зова! До скорой встречи~» — пулеметный стрекот аппарата не выдал ни малейшей заминки.

«Пара минут⁈ Какого дьявола ты раньше молчал⁈» — сердце Клейна ухнуло в пятки. Юноша почувствовал себя так, словно воочию узрел тикающий таймер на заложенной бомбе. Не теряя ни доли секунды, он сноровисто пустил в ход всё еще не разобранный алтарь и остатки материалов. Проведя ритуал жертвоприношения, сыщик благополучно зашвырнул этот проклятый телеграфный приемник прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Покончив с этой суетой и дотошно удостоверившись, что округа не таит в себе никаких аномалий, Клейн мысленным импульсом заставил марионетку Людвилла отойти чуть в сторону. Благоразумно избегая прямого зрительного контакта, кукловод велел болванчику сорвать со своего лица ту самую серебристо-белую маску.