Моряк, загодя предвидевший этот вопрос, ответил предельно лаконично:

— Мне совершенно не улыбается перспектива стать главной темой для сплетен.

Катлея, судя по всему, безошибочно уловила скрытый подтекст. Погрузившись в раздумья на пару секунд, она проронила:

— Мне требуются исчерпывающие разведданные.

Элджер едва заметно кивнул:

— Опираясь на мои личные наблюдения и выкладки, «Ремесленник» угодил в цепкие лапы фанатиков «Первозданной Луны». Причем это выходцы из того самого исконного, первобытного культа Южного континента, а вовсе не дезертиры из Школы Жизни.

Лицо пиратки осталось всё такой же ледяной, непроницаемой маской. Слегка поразмыслив, она спросила:

— С какой стати вы не обратились к господину «Луне»? Уж он-то к подобным делам питает самый жгучий интерес.

Уголки губ Элджера дернулись в легкой усмешке, и он будничным тоном парировал:

— Если уж даже мы вдвоем не сдюжим, я непременно так и поступлю.

Глава 912

Происхождение «Ремесленника»

Катлея прекрасно поняла скрытый посыл «Повешенного»: если дело и впрямь пахнет керосином, можно дернуть за ниточки через «Луну» и втянуть во всю эту заварушку расу вампиров. А уж под покровом поднявшегося хаоса — играючи отбить свои кровные да еще и сорвать солидный куш.

Слегка усмехнувшись, она произнесла:

— Если ситуация накалится до такого предела, почему бы напрямую не обратиться к «Миру»? Сдается мне, это было бы куда сподручнее.

Элджер выдержал пару секунд молчания, после чего отозвался:

— Я обязан доказать, что в состоянии разгребать проблемы собственными силами. Так что это — самый крайний, запасной вариант.

Услышав этот ответ, «Адмирал Звезд» Катлея невольно погрузилась в размышления, выстраивая в голове любопытную цепочку ассоциаций:

'«Повешенный», погляжу, придает мнению «Мира», Германа Воробья, колоссальный вес. Неужто из-за того, что тот является благословенным самого господина Шута? К тому же, подобные замашки до боли смахивают на те политические анекдоты, что так любят травить в кулуарах Баклунда и Трира: столкнувшись с проблемой или сев в лужу, первым делом заметай следы и судорожно ищи пути обхода, лишь бы начальство или заказчик ни сном ни духом не ведали о провале…

Выходит, «Повешенный» либо когда-то служил, либо по сей день числится в рядах какой-то могущественной, обросшей жесткой бюрократией фракции. Насквозь пропитался тамошним душком и виртуозно овладел искусством выживания… Церковь Повелителя Бурь? Вздор, такие проныры там долго не задерживаются, с их-то отбитыми повадками он бы прослыл еретиком… Армада «Короля Пяти Морей»?'

Пока эти мысли вихрем неслись в ее голове, пиратская владычица привычным жестом поправила на переносице массивную оправу очков, возвращая беседу в нужное русло:

— Продолжайте свой рассказ о том самом «Ремесленнике».

Элджер, словно загодя зазубрив текст наизусть, без малейшей запинки и попыток освежить память начал излагать ровным, размеренным баритоном:

— В былые времена, дабы наглухо укрыть личность «Ремесленника» во мраке и не позволить чужакам наложить лапы на этот канал, я намеренно пустил слух, будто он свой человек в Церкви Бога Пара и Машин. На деле же этот тип еще давным-давно, питая нездоровую слабость к элитным винам, женщинам и безудержному кутежу, влез в такие долги, что был вынужден клепать артефакты для вольных Потусторонних. Лишь так он сводил концы с концами. А потом и вовсе дезертировал из Церкви, осев в Байаме.

— А вот недавно стряслась чертовщина: сперва он слег с какой-то диковинной хворью, угодив под колпак неизвестных соглядатаев. Следом же его взяли в оборот фанатики, с высочайшей долей вероятности бьющие поклоны «Первозданной Луне». Теперь же он во всеуслышание вещает, что якобы обрел вторую жизнь…

Катлея внимала каждому слову. Её глаза, скрытые за толстыми линзами и отливающие легким пурпуром, источали пугающую, абсолютную сосредоточенность.

Дождавшись, пока «Повешенный» поставит точку, она на мгновение задумалась и задала встречный вопрос:

— Любой уважающий себя «Ремесленник» по определению обвешан мистическими артефактами с ног до головы. К тому же они как никто другой смыслят в ювелирном сочетании паранормальных талантов и побочных эффектов. Его боевая мощь железобетонно дотягивает до уровня пятой Последовательности.

— Каким же, во имя всех богов, макаром эти сектанты «Первозданной Луны» умудрились взять его в клещи, да еще и не попортив шкурки?

— Неужто в дело вмешался полубог?

Элджер медленно, с тяжелым вздохом покачал головой:

— На этот счет у меня пока пусто, никаких зацепок. Вот только, опираясь на собственные наблюдения, смею заявить: «Ремесленник» пошел на поводок отнюдь не без доли собственного желания. Сдается мне, помимо кнута и грубой силы, там присутствовал еще и весьма сладкий пряник, бьющий точно в его уязвимости.

Этим изящным доводом моряк косвенно отмел версию о вмешательстве святого.

«Адмирал Звезд» Катлея понимающе кивнула:

— Тогда как эти фанатики вообще вышли на его след?

— Судя по вашим словам, этот «Ремесленник» вел дела исключительно с узким, проверенным кругом лиц, совершенно не горя желанием обрастать новыми связями. В вопросах конспирации он, мягко говоря, был параноиком.

Элджер на долю секунды замялся, прежде чем ответить:

— Стопроцентной уверенности у меня нет, однако кое-какие мысли имеются.

— В свое время я посодействовал «Миру», сбыв этому мастеру Потустороннюю характеристику «Оборотня». Эта стезя принадлежит к Пути «Мутанта», а уж там и рецепты, и сами материалы намертво зажаты в стальной хватке Школы Розы. Утечки на сторону случаются крайне редко.

«И по забавному совпадению, львиная доля тех, кто бьет поклоны „Первозданной Луне“ на Южном континенте, числится в рядах всё той же Школы Розы…» — мысленно, про себя завершила мысль Катлея, окончательно раскусив гипотезу «Повешенного»:

Он всерьез подозревал, что в той самой характеристике «Оборотня» таилась некая скрытая угроза, завязанная на могущественную сущность. Из-за этого «Ремесленник» и угодил на радары Школы Розы!

И именно в этом, судя по всему, и крылся секрет того, как сектантам удавалось столь виртуозно контролировать утечки своего Пути.

«Адмирал Звезд» забросила еще парочку вопросов, выудив вполне исчерпывающие ответы. Напоследок она осведомилась:

— И как же звать этого мастера? Из каких краев он родом?

— Интиссец. Величает себя Шарфом, — без лишней воды отрезал Элджер.

— Шарф… — брови Катлеи слегка сошлись на переносице, и она полушепотом перекатила это имя на языке.

«Где-то кроется подвох?» — заметив её реакцию, Элджер не стал юлить и ударил в лоб:

— Наслышаны о нем?

Моряк резонно рассудил: «Адмирал Звезд» — тертый калач с пугающе богатым прошлым и железобетонной выдержкой. Не желай она мусолить тему Шарфа, ни за что бы не выдала своих эмоций, даже если бы почуяла неладное. Опираясь на этот вывод, он без малейших колебаний пошел напролом.

Катлея погрузилась в недолгое, звенящее молчание, после чего проронила:

— Старшего отпрыска великого императора Рассела звали Шарлем. Звучит до одури похоже.

Не дав «Повешенному» и рта раскрыть, она продолжила:

— Этот самый принц вскоре после убийства отца благополучно испустил дух, не выдержав животного страха и тревог. В те времена семейство Сорен спало и видело, как бы вздернуть на виселице или вышвырнуть вон всех его потомков. Однако Церковь Бога Пара и Машин милостиво взяла их под свое крыло, обратив в священнослужителей.

На Элджера снизошло кристально ясное озарение, и он едва заметно кивнул:

— Считаете, что этот мастер — из их семени?

На просторах Интиса, Фейсака да и львиной доли держав Северного континента называть детей в честь пращуров или созвучными именами было делом обыденным. Это служило своеобразным маркером преемственности и чести. Немудрено, что чем знатнее был род, тем больше в нем плодилось всяких «вторых» да «третьих».

Спору нет, случайные тезки попадались на каждом шагу. Вот только в случае с «Ремесленником» Шарфом всё складывалось в слишком уж подозрительный пазл: тут тебе и имя, и корни из Церкви Пара, и интисское происхождение, и сам заоблачный статус «Ремесленника».

В ответ на прямой вопрос «Повешенного», «Адмирал Звезд» Катлея ответила скупым кивком:

— Раздобудьте вы мне хоть каплю его крови, я бы в два счета вывела его на чистую воду.

Элджер, прекрасно осведомленный об истинных мотивах пиратки, не стал сотрясать воздух лишними расспросами и сменил тему:

— Намерены ударить прямо сейчас? Я готов оказать огневую поддержку.

В линзах очков Катлеи ослепительно полыхнуло отражение льющегося из окна багрового лунного света:

— Отнюдь. Пожалуй, я еще немного посижу в тени и понаблюдаю.

— Нам жизненно необходимо докопаться до истины: ради чего эти фанатики «Первозданной Луны» вообще взяли Шарфа на короткий поводок.

— Вздумай они просто подмять его под себя, заставив горбатиться над ковкой артефактов — это полбеды, вытащим играючи. Но если там кроется двойное дно… тогда мы рискуем вляпаться в такую пучину, что без железобетонной подготовки соваться туда — чистой воды самоубийство.

«Как и ожидалось от „Адмирала Звезд“…» — Элджер утвердительно кивнул:

— Засиживаться в Байаме мне не с руки, это мигом вызовет ненужные подозрения. Надумаете пустить меня в дело — не тяните резину.

Ударив по рукам, «Повешенный» неспешно поднялся. Привычным жестом натянув капюшон поглубже, он покинул каюту.

Катлея, уже благополучно выудившая точные координаты логова «Ремесленника» Шарфа, стянула с носа массивную оправу. Устало помассировав переносицу, она звонко хлопнула в ладоши:

— Хит, заходи.

В густой тени у дверного косяка мрак внезапно забурлил, исторгая из себя тощий, бледный как полотно силуэт.

Незнакомец щеголял гротескно острым носом и почти прозрачной кожей, всем своим видом напоминая чахоточного больного. То был не кто иной, как второй боцман «Будущего» — «Епископ Роз» Хит Дойл.

Катлея устремила на него тяжелый взгляд:

— Расклады таковы… Дальше всё в твоих руках.

— Будет исполнено, капитан, — скупо обронил Хит Дойл, после чего его фигура вновь бесследно растворилась во мраке.

Девушка слегка приподняла правую руку. Замерев на пару томительных секунд, она добавила:

— В последнее время… постарайся держаться подальше от Фрэнка. Его эксперименты с грибами зашли в тупик, и я всерьез опасаюсь, что его воспаленный разум вот-вот родит очередную безумную идею.

…………

— Координаты моей второй марионетки…

Клейн, сжимая в руках две тонкие ветви, раз за разом глухо шептал эту фразу, однако импровизированная лоза оставалась абсолютно неподвижной.

Подобное поведение означало лишь одно: прорицание потерпело фиаско. Либо же в самом Гураине попросту не водилось подходящей мишени для превращения в нового болванчика.

«Похоже, оккультные фокусы пока себя исчерпали. С утра пораньше соберу вещички и покину эту дыру…» — беззвучно пробормотал сыщик, небрежным жестом отправляя ветки прямиком в мусорную корзину.

Застывший неподалеку марионетка Энзо, пускай и не смел поднять взор на хозяина, покорно сверля взглядом пол, тем не менее сноровисто и привычно заварил чашку черного чая, учтиво подав ее юноше.

Нынешний облик «Победителя» разительно отличался от прежнего: его кожа так обгорела на палящем солнце, что пошла красными пятнами и начала шелушиться. Едва эти ожоги заживут, кукла обзаведется естественным, смуглым загаром.

— Дабы безупречно замаскировать свежую добычу и не позволить ищейкам Школы Розы взять след, Клейн заставил этого джентльмена «прогуляться» на залитое зноем побережье, подвергнув плоть изнурительным, долгим солнечным ваннам.

Параллельно с этим кукловод дернул за ниточки, велев Энзо самолично сбрить львиную долю шевелюры, оставив лишь короткий, неприметный ежик. Довершили образ ювелирная коррекция формы бровей, игра с пудрой для изменения светотени на лице и темные очки. Теперь Энзо казался совершенно иным человеком. Даже столкнись он нос к носу с закадычными друзьями, те бы ни за что его не признали — разве что среди них затесался бы подлинный «Безликий».

Помимо чисто физического, мирского маскарада, Клейн не преминул прибегнуть и к мистическим уловкам. Первой ступенью защиты стали объятия «Бумажного ангела», а второй — постоянное ношение медного свистка Азика, наглухо отсекающего любые прорицания.

Ко всему прочему, сыщик уже успел на практике удостовериться: пассивные ауры «удачи» и «бедствий», присущие «Победителю», напрочь испарились. Впрочем, корень этой аномалии оставался загадкой — то ли дело было в самом статусе безвольной марионетки, то ли во всепоглощающем влиянии серой мглы.

Приняв горячий чай и сделав небольшой глоток, Клейн устремил тяжелый взгляд на разложенную поверх журнального столика карту Балама. Юноша вновь погрузился в раздумья, прикидывая оптимальный маршрут для охоты на вторую куклу.

Но в этот самый миг привычные цвета вокруг внезапно налились пугающей густотой, словно невидимый художник с силой прошелся по реальности свежими, насыщенными мазками масляных красок.

Вслед за этим прямо подле марионетки Энзо из пустоты стремительно соткался человеческий силуэт. Облаченный в строгий черный костюм и шелковый цилиндр, мужчина среднего роста щеголял бронзовой кожей и мягкими чертами лица. В его глазах читалась бесконечная, умудренная веками тяжесть, а под правым ухом виднелась крошечная родинка. Это был не кто иной, как Азик Эггерс.

«Мистер Азик наконец-то пожаловал…» — сердце Клейна радостно екнуло от приятного сюрприза. Однако уже в следующую долю секунды сыщик опешил, подметив одну пикантную деталь: наставник материализовался аккурат возле болванчика.

В голове юноши невольно, сама собой вспыхнула донельзя комичная, но пугающе правдоподобная картина: