Покончив с этой рутиной, Клейн в компании марионетки шагнул в густые, непроницаемые тени на обочине улицы и в мгновение ока бесследно растворился во мраке.

Глава 910

Путь «Монстра»

Спустя несколько минут Дейли Симон и Леонард Митчелл, чья интуиция раз за разом давала сбой, наконец-то добрались до вершины той крутой лестницы.

Они спускались ступень за ступенью, намеренно сбавив темп и настороженно озираясь по сторонам, готовые в любую секунду принять бой.

Увы, даже достигнув самого дна, напарники так и не обнаружили ни малейших аномалий, не сыскав ни единой стоящей зацепки.

Дейли вновь сделала хватательный жест в воздухе, словно ловя ветер, поднесла кулак к уху и напряженно прислушалась.

Спустя пару секунд девушка обвела округу тяжелым взглядом и произнесла:

— Слышны отголоски выстрелов. На углу улицы впереди звенело упавшее оружие… Тот человек… тот самый беглец по имени Энзо — мертв. Он испустил дух…

— И чьих же это рук дело? — с неподдельным изумлением выпалил Леонард.

По его разумению, учитывая всю ту вереницу нелепых неудач, что преследовала их по пятам, Энзо уже благополучно сбросил хвост. Не оставалось ни малейшего шанса на то, что затаившиеся в тени надзиратели из Школы Розы вмешались, пустив бедолагу в расход ради зачистки следов.

Но если так, кто же, во имя всех богов, сумел стереть в порошок этого матерого Потустороннего, чей ранг наверняка достигал шестой или пятой Последовательности?

Как-никак, сегодняшняя облава «Красных перчаток» с самого начала прикрывалась запечатанным артефактом, наглухо отсекающим любые попытки прорицания. Ни одна живая душа не смогла бы загодя предвидеть их маневры и устроить засаду именно здесь, поджидая спасающегося бегством сектанта.

Дейли лишь отрицательно покачала головой:

— Малыши ничего не разглядели. Судя по всему, убийца виртуозно владеет искусством антипрорицания…

— Вполне вероятно, что это какой-то кровный враг Энзо, который и без того точил на него зуб и планировал нанести удар именно сегодня ночью.

Озвучив эту лаконичную гипотезу, девушка вместе с напарником разошлись в разные стороны, принявшись прочесывать близлежащие улицы мелким гребнем в отчаянной надежде выудить хоть какую-то упущенную зацепку.

Улучив момент, Леонард скользнул к парапету на одной из улочек и, понизив голос до глухого шепота, спросил:

— Старик, тебе удалось что-нибудь учуять?

Угнездившийся в его теле Паллес Сороастр выдержал паузу в пару-тройку секунд и наконец отозвался:

— Ранее до ваших ушей долетел истошный вопль, благодаря которому вы и скорректировали маршрут погони.

— Именно этот Энзо и надрывал глотку. Похоже, бедолага узрел нечто запредельно жуткое и неописуемое. Некую сущность, способную нанести прямой, сокрушительный удар по его ментальному телу и пропитать его первобытной скверной.

Поэт на миг опешил. Его зрачки едва заметно сузились, и он сдавленно повторил:

— Запредельно жуткое и неописуемое…

…………

Тем временем в номере гостиницы из пустоты вынырнул Клейн, благополучно «Телепортировавшись» обратно вместе со своей новоиспеченной марионеткой.

Велев кукле застыть истуканом чуть поодаль, юноша тяжело опустился на стул. Скрупулезно, дюйм за дюймом изучая свой трофей, он невольно издал тихий вздох:

«Маг из Пути „Монстра“… Увы, с Сеньором ему не тягаться. Этот болванчик не умеет ютиться в бликах золотой монеты, так что спрятать его в кармане не выйдет — придется повсюду таскать за собой на привязи…»

«Опираясь на специфику его стези, к костяку Школы Розы он явно не относился, однако ранг у парня весьма солидный, а значит, определенным весом он всё же обладал. Иными словами, если не состряпать ему качественную маскировку, меня в два счета срисуют ищейки фанатиков…»

«А если взглянуть на это под другим углом? Быть может, стоит пустить его в дело как наживку, дабы выудить еще одного „Мстительного духа“? Пусть себе шастает по улицам в гордом одиночестве, а я залягу на дно метрах в двухстах и буду терпеливо дожидаться, пока дичь не заглотнет крючок».

«Нет, вздор. Нельзя позволять алчности брать верх. Южный континент — исконная вотчина Школы Розы. Стоит мне лишь засветиться, и учитывая ту маниакальную страсть, что питает ко мне „Матерь Древа Желаний“, по мою душу заявятся не просто святые — сами ангелы могут снизойти прямо с небес!»

«Пожалуй, лучше будет всё же перекроить внешность этой марионетки. Как-никак, будучи „Безликим“, в искусстве смены личин я съел собаку…»

«А уж затем можно будет вновь прибегнуть к оккультным фокусам ради поисков следующей куклы. Заодно дождусь, пока Даниц закончит сбор сведений, и пока мистер Азик сам не найдет меня».

Молниеносно приняв решение, Клейн пустил в ход весь свой арсенал методов, дабы в общих чертах прощупать ступень и паранормальные таланты нового болванчика:

Перед ним стоял «Победитель» пятой Последовательности из Пути «Судьбы»!

Девятая ступень этой стези, «Монстр», славилась запредельно обостренной духовностью. Ее адепты то и дело улавливали звуки, недоступные слуху прочих, зрели то, что сокрыто от чужих глаз, и порой даже могли выхватить мимолетные фрагменты грядущего, обладая пугающе острым предчувствием фатальной угрозы.

Маги этого ранга частенько проваливались в некий сомнамбулический транс, бормоча себе под нос непостижимый бред, отчего окружающие и впрямь шарахались от них, как от настоящих чудовищ.

Восьмая Последовательность носила имя «Машина». На этом этапе Потусторонние обретали поистине дьявольскую вычислительную мощь и ювелирный контроль над собственным телом. Их физические показатели взлетали до небес, превращая адептов во врожденных, непревзойденных гениев ближнего боя и стрельбы.

Вдобавок их арсенал пополнялся талантами к гаданию и антипрорицанию.

Седьмая ступень величалась «Счастливчиком» или же «Везунчиком». Маги этого калибра в быту то и дело натыкались на брошенные монеты, пули врагов чудесным образом огибали их по контуру, игральные кости ложились ровно так, как загадано, а приглянувшаяся девушка внезапно отвечала пылкой взаимностью. Вот только эти подарки судьбы были абсолютно неуправляемыми и срабатывали сугубо в пассивном режиме. Более того, удача эта отличалась крайней капризностью: то била фонтаном, то иссякала, низводя Потустороннего до уровня простого смертного. Слепо полагаться на такую фортуну было чистой воды самоубийством, и благоразумие требовало жесткой сдержанности.

Шестая Последовательность — «Жрец Бедствий». С одной стороны, эти адепты становились ходячими магнитами для всевозможных напастей, однако их обостренная интуиция позволяла предвидеть беду загодя, давая драгоценное время на подготовку, дабы купировать угрозу или свести урон к минимуму. С другой стороны, они могли по собственной воле навлекать катастрофы разного размаха, втягивая в этот хаос врагов и случайных зевак. Сами же они, играючи опираясь на свою «счастливую» специфику, виртуозно выскальзывали из-под удара, обрушивая на ошеломленных противников разящие атаки под шумок неразберихи. Если вкратце: они обладали властью затаскивать недругов на ту арену, где их собственные козыри блистали ярче всего.

Разумеется, многие «Жрецы Бедствий» собаку съели на том, чтобы обращать собственные, пассивно притягиваемые несчастья в смертоносное оружие против врагов.

Помимо этого, «Жрецы Бедствий» могли сеять «Ментальный шторм». Опираясь на свою духовность, которая на голову превосходила показатели иных Путей, они наносили прямой удар по ментальному телу мишени, ввергая ту в легкий ступор или помрачение рассудка. И стоило противнику впасть в подобную прострацию, как он начинал совершать фатальные ошибки, позволяя катастрофе набирать обороты, словно снежному кому, пока та не пожирала его без остатка.

А уж добравшись до пятой Последовательности, «Победителя», Потусторонние обретали толику осознанной власти над собственной фортуной. Они могли, стиснув зубы и проявляя железную выдержку, копить эту «удачу» про запас, дабы в роковой час поистине театральным, абсурдным образом раз за разом выскальзывать из лап верной смерти. Вдобавок, в обыденной жизни на них то и дело сыпались чудеса с исчезающе малой вероятностью. Скажем, из-за чьей-то канцелярской оплошности им вдруг падало на голову баснословное наследство; или же, споткнувшись и выдав донельзя комичное падение, они внезапно завоевывали сердце безупречной дамы; а пустившиеся в погоню ищейки могли попросту заблудиться в трех соснах или пойти по ложному следу.

На этом этапе интуиция и предчувствие адептов Пути «Судьбы» взлетали до запредельных высот. И в искусстве прорицания, и в навыках антипрорицания они с полным правом могли величаться истинными экспертами оккультных наук.

К тому же они получали возможность ограниченно насылать на врагов порчу, окутывая мишень облаком черного, непроглядного невезения.

«Маги из Пути „Монстра“ воистину бьют в одну точку, доводя всё до крайностей. Если вынести за скобки таланты, завязанные на духовности и домене судьбы, их паранормальный арсенал практически пуст. Даже физическая мощь и вычислительные способности даруются исключительно на этапе „Машины“, а дальнейший их прирост до смешного скуден… Это же просто эталонный, каноничный шарлатан из моих фантазий: ни внятной атаки, ни глухой защиты, выживает лишь за счет звериной интуиции да благосклонности фортуны…»

«Стоит признать, среди всех двадцати двух паранормальных стезей эта — самая диковинная. У остальных я с горем пополам могу нащупать или хотя бы предположить родственные, смежные Пути. И лишь „Монстр“ торчит белой вороной, абсолютным изгоем в гордом одиночестве… Быть может, Путь, чьим фундаментом служит сама судьба, изначально обречен на тотальное одиночество?» — беззвучно пофилософствовав, Клейн уже набросал в уме примерный план, как именно будет пускать в ход свою новую марионетку.

Разумеется, ему еще предстояло воспарить в таинственные чертоги над серой мглой и раскинуть карты: сохранятся ли пассивные эффекты «удачи» и «бедствий» в теле мага, который де-факто уже испустил дух.

Если эта чертовщина никуда не делась, Клейну придется волей-неволей то и дело отбиваться от внезапных, подстроенных роком «катастроф».

«Как ни крути, а болванчик из „Адмирала Крови“ Сеньора был на порядок практичнее. Воистину, люди начинают ценить свое добро лишь тогда, когда безвозвратно его теряют», — юноша с едкой самоиронией покачал головой. Опираясь на специфику Пути «Монстра», он молниеносно выстроил в голове парочку убойных стратегий против их адептов низших и средних эшелонов:

Во-первых, застать их врасплох и заставить посмотреть прямо на него. Пусть их пронизывающий взор наткнется на эманации серой мглы или иные, сокрытые от смертных видения. Это обрушит на них ментальное «очищение» вкупе с физическими увечьями, столкнув в пучину потери контроля;

Во-вторых, швырнуть в их сторону некий специфический артефакт. Раз уж эти «Монстры» обречены зреть незримое и слышать неслышимое, пусть пройдут испытание на прочность. В этом деле у Клейна как раз имелся идеальный козырь — тот самый кровавый кристалл, вырванный из останков высшего демона, известный как «Дыхание Бредящего»;

В-третьих, спровоцировать их наложить на него проклятие невезения, а затем виртуозно разыграть из себя жертву рока и нанести разящий, сокрушительный контрудар под шумок.

Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, Клейн велел кукле послушно вывернуть собственные карманы. Улов составил тридцать пять фунтов, десять солей и семь пенсов наличными, а также кожаный бумажник.

На лицевой стороне и подкладке портмоне красовались изящно вышитые цветок и какое-то имя — судя по всему, вещица была добротной, ручной работы.

«Энзо… Плевать, как тебя звали при жизни, отныне ты будешь Энзо», — сыщик мельком мазнул взглядом по застывшей сбоку марионетке. Его взор плавно скользнул ниже, намертво прикипев к платиновому перстню с изумрудом, что красовался на правой руке болванчика.

Прибегнув к гаданию, юноша выяснил, что артефакт носит имя «Зеленый Цвет». Арсенал его талантов был до смешного скуп: кольцо лишь исцеляло разнообразные, не слишком фатальные хвори да затягивало легкие увечья.

Именно благодаря этой узкой специализации негативный фон реликвии оказался микроскопическим — она всего-навсего приманивала тучи комаров да мошкары.

«Какое счастье, что эту дрянь таскать не мне… Хм, а ведь адепты Пути „Монстра“, похоже, вообще на дух не переносят мистические артефакты. А если и берут что-то в руки, то от силы одну-две низкоранговые безделушки. Неужто таков незыблемый закон самой судьбы?» — Клейн в глубокой задумчивости отвел взгляд. Уставившись на сверлящего стену пустым взором Энзо, юноша почувствовал, как в груди разгорается дикий, неконтролируемый порыв:

Ему до смерти захотелось взглянуть на самого себя глазами этой марионетки из Пути «Монстра»! Он жаждал доподлинно узнать, какие именно паранормальные аномалии высвечиваются в его ауре!

«А не таит ли эта затея фатальной угрозы? Вздумай я сам узреть эту чертовщину, не сорвусь ли в потерю контроля? Да вздор! В свое время тот паренек Адмисол из Тингена, даже не дотянув до полноценной девятой Последовательности, посмотрел на меня в упор. И ничего — лишь покровил глазами да покорчился от боли пару деньков…»

«Спору нет, моя нынешняя мощь взлетела до небес, но ведь и Энзо, будучи „Победителем“, только что уставился на меня и не рассыпался в прах на месте. Его реакция до боли смахивала на тот самый леденящий ступор, что накрыл меня при столкновении с неполной формой мифического существа „Демонессы Отчаяния“ Панатии…»

«Воспарить над серой мглой и раскинуть карты? Бесполезно. Эта авантюра напрямую завязана на саму серую мглу, а значит, фоновые помехи наглухо собьют любой вердикт… Может, положиться на собственные таланты прорицателя прямо здесь, в реальном мире?» — Клейн, действуя на чистых инстинктах, выудил золотую монету, позволив соверену виртуозно порхать и перекатываться между пальцев.