Разумеется, немалую роль сыграло и то, что моряк так и не удосужился выложить никаких конкретных деталей своей находки и не обрисовал, в чем именно кроется подвох. Из-за подобной скрытности у владыки чертогов банально не было точек опоры ни для логических выкладок, ни для полноценного прорицания.

Не тратя времени на дальнейшие раздумья, Клейн легким движением переправил видение с мольбой «Повешенного» прямиком в темно-красную звезду, символизирующую «Отшельника».

Он как раз дожидался ответной весточки от «Адмирала Звезд», как вдруг краем глаза уловил аномалию: светило, принадлежащее «Солнцу», начало ритмично пульсировать, то сжимаясь, то разбухая, исторгая из себя многократно наслаивающееся эхо молитв.

«Неужто их вылазка в усыпальницу прежнего Вождя Города Серебра наконец-то принесла плоды?» — с любопытством предположил Клейн, плавно протянув туда щупальца своей духовности.

Предчувствия его не обманули. Малыш «Солнце» без малейшей утайки, в мельчайших подробностях выложил всё, что стряслось после того, как троица старейшин из Совета Шести взломала гробницу бывшего предводителя. В этот леденящий душу отчет вошли и столкновения с призраками давно почивших родных, и переправа через черную как смоль, сотканную из иллюзий реку, кишащую неисчислимыми диковинными тварями. Упомянул он и о встрече с самим покойным Вождем, представшим перед ними в неполной форме мифического существа, чья плоть густо поросла белыми перьями. Финальным аккордом стал рассказ о том, как «Пастырь» Ловия исторгла из себя некую тень, вознамерившуюся вцепиться в призрачную пуповину, тянущуюся из тела мутанта. Однако Колин Илиад, пустив в ход амулет «Похитителя судеб», виртуозно поменялся с монстром ролями, на краткий миг перекроив ткань судьбы и тем самым переломив исход поединка.

«Иллюзорная черная пуповина… Плоть, густо усеянная белыми перьями, перепачканными мерзкими, бледно-желтыми маслянистыми пятнами… Звучит до боли знакомо… Погодите-ка, разве не в точности такую картину я узрел во время того самого гадания на аномалии медного свистка Азика? А ведь тот самый прежний Вождь замуровал себя в усыпальнице исключительно ради того, чтобы перескочить на третью Последовательность Пути „Смерти“ и стать „Паромщиком“…» Внимая докладу, Клейн заставил шестеренки в голове крутиться с бешеной скоростью. Сплетая воедино все разрозненные факты и зацепки, он отчаянно силился выстроить из них железобетонный вывод.

И вскоре в его разуме оформилась поистине дерзкая, леденящая догадка:

Чудовищные метаморфозы былого предводителя Города Серебра неразрывно повязаны с тем самым грандиозным проектом Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти!

На первый взгляд подобный вердикт казался полнейшим абсурдом, в который невозможно было поверить. В конце концов, Город Серебра прозябал в «Земле, покинутой богами» — месте, наглухо отсеченном от внешнего мира. Единственной, призрачной лазейкой туда служила некая зыбкая связь между «Двором Короля Гигантов» и руинами битвы богов. Даже ортодоксальной семерке было не по зубам нащупать их координаты и просочиться внутрь. Вот только вопиющее сходство деталей бросалось в глаза. Клейн, обладая параноидальной чуткостью к любым «совпадениям» и приплюсовав сюда выходку старейшины-«Пастыря» Ловии во время рейда, безжалостно отмел все прочие, менее правдоподобные гипотезы. Ему волей-неволей пришлось всерьез признать: эти две, казалось бы, находящиеся на разных полюсах мироздания вещи, почти стопроцентно указывают на один и тот же пугающий эпицентр.

Опираясь на недавние откровения из видений и живо воскресив в памяти ту жуткую сцену, когда после призыва дефектного плода искусственной Смерти из пор на его руке поперла белая шерсть, юноша дотошно сопоставил всё это со злоключениями троицы старейшин Совета Шести. Этот анализ подтолкнул его к леденящему душу выводу: похоже, амбициозный проект Спиритического культа уже увенчался определенным, локальным триумфом:

Пустив в ход череду богомерзких жертвоприношений и чудовищных мутаций собственных мастеров высших эшелонов, они умудрились запустить цепную реакцию, оказывая обратное воздействие на само наследие павшего бога Смерти. Эта связь заставила ту самую абстрактную, эфемерную «Уникальность», воплощающую божественную власть, обрести некие зачатки первобытных инстинктов. То, что некогда являлось лишь безликим тотемом и голым концептом, начало мало-помалу пробуждаться и «оживать»!

И эта тварь, всё еще лишенная искры разума и едва ли заслуживающая гордого титула «искусственного божества», принялась намертво сливаться воедино с самим ритуалом. Ведомая первобытным голодом, она начала жадно, подобно магниту, тянуть свои щупальца к Потусторонним низших ступеней того же Пути, отравляя их своим незримым влиянием.

А стоило жертве угодить в определенный резонанс, как та сокрытая в недрах непроницаемого мрака сущность выпускала иллюзорную черную пуповину. Намертво вцепившись в мишень, она устанавливала паразитическую связь, жадно высасывая из бедолаги все соки и безжалостно перекраивая его плоть.

Более того, подобный механизм, судя по всему, опирался на некие специфические, уникальные законы самого Подземного царства и домена Смерти. Именно эта лазейка позволяла играючи обходить барьер, наглухо изолирующий «Землю, покинутую богами», и наводить мосты с её несчастными обитателями!

«Стало быть, та самая тень, которую исторгла из себя старейшина-„Пастырь“ Ловия — не что иное, как „благодать“, дарованная самим „Истинным Творцом“. И цель у нее была поистине дьявольская: просочиться по этой иллюзорной черной трубке прямиком к истоку и осквернить само наследие Смерти! Вполне вероятно, что именно таким изящным финтом „Матерь Древа Желаний“ в свое время подсидела „Скованного Бога“, узурпировав Его престол и власть…»

«Какое счастье, что нынешний предводитель Города Серебра сохранил ледяную ясность рассудка. Вовремя смекнув, откуда дует ветер, он загодя заручился подмогой той самой сокрытой сущности, что стоит за спиной малыша „Солнца“. И, пустив в ход амулет „Похитителя судеб“, виртуозно перечеркнул все коварные замыслы „Истинного Творца“…»

«Да и тот запечатанный артефакт из закромов Города Серебра — один из двух их мощнейших козырей — оказался чертовски хорош в домене очищения. Смог играючи стереть в порошок ту самую тень, которой было по зубам осквернить наследие Смерти…»

«Хех, сдается мне, „Истинный Творец“ запишет на счет моего „Шута“ еще один кровный должок. Впрочем, главным громоотводом всё равно выступит Амон — как-никак, именно Он так великодушно пожертвовал того самого „Червя Времени“…» — опираясь на доклад малыша «Солнца» и собственные логические выкладки, Клейн смутно нащупал те поистине титанические, подковерные интриги, что сплелись вокруг этой экспедиции Города Серебра.

Параллельно сыщик сумел в общих чертах набросать и психологический портрет самой старейшины-«Пастыря»:

В глазах Ловии эта иллюзорная черная трубка, пробившая мост во внешний мир, несомненно, была спасительной соломинкой, тем самым ключом, способным вырвать Город Серебра из оков «Земли, покинутой богами». Именно поэтому она ни на йоту не сомневалась в своей правоте и не испытывала ни малейших угрызений совести. Для нее подлинным палачом, растоптавшим их последнюю надежду, был именно Вождь.

«Творить зло само по себе — штука не из приятных, но истинный, первобытный ужас начинается тогда, когда человек вершит мерзости с непоколебимой уверенностью мученика, свято веря в свою праведность…» — не удержался от беззвучного, горького вздоха Клейн.

Что же касалось того факта, откуда малыш «Солнце» был так досконально осведомлен о деталях рейда в усыпальницу, тут и гадать не приходилось. Любому ежу было понятно, что Вождь Колин Илиад самолично, словно бы невзначай, вывалил ему всю эту подноготную под видом обыденной светской беседы.

Тем временем «Солнце» Деррик уже перешел к финалу отчета, докладывая о том, что троица старейшин благополучно прибрала к рукам весьма диковинный запечатанный артефакт. Реликвия выковалась из Потусторонней характеристики прежнего Вождя, намертво слившейся с его же собственным черепом.

«Бывший предводитель шагал по Пути „Гиганта“ от девятой Последовательности, „Воина“, вплоть до четвертой — „Охотника на Демонов“. И тут вдруг опрокинул в себя эликсир „Паромщика“ — третьей ступени стези „Смерти“. Этот адский, перекрученный коктейль из двух совершенно разных Потусторонних характеристик неминуемо породит куда более причудливую и непредсказуемую дичь, нежели чистый Путь. А если приплюсовать сюда еще и ядовитое влияние искусственного бога Смерти, то итоговый артефакт должен обладать поистине сокрушительной мощью. Впрочем, и побочные эффекты у него наверняка будут такими же леденящими кровь…»

«И та сотканная из мрака иллюзорная река, и кишащие в ней гротескные твари — всё это почти стопроцентно прямые отсылки к Подземному царству. До боли напоминает пейзажи, что я наблюдал в Бушующем море, да и фокусы того мистического артефакта мисс Шарон из той же оперы…» — пока Клейн неспешно перебирал эти мысли, малыш «Солнце» благополучно свернул тему экспедиции и переключился на некоего монстра, именуемого «перевертышем».

Дослушав рассказ «Солнца» Деррика до конца, Клейн и сам всерьез заподозрил, что этот самый «перевертыш» — не кто иной, как тот вожделенный демонический трикстер.

Не теряя ни секунды, юноша властным жестом выудил из груды оккультного хлама золотую монету и раскинул экспресс-гадание, железобетонно подтвердив собственную догадку.

«С нынешним боевым потенциалом малышу „Солнцу“ охота в тех руинах безымянного полиса явно не по зубам. Придется запастись терпением и дождаться, пока Вождь вновь не взовет к „Шуту“ или не попытается выклянчить подмогу через паренька… Как ни крути, спешить мне совершенно некуда — я-то своего „Хищника из мира духов“ еще и в глаза не видел…» — сыщик едва уловимо кивнул собственным мыслям.

Почтительно испросив дозволения у господина «Шута» передать эти бесценные сводки господину «Миру», «Солнце» Деррик мимоходом добавил, что его копилка казенных заслуг уже полна. Совсем скоро он сможет обменять их на Потустороннюю характеристику вампира пятой Последовательности, тем самым закрыв ту самую тройную сделку, о которой они договаривались ранее. Он просил передать господину «Луне», чтобы тот готовился к обмену.

…………

Акватория архипелага Ротсид. На борту неспешно дрейфующего левиафана «Будущее».

«Адмирал Звезд» Катлея, благоговейно вознеся слова признательности господину «Шуту», привычным жестом поправила очки на переносице. Распахнув окно капитанской каюты, она зычным голосом бросила команде:

— Меняем курс. Идем в Байам.

Отдав приказ, пиратская владычица едва заметно улыбнулась. Ее душу грела искренняя радость от того, что в кои-то веки наклюнулся шанс наладить стабильные, долгосрочные мосты с настоящим «Ремесленником».

Но в этот самый миг ее внезапно пронзила леденящая догадка:

Если им и впрямь удастся так играючи обзавестись поддержкой «Ремесленника», не взбредет ли в голову Фрэнку Ли, который годами томится без рецепта пятой Последовательности, пустить ту самую характеристику «Друида» на ковку мистического артефакта? Лишь бы поскорее сдвинуть с мертвой точки свои заглохшие селекционные проекты!

А вот это уже пахло настоящей, неконтролируемой катастрофой… Катлея на чистых инстинктах вскинула руку, устало массируя ноющий лоб.

…………

На борту пассажирского лайнера Клейн, благополучно разделавшись со всеми насущными делами, всецело погрузился в безмятежное наслаждение морским круизом.

Из-за недавней климатической вакханалии в Бушующем море капитан судна благоразумно проложил куда более извилистый и долгий, но железобетонно безопасный фарватер. Тем же вечером они бросили якорь в порту под названием Харман.

Сходить на берег юноша не стал. Заняв уютный столик у окна в ресторане на верхней палубе, он неспешно приступил к ужину.

В ожидании заказа сыщик лениво скользил взглядом по открывающемуся пейзажу, любуясь огнями ночного города.

Как вдруг его наметанный взор выхватил подозрительный силуэт с багажом в руках, явно намеревающийся подняться на борт.

А подозрительным этот тип казался потому, что наглухо укутался в черное пальто и надвинул высокий цилиндр, скрадывая любые приметы телосложения. Более того, его лицо было щедро замотано плотным шарфом в несколько слоев, оставляя на виду лишь щелочку для глаз.

И эти самые глаза неотрывно, маниакально буравили землю, напрочь лишая случайных зевак возможности разглядеть истинный облик незнакомца.

Глава 905

Слепая зона

Опираясь на свой богатый опыт просмотра детективных фильмов и анимационных сериалов, Клейн без труда вынес вердикт: типы, по самые глаза закутанные в шарф и прячущие фигуру под мешковатым пальто, почти стопроцентно замышляют недоброе. За подобным маскарадом наверняка кроется какая-то грязная тайна, особенно если учесть, что на дворе отнюдь не зима, да и климат в Бушующем море далек от леденящей стужи.

«Впрочем, до меня этому нет ровным счетом никакого дела. Даже случись здесь классическое убийство в запертой комнате, головная боль ждет капитана… Чуть погодя воспарю над серой мглой и раскину карты, дабы удостовериться, что плавание пройдет без сучка без задоринки…» — безмятежно, но не теряя присущей ему параноидальной бдительности, размышлял сыщик.

Отведя взгляд от подозрительного пассажира, он переключил всё свое внимание на поданную официантом жареную дисийскую рыбу.

Покончив с ужином и вернувшись в свою каюту, юноша провел запланированное прорицание в таинственных чертогах. Вердикт оказался вполне утешительным: обстановка вокруг не претерпит радикальных метаморфоз, и всё пройдет довольно гладко.

Успокоенный этим откровением, он без малейшего труда и даже не прибегая к медитации провалился в глубокий сон, проспав до самого рассвета.