Кто же Он такой, дьявол Его побери? Неужто один из тех древних богов, что чудом уцелели еще со Второй Эпохи⁇'

Тот факт, что Рассел влепил в самом конце целых два вопросительных знака, красноречиво вопил о его бьющем через край, искреннем недоумении — прием, к которому император прибегал донельзя редко. Клейн всерьез заподозрил, что именно эта деталь послужила для «Королевы Мистики» Бернадетт главным критерием при отборе страниц.

Глава 891

Странная часовня

«Таинственный предводитель „Ордена Сумеречных Отшельников“ обожает сидеть в сторонке, безмолвно созерцая чужие беседы. Но стоит Ему лишь пожелать, как консенсус достигается в мгновение ока… Воистину, безупречно вписывается в повадки Пути „Зрителя“… С каждой строчкой во мне всё сильнее крепнет уверенность: Он — брат Амона, еще один сын Создателя, Адам… Подозреваю, что на закате дней великий император, выудив изрядную долю секретов у мистера „Дверь“, тоже пришел к схожим умозаключениям…» — Клейн мысленно сплетал откровения из дневника с собственным багажом знаний и догадок, плавно скользя взглядом ниже, по оставшимся строкам пожелтевшего листа:

'Одиннадцатое марта. Чем дольше я прокручиваю в памяти вчерашний инцидент, тем сильнее меня пробирает леденящий душу страх. Судьба существа, балансирующего на грани между человеком и полубогом, была предрешена за пару небрежных фраз. Бедолаге даже не дали и шанса пискнуть в знак протеста! Опираясь на тот чудовищный костяк, что сколотила эта древняя, сокрытая во мраке ложа, я готов биться об заклад: для них попросту нет ничего невозможного, за исключением лобовой атаки на Церкви ортодоксальной семерки. Да им даже свергнуть целую державу — раз плюнуть!

'Какое немыслимое счастье, что меня втянули в их ряды. Иначе, того и гляди, в один прекрасный день я бы нарвался на какую-нибудь абсурдную, неотразимую попытку покушения и отправился бы к праотцам, так и не поняв, откуда прилетело!

'Подобные синдикаты, таящиеся за кулисами, вершащие негласный суд и хладнокровно выносящие смертные приговоры, вызывают отторжение от одной лишь мысли об их существовании. И пусть я сам числюсь в их списках, меня всё равно бьет нервная дрожь и снедает первобытный трепет.

'Этот проклятый мир на мириады порядков опаснее Земли. Здесь можно найти свою бесславную, мучительную смерть из-за сущего пустяка! Быть может, ты просто родился с обостренной духовностью. Или имел неосторожность полистать пыльный древний манускрипт. А то и вовсе отправился в заурядный торговый рейс, засмотрелся на местную красавицу, из любви к странствиям сунул нос в руины какого-нибудь замка, проснулся посреди ночи от пьяной драки за стеной, ну или, на худой конец, изобрел какую-то полезную безделушку. Итог один — нелепая, гротескная и поистине жуткая кончина!

«И именно поэтому во мне пылает жгучая жажда становиться сильнее, отчаянно карабкаться по ступеням Последовательностей, дабы взять бразды правления собственной судьбой в свои руки. И я ни на йоту не сомневаюсь в триумфе — как-никак, я и есть главный герой этой эпохи, хах».

'Двенадцатое марта. Пришел к выводу, что нужно взять инициативу в свои руки и вплотную заняться раскопками летописей Четвертой, Третьей, а то и Второй Эпох. Опыт пребывания в той древней ложе кристально ясно дал понять: анналы прошлого таят в себе целую бездну леденящих кровь секретов, способных в корне перекроить русло нынешнего времени.

«Какая досада, что подобных манускриптов сохранилось до смешного мало. Они либо наглухо осели в закромах великих Церквей, либо были безжалостно стерты с лица земли. Опираясь лишь на собственных шестерок, ловить тут откровенно нечего. Пожалуй, самый верный путь — и дальше рвать жилы, повышая Последовательность, дабы выбить себе более высокий статус и широкие полномочия в церковной иерархии».

«Эти строки служат железобетонным доказательством: мосты с мистером „Дверь“ великий император навел уже спустя приличное время после того, как присягнул „Ордену Сумеречных Отшельников“. К тому моменту он наверняка успел перешагнуть в высшие эшелоны Потусторонних, иначе бы его рассудок попросту не выдержал инфернального шепота „Двери“… Положа руку на сердце, на поприще исторических изысканий мне повезло куда больше, чем Расселу. В качестве путеводителя по Четвертой Эпохе у меня на руках пылятся его же дневники, секреты Второй Эпохи щедро поставляет Город Серебра, да еще и злые духи, слепленные из остатков Королей Ангелов, нет-нет да и подкинут пару тайн… Хм, а Рассел-то с годами явно перерос свой юношеский максимализм…» — Клейн с вальяжной непринужденностью перелистнул на вторую страницу:

'Восемнадцатое мая. В последнее время меня одолевают жуткие кошмары. Раз за разом мне чудится, будто я, облаченный в серебристо-серые древние латы, восседаю на самом краю отвесного утеса. А прямо подо мной безмолвно клубится непроницаемая, бездонная черная мгла, насквозь пропитанная первобытной порчей и еретической скверной. От одного лишь взгляда на эту мглу разум начинает мутиться. А в финале сна, всё так же неся свою вахту над бездной, я чувствую, как мое собственное лицо покрывается гротескной, чернильной вязью узоров. Кожа каменеет, по ней сочится какая-то мерзкая, вязкая слизь, а взгляд напрочь лишается и искры рассудка.

'Сомнений быть не может — это проекция той самой Бездны! Той самой, на которую я имел неосторожность взглянуть и куда порывался сунуться в прошлом месяце!

'С каждым новым таким сновидением я с ужасом подмечаю, как всё чаще скатываюсь в радикальные, кровожадные порывы. Заурядный приступ гнева, когда раньше хотелось лишь съездить кому-то по физиономии, теперь оборачивается мимолетным, но жгучим желанием расчленить ублюдка на куски. Вдобавок спина покрылась россыпью уродливых багровых бугров, а температура тела неумолимо ползет вниз.

'Неужто Бездна уже пустила во мне свои гнилостные корни?

'Нужно кровь из носу прощупать почву и разрубить этот гордиев узел!

'Бить челом перед Церковью пока нельзя. Иначе придется выложить все карты на стол, засветив и тот первобытный остров, и саму Бездну.

«Хм… пожалуй, стоит навести мосты с пастырями и епископами „Вечного Пылающего Солнца“. Уж кто-кто, а они в искусстве очищения должны были собаку съесть!»

'Девятнадцатое мая. Дернув за нужные ниточки, раздобыл-таки негласное лечение. Как гора с плеч! Все леденящие душу аномалии явно пошли на спад.

'Но, выдохнув с облегчением, я всерьез призадумался. Я ведь лишь побродил по задворкам Бездны, даже близко не пересекался с высшими Демонами, да еще и прикрывался артефактами с «Черного Трона» для отторжения скверны — и всё равно, сам того не ведая, подхватил порчу и первые симптомы грехопадения. А каково же тогда магам из Пути «Преступника»? Этим бедолагам приходится то и дело приносить кровавые жертвы высшим тварям. Подобный ритуал неминуемо сулит куда более чудовищное осквернение. День за днем, год за годом эта гниль въедается в них настолько, что исцелить ее становится попросту немыслимо. Единственный выход — стереть в порошок самого носителя вкупе со всей его аурой.

'Если перекинуть эту логику дальше, мастера высших эшелонов, а уж тем более ангелы, наверняка способны исподволь транслировать свое влияние на адептов низших и средних ступеней собственного Пути. Разумеется, радиус этого ментального гнета жестко упирается в сам ранг. А вот стоит кому-то усесться на престол истинного божества — и он, пожалуй, сможет играючи, без малейших преград «вещать» на весь материальный мир и просторы духовного измерения…

'Если копнуть еще глубже, то не дергает ли «Бог Ремесленников» — ах да, нынче же Его величают «Богом Пара и Машин» — за мои собственные ниточки? Звучит до одури жутко. Выходит, лишь прорвавшись в полубоги, можно нащупать робкий шанс сбросить с себя этот незримый ошейник?

«Хвала небесам, с наступлением Пятой Эпохи истинные боги безвылазно отсиживаются в астральном мире, не оскверняя земную твердь своими нисхождениями. На фоне тех стезей, что напрочь лишены своих божеств, проблема выглядит не такой уж и фатальной».

'Двадцатое мая. Стряхнув с себя былую хандру, я с триумфом вернулся в светское общество!

'Проклятье, эти ублюдки за моей спиной зубоскалят, будто я в последнее время носа из дома не высовывал из-за того, что слишком бурно кутил и подорвал мужское здоровье! И всё только потому, что из-за этих чертовых кошмаров я не высыпался, обзаведясь красноречивыми синяками под глазами?

«Ха, ну я им еще покажу, что значит истинный, первозданный талант!»

«Интересно, как именно ангелы давят на своих младших собратьев по Пути?.. Транслируют инфернальный бред на запредельные дистанции? Силой притягивают чужие Потусторонние характеристики? Или же обладают такой крупицей божественности, что дарует отклик в любом уголке мира, стоит бедолаге лишь произнести Их сакральное имя? А может, при столкновении лоб в лоб Они способны напрямую выжигать и выдирать чужую сущность? Если Они и впрямь обладают всем этим арсеналом, то перед нами самые настоящие божества в миниатюре… Немудрено, что во Вторую Эпоху ангелов почтительно величали вспомогательными богами…» — вихрь мыслей пронесся в голове Клейна. Перевернув лист, сыщик устремил взор на последнюю страницу:

'Двенадцатое октября. Эдвардс примчался ко мне с докладом: один из его рыцарей совершенно случайно набрел на весьма диковинную часовенку. Судя по всему, корни её уходят в древние культы, процветавшие еще до начала Четвертой Эпохи.

«Заинтригованный до глубины души, я немедля сорвался в этот захудалый городок под названием Пейман».

'Тринадцатое октября. Пейман ютится на самом склоне горы. Местные лачуги щеголяют выпуклыми крышами, издали до боли напоминая белоснежные соломенные шляпы — весьма колоритное зрелище.

'Долго карабкаясь по извилистым улочкам и преодолев добрый десяток лестниц, я наконец-то наткнулся на ту самую странную часовню. Снаружи — неприметная, заурядная лачуга, глазу зацепиться не за что. И лишь переступив порог, понимаешь, что к чему.

'Внутри обитал один-единственный священник. Мужчина средних лет, источающий мягкую, сдержанную теплоту, облаченный в скромную белую рясу. Его нижнюю челюсть почти наглухо скрывала густая, светло-золотистая борода, а во взгляде светлых глаз плескалась кристально чистая, непорочная наивность.

'По его словам, это святилище воздвигнуто во славу самого Создателя. И вход сюда открыт для любого создания, к какой бы расе оно ни принадлежало, и какому бы богу ни било поклоны.

'Едва он обронил это, как в моей памяти воскрес давний вопрос. Если вынести за скобки ортодоксальную семерку, все прочие культы безжалостно клеймятся ересью, и возводить им храмы в открытую — затея немыслимая. Исключение делается лишь для Первозданного Творца. Вот только парадокс в том, что за всю историю так и не зародилось ни единой Церкви в Его честь, да и сами часовни встречаются реже, чем падающие звезды!

'В самом центре этой каморки возвышался донельзя аскетичный алтарь, на котором покоилось изваяние мужчины, взвалившего на спину тяжелый крест. Судя по всему, это и был тот самый идол Создателя.

'Устроившись в первом ряду, я завязал непринужденную беседу со священником. И он щедро осыпал меня байками, в корне расходящимися со всем, что я слышал прежде.

'По его преданиям, на заре времен, когда род людской только-только делал первые шаги, небесами, землей и океанами безраздельно правили гротескные, обезумевшие от жажды крови бестии. Именно из этого первобытного хаоса впоследствии и вылупились драконы, гиганты, эльфы вкупе с прочими расами.

'Эти монстры, слепо потакая собственным животным порывам, сеяли тотальное разорение повсюду. Казалось, еще чуть-чуть — и они сотрут этот мир в порошок. Но в этот самый критический миг Создатель воспрянул ото сна. Он безжалостно вырвал из них все дарованные ранее паранормальные таланты и сокрушительную мощь, щедро перенаправив эти дары роду человеческому.

'После чего Он вновь погрузился в вечный сон, оставив после Себя лишь одно пророчество:

'«Когда же первобытное безумие, зверская жестокость, алчность, порочная вседозволенность, ледяное равнодушие и неутолимая жажда крови вновь захлестнут земную твердь, Он восстанет из небытия и заберет всё до последней капли».

'Выдав эту тираду, священник намертво стиснул в кулаке свисающий на груди крест и зашептал беззвучную молитву.

«Подобная мифология в корне ломала любые ортодоксальные каноны. В этих россказнях крылась целая бездна интригующих деталей, над которыми стоило бы хорошенько поломать голову. До одури занятно».

'Пятнадцатое октября. Уже сутки как вернулся в Трир, и лишь сейчас до меня дошло: я же так и не удосужился выпытать имя этого пастора!!

«Да и черт с ним, шанс еще подвернется. Моя мужская интуиция железобетонно вопит: я еще непременно загляну в эту часовню».

«Да это же вылитый, пускай и изрядно обтесанный миф Города Серебра! Аккурат хроники заката Второй Эпохи и зари Третьей… А этот пастор, погляжу, владеет поистине сокровенными знаниями. Или, вернее сказать, ложа, веками бережно передающая эти предания из поколения в поколение, знает куда больше, чем кажется…» — Клейн легким усилием воли заставил дневник бесследно раствориться в воздухе.

Плавно вскинув голову, он устремил взор на леди «Отшельника»:

— Говори.

«Отшельник» Катлея незамедлительно склонила голову:

— Достопочтенный господин Шут, мне бы хотелось узнать: где именно обрели свой последний приют душа и дух великого императора Рассела? На том самом первобытном острове, или же в бездонных пучинах звездного неба?

'На том самом острове? Том самом забытом богом клочке суши, что поглотил Грина и вверг в ступор самого императора? Стало быть, на закате дней Рассел уделял этому месту поистине маниакальное внимание. И даже юная «Королева Мистики» Бернадетт успела почуять неладное…