«Разумеется! Достаточно лишь достать тот чудесный телеграфный приемник». Серебристые буквы на стекле молниеносно зазмеились, перестраиваясь в новую фразу: «Однако заклинаю вас не держать его в материальном мире слишком долго и не пускать в ход чересчур часто. Южный континент буквально кишит дарами „Матери Древа Желаний“, и Она вполне способна взять след по этим эманациям».

Юноша едва заметно кивнул и, ухватившись за заброшенную удочку, поинтересовался:

— И что же тебе ведомо о «Матери Древа Желаний»?

«Волшебное зеркало» Арродес внезапно погрузилось в глухое, звенящее молчание. Лишь спустя долгую, томительную паузу серебристые искры на амальгаме нехотя сползлись в одно-единственное, законченное предложение:

«Я не смею об этом говорить, равно как не смею и показывать».

Глава 889

Предупреждение всем

«Не осмеливается сказать, не смеет показать… По крайней мере, для Арродеса „Матерь Древа Желаний“ определенно превосходит Заратула первой Последовательности. Нет, Её статус даже выше, чем у „Кости Вероятностей“ — Уникальности Пути „Монстра“… Должен быть способ обойти эти ограничения, заставив Арродеса выдать нужные сведения. К примеру, если затащить его истинное тело прямиком над серой мглой… Хех, да разве это мыслимо? По крайней мере, до тех пор, пока я сам не стану ангелом и не приберу к рукам абсолютную власть над тем таинственным измерением…» — глаза Клейна едва заметно дрогнули. Не став допытываться, он произнес:

— Твой черед задавать вопросы.

Поверхность ростового зеркала мгновенно ожила: серебристое сияние заструилось куда бойчее, выплетая одно слово за другим:

«О великий владыка, будут ли еще какие-либо приказания?»

А вопрос-то чертовски хорош! Слегка поразмыслив, Клейн ответил:

— Как только я покину Баклунд, держи ухо востро и приглядывай за домом доктора Аарона Цереса. Едва его супруга разрешится от бремени, непременно доложи мне при первом же моем зове.

Скрупулезно взвесив все за и против, Клейн пришел к железобетонному выводу: спихнуть эту задачу на «волшебное зеркало» Арродеса — самая здравая затея. В конце концов, ни одному живому человеку не по зубам вести круглосуточную, непрерывную слежку за особняком доктора. Самому же Клейну останется лишь одно — ближе к концу месяца ежедневно менять ночлежки и по разу включать телеграфный приемник.

«Слушаюсь и повинуюсь, владыка~» — серебристая вязь на стекле кристально ясно передавала бьющее через край, радостное настроение Арродеса. — «Но у меня созрел вопрос».

— Задавай, — с легким кивком дозволил юноша.

На сей раз слова на глади «волшебного зеркала» проступали с натужными, дергаными паузами, источая осязаемую, тяжелую нерешительность:

«О великий владыка… А кем вам приходится то самое дитя?»

Казалось, артефакт искренне, до глубины души недоумевал: с какой стати величайший доминатор над миром духов проявляет столь пристальный интерес к еще не появившемуся на свет младенцу.

«Надо же, я ведь прямым текстом назвал нерожденного отпрыска в доме доктора Аарона, а Арродес так и не почуял в нем подвоха… В искусстве маскировки собственной сути и нитей судьбы „Ртутный Змей“ на голову превосходит ангелов любых других Путей. И это при том, что „волшебное зеркало“ сумело с ювелирной точностью вычислить время, когда „Пожиратель хвоста“ Уроборос убрался из Баклунда… Хм, сдается мне, весь фокус кроется в „перезагрузке“ Уилла Осептина. В этом состоянии даже мастодонтам высших эшелонов не по зубам раскусить Его природу. Немудрено, что Ему удается так виртуозно скрываться от „Ангела Судьбы“…» — на Клейна внезапно снизошло озарение, и он невозмутимо ответил:

— Мы просто друзья.

Что же касалось амбиций заделаться крестным отцом для Уилла Осептина, это была лишь шальная, мимолетная мысль. Железобетонной уверенности в успехе у него не было, да и лезть напролом он благоразумно не отваживался, до смерти боясь довести этого «Змея Судьбы» до белого каления.

«Всего-навсего друзья…» — в каждой букве Арродеса сквозило глубокое, необъяснимое разочарование. — «О великий владыка, ваш черед задавать вопросы».

Тщательно взвесив слова, Клейн произнес:

— Тебе ведомо, с кем именно пересеклись мои пути сегодня вечером в Клубе отставных офицеров Восточного Балама?

— Если сомневаешься, о ком конкретно идет речь, могу набросать портрет.

В непроницаемой, бездонной глубине зеркала тут же пошла водянистая рябь. На глади проступил четкий образ мужчины: суровое, словно высеченное из камня лицо, густая борода и глубокие, темно-синие, почти черные глаза. Сомнений быть не могло: это был тот самый полубог, с высочайшей долей вероятности принадлежащий к Пути «Темного Императора», которого и имел в виду Клейн.

Синхронно с этим прямо под «фотографией» проявилось подробное досье:

«Его имя — Кьюнас Кольг. Выходец из МИ-9, ныне занимает пост заместителя начальника в чине генерал-майора. По официальной, публичной легенде он всего лишь маг пятой Последовательности из Пути „Адвоката“, однако в его руках находится поистине сокрушительный запечатанный артефакт».

«МИ-9… Заместитель начальника, генерал-майор… Сдается мне, этот тип — не что иное, как рупор и цепной пес той самой королевской фракции в недрах разведки…» — Клейн намертво впечатал в память разведданные, любезно предоставленные «волшебным зеркалом». Однако с какой стороны подступиться к расследованию, он решительно не представлял. Как-никак, перед ним был самый настоящий полубог. Любые попытки слежки, вынюхивания тайн, будь то личная самодеятельность или наем чужих глаз, неминуемо забили бы в его чутье тревогу, спровоцировав жестокую, кровавую расправу.

Единственной здравой мыслью казалось поручить первичный сбор сведений мисс «Справедливости». Эта юная аристократка не только вращалась в высших эшелонах общества, располагая связями для выуживания нужных слухов, но и стояла на шестой ступени Пути «Зрителя». Ей не составило бы ни малейшего труда изящно, не вызывая подозрений, направлять светские беседы в нужное русло, проводя филигранную, незаметную разведку.

«Что ни говори, а „Зрители“, пускай и откровенно пасуют в лобовых стычках, в остальных дисциплинах бьют все рекорды. К тому же, обзаведясь талантами „Психиатра“ и „Гипнотизера“, они получают власть исподволь манипулировать полем боя и дергать за ниточки противника…» — с искренним восхищением мысленно констатировал Клейн, попутно ломая голову, что бы еще такого выпытать у Арродеса.

В этот самый миг светотени на стекле дрогнули, растаяв без следа, а серебристые буквы молниеносно перестроились в новую фразу:

«О великий владыка, не желаете ли узнать, кто именно дергал за ниточки в том инсценированном самоубийстве Карона?»

«Подумать только, сам вызвался слить информацию? А я ведь, благополучно выскользнув из этого капкана, даже не стал глубоко копать. Решил пустить дело на самотек, терпеливо дожидаясь, пока Ночные Ястребы сами не вытрясут истину. Даже нужды допытываться не видел…» — Клейн беззвучно, с легкой иронией хмыкнул и скупо кивнул:

— Желаю.

На ростовом зеркале тут же проступил ровный серебристо-белый текст:

«Королевский советник, Хевен Рамбис, по совместительству — член попечительского совета Алхимии Психологии».

«Алхимия Психологии? Королевский советник?» Клейн мгновенно, сурово свел брови на переносице.

Подобный расклад ставил его в тупик: кто же всё-таки плетет интриги? Алхимия Психологии затеяла какую-то грандиозную, темную игру, или же определенная фракция короны, сытая по горло нынешним политическим застоем, вознамерилась силой «подтолкнуть» события в нужное русло?

«А Алхимия Психологии, оказывается, вовсе не безобидный кружок академиков-книжных червей да археологов, как я грешным делом думал раньше… Неужто любая тайная ложа, дорвавшись до определенного могущества, неизбежно начинает тянуть загребущие руки к мирской власти, силясь перекроить мир под себя? Жажда новых „якорей“? Да и поди разбери, чья это многоходовочка — личная авантюра Хевена Рамбиса или санкционированный приказ свыше. Если первое — еще полбеды. Но коли это воля самой организации, то мисс „Справедливость“, взбираясь по их карьерной лестнице, неминуемо уткнется в стену мучительных, фатальных дилемм…» — титаническим усилием воли вынырнув из омута размышлений, сыщик вернулся к правилам игры. Тщательно взвесив слова, он спросил:

— У тебя есть еще что-то, чем ты жаждешь поделиться?

Брякни подобное кто-нибудь другой, Клейн ни на йоту не сомневался: Арродес тут же обрушил бы на наглеца удар молнии или подверг бы его какой-нибудь другой, изощренно-садистской экзекуции. Впрочем, юноша резонно рассудил: величайший доминатор над миром духов вполне имеет право на подобную вольность. Заодно это был отличный повод прощупать границы дозволенного в общении с «волшебным зеркалом».

Гладь ростового зеркала даже не дрогнула от заминки. Серебристое сияние тотчас же зазмеилось, проворно вылепливая всё новые и новые строчки:

'О великий владыка, Амон, как вы и предвидели, уже благополучно прибыл в Баклунд.

А поскольку Он явился лишь в форме своего клона, моему взору удалось Его засечь'.

«Что значит „как я и предвидел“? Когда это я вообще такое предрекал⁈» — Клейн инстинктивно вскинул бровь и ровно произнес:

— Я осведомлен.

— На этом ставим точку. Случись нужда, я вновь нащупаю связь через телеграфный приемник.

«Слушаюсь, владыка! Ваш бесконечно преданный, ничтожный слуга Арродес будет денно и нощно ждать зова! До скорой встречи~» — на стекле проступил простенький, вычерченный парой линий человечек, трогательно машущий платочком.

Клейн в абсолютном безмолвии наблюдал за этим спектаклем, пока зеркало не вернуло себе первозданный, обыденный вид.

На следующий день, в понедельник, его сборы на Южный континент были полностью завершены. Оставив для отвода глаз лишь скромный саквояж с парой сменного белья, кое-какими бытовыми мелочами да жалкими пятью сотнями фунтов наличности, юноша благоразумно переправил оставшийся капитал — 12 125 фунтов ассигнациями и 87 золотых монет — прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Подобная параноидальная осмотрительность диктовалась горьким опытом: Клейн намертво впечатал в память все те унизительные лишения, что обрушились на него после прошлого воскрешения из мертвых. Не заваляйся тогда на его анонимном счету тех спасительных сотен фунтов, щедро отсыпанных мисс «Справедливостью», одному богу известно, сколько ночей ему пришлось бы бомжевать в подворотнях. Глядишь, и впрямь пришлось бы податься в бродячий цирк, напялив маску клоуна, или же наведаться к какому-нибудь криминальному боссу, дабы силой «одолжить» пару монет.

Дождавшись, когда стрелки часов подберутся к трем пополудни, Клейн в очередной раз шагнул в серый туман, изготавливаясь к еженедельному собранию Клуба Таро.

Загодя раскинув карты в этом самом измерении, он выудил железобетонный вердикт: покуда «Богохульник» Амон не окажется с кем-либо из резидентов ложи под одной крышей, засечь момент их затягивания в таинственные чертоги над серой мглой Ему попросту не по зубам.

Вскоре под монументальными, дышащими седой древностью сводами дворца один за другим полыхнули багровые всполохи, стремительно застыв и обернувшись размытыми человеческими силуэтами.

Одри, которая уже твердо вознамерилась на этой неделе возобновить свои уроки психологии — а читай, восстановить мосты с Алхимией Психологии, — пребывала в превосходном расположении духа. Устремив сияющий взгляд во главу изъеденного патиной длинного бронзового стола, мисс «Справедливость» грациозно поднялась и, изящно приподняв невидимый подол платья, присела в реверансе:

— Добрый день, господин Шут~

Сидящий прямо напротив «Повешенный» тоже немедля вскочил на ноги, отвешивая почтительный поклон. Вот только мысли моряка в этот миг были заняты совершенно иной, куда более насущной проблемой:

Он ведь клятвенно заверял «Мира» Германа Воробья, что еще на прошлой неделе передаст ему готовый мистический артефакт, выкованный из Потусторонней характеристики «Океанского Певца». Увы, тот самый подпольный «Ремесленник» внезапно вляпался в неприятности, безбожно сорвав все сроки сдачи.

А потому Элджер вознамерился первым делом покаяться перед «Миром» прямо здесь, на собрании Клуба Таро, выложив всю подноготную задержки. А уж затем он намеревался лично вмешаться в это дерьмо и вытащить «Ремесленника» из петли.

Покончив с дежурными расшаркиваниями и обменявшись приветствиями, «Отшельник» Катлея только-только приоткрыла рот, как вдруг её взгляд зацепился за владыку: господин Шут неспешно, с расстановкой, дважды стукнул костяшками пальцев по краю пятнистого бронзового стола.

Этот глухой, гулкий перестук вмиг заставил всех до единого резидентов Клуба Таро намертво натянуть нервы как струны. Никто не брался даже гадать, о чем сейчас пойдет речь и какие слова сорвутся с губ божества.

«Но дело стопроцентно пахнет чем-то эпохальным! Раз уж сам господин Шут берет слово в самом дебюте, перехватывая инициативу, это неминуемо означает известие колоссальной важности!» — мысленно, с бьющимся сердцем констатировала «Справедливость» Одри.

«Шут» Клейн вальяжно обвел собравшихся тяжелым взором и, едва заметно улыбнувшись, изрек:

— В последнее время Амон объявился в Баклунде. Вернее, Его клон.

Амон? Тот самый «Богохульник» Амон⁈ В голове «Солнца» Деррика мгновенно воскресли самые мрачные, леденящие душу воспоминания.

Будь то тварь, паразитирующая в плоти бывшего командира исследовательского отряда и издевательски шепчущая ему в спину: «Ты ищешь меня?». Или же тот гротескный монстр в остроконечной мягкой шляпе, намертво, словно удав, обвившийся вокруг его собственного астрального тела… Любой из этих образов Амона оставался для паренька вечным, непроходящим ночным кошмаром.

Как-никак, будучи плотью от плоти Города Серебра, Деррик на своем веку повидал легионы самых жутких, первобытных монстров. И всё же тех, от одного лишь воспоминания о которых у него кровь стыла в жилах и накатывал животный страх, можно было пересчитать по пальцам одной руки!