— Верно.

Четыре головы, небрежно зажатые в руках Рейнетт Тинекер, вновь поочередно разомкнули губы:

— Ты… — Обязан… — Заплатить… — Одну… — Золотую монету.

«Золотую монету? С каких это пор гонцы из мира мистики работают по прейскуранту?» — поэт впал в легкий ступор. Решительно не понимая, как реагировать на подобный абсурд, он лишь послушно сунул руку в карман и выудил полновесный соверен.

Лишь после этого Рейнетт Тинекер позволила двум из своих златовласых, красноглазых голов плавно податься вперед, виртуозно перехватив зубами письмо вкупе с золотом.

В следующее мгновение жуткая посланница шагнула в пустоту, бесследно растворившись в воздухе.

Дождавшись, пока пламя свечи вернет себе первозданный, ровный свет, Леонард выдавил смешок и едва слышно пробормотал:

— До чего же диковинный гонец…

Не успело эхо этих слов растаять в тишине спальни, как в его разуме гулким набатом раскатился надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра:

— Я бы настоятельно не советовал тебе чесать языком у Неё за спиной.

«…У Неё? С заглавной буквы? Старик величает заурядного курьера так же, как истинных божеств? Гонец ангельского ранга⁈» — зрачки Леонарда инстинктивно расширились от леденящего шока.

Паллес деликатно, сухо кашлянул и произнес:

— Её нынешнее состояние весьма причудливо, немногим лучше моего.

— Как бы там ни было, та ложа, что бьет поклоны «Шуту», оказалась куда более… куда более пугающей, нежели я смел вообразить. Впредь, наводя мосты или ударяя по рукам с Клейном Моретти, держи ухо востро и проявляй параноидальную осторожность.

Выдав это предостережение, древний паразит погрузился в глухое, свинцовое безмолвие, надолго заперев свой рот на замок.

…………

«Леонард решил прикрыться казенным поручением, чтобы дать деру из Баклунда и стряхнуть с хвоста Амона? И это тот самый гениальный план, что выдал его древний „дедуля“? Да они же просто поджали хвосты!» — сноровисто пробежавшись глазами по строчкам доставленного письма, Клейн беззвучно, с едкой иронией проворчал себе под нос.

После чего всерьез принялся ломать голову над тем, как бы ему самому виртуозно использовать грядущую сделку с оружием в качестве благовидного предлога, чтобы как можно скорее, хотя бы ненадолго, унести ноги из столицы.

Глава 886

Подготовка к отъезду

Погрузившись в недолгие раздумья, Клейн, у которого загодя имелись нужные заготовки, благополучно выстроил в голове четкий план и наметил парочку первоочередных дел.

Хлоп! Взмахом правой руки он заставил письмо вспыхнуть алым пламенем. Сквозь взметнувшиеся языки огня юноша поднял взгляд на стоящую напротив Рейнетт Тинекер, намереваясь выудить из кармана лоэнскую золотую монету для оплаты почтовых услуг.

Увы, госпожи посланницы и след простыл. Перед ним зияла абсолютная пустота.

«Решила поработать бесплатно?» — Клейн на долю секунды опешил, а затем в голове пронесся целый вихрь догадок. Он всерьез заподозрил, что Рейнетт Тинекер, по своей въевшейся привычке сдирать золото с тех, с кем не связана контрактом, банально вытрясла плату за доставку прямо на месте.

А что, если посланница, не проронив ни звука, просто уставилась на Леонарда всеми четырьмя головами и восемью глазами, дожидаясь расчета? А этот болван так ничего и не смыслил, попытался силой оборвать призыв и в итоге поплатился сломанной шеей… Клейн со свистом втянул воздух. Не теряя времени, он пустил в ход только что извлеченную монету и провел беглое гадание. Вердикт гласил: Леонард Митчелл жив, здоров и вполне благополучен.

С колоссальным облегчением выдохнув и упрятав золото обратно в карман, сыщик повысил голос, обращаясь к коридору:

— Ричардсон!

Створки полуоткрытой комнаты без малейшего шороха подались назад. Личный камердинер стремительным шагом переступил порог и почтительно осведомился:

— Сэр, чем могу служить?

— Позови мажордома, — отдал распоряжение Клейн, попутно с горькой иронией подмечая про себя: роскошная жизнь и впрямь развращает до мозга костей. Теперь, чтобы отыскать человека в собственном доме, он и пальцем не пошевелит, перепоручив эту суету прислуге.

«Что ж, таковы суровые требования отыгрыша…» — мысленно успокоил он собственную совесть.

Спустя пару минут на третий этаж поднялся Вальтер. Щеголяя белоснежными перчатками и опустив руки по швам, он с безупречной выправкой застыл чуть в стороне от Дуэйна Дантеса, покорно дожидаясь указаний.

Клейн, загодя выверив каждое слово, размеренно и неторопливо произнес:

— Наведайтесь к парламентарию Махту. Передайте, что я благополучно подготовил стартовый капитал.

— И распорядитесь насчет экипажа. Этим утром я намерен посетить Благотворительный фонд поддержки образования, а к полудню вернусь обратно.

— Если же мистер Махт не затребует моего присутствия на вторую половину дня, загляните к доктору Аарону Цересу и предупредите, что после обеда я нанесу ему визит.

Ранее Клейн уже успел выудить из таинственных чертогов над серой мглой десять тысяч фунтов наличными. Пухлые пачки банкнот надежно покоились в небольшом саквояже, дожидаясь своего часа, дабы дать старт той самой оружейной сделке.

А дабы выветрить с купюр малейшие эманации серого тумана, юноша специально пустил в ход «Телепортацию» и смотался в открытое море, попутно скормив очередную жертву изнывающему «Ползучему голоду». Как-никак, он до смерти боялся, что Амон, прекрасно осведомленный о существовании серой мглы и отирающийся в том же самом городе, возьмет след по запаху или нащупает координаты вожделенного клада.

— Будет исполнено, сэр, — Вальтер даже не подумал допытываться, откуда наниматель вытащил этот баснословный стартовый капитал. В памяти дворецкого Дуэйн Дантес за всё это время почти не обивал пороги столичных банков.

Впрочем, ничего из ряда вон выходящего в этом не было. Многие нувориши, слетающиеся в Баклунд из провинций — в особенности с берегов залива Диси и округа Межморья — испокон веков имели привычку таскать с собой сундуки, доверху набитые хрустящей наличностью.

…………

Улица Песфилл, дом 22. Штаб-квартира Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования.

Клейн неспешно миновал парадные врата и поднялся на второй этаж, отыскав ту самую гостиную, выделенную специально для нужд попечительского совета.

Будучи лишь почетным членом правления, изредка сующим нос в дела фонда, личным кабинетом он не располагал, однако правом пользоваться этой приемной обладал всецело.

Поднеся сжатый кулак к губам и нарочито, деликатно кашлянув пару раз, он переступил порог и вальяжно опустился на мягкий диван.

Выждав толику времени, юноша вновь поднялся на ноги и бросил застывшему поодаль Ричардсону:

— Мне нужно отлучиться в уборную.

Изящно застегнув пуговицы сюртука, Клейн вышел в коридор. Его взгляд тут же выхватил мисс «Справедливость» — Одри как раз покидала свой собственный кабинет.

Юная аристократка на сей раз облачилась в наряд поразительной, скромной элегантности. Белоснежное платье с темно-зелеными акцентами, воротник и манжеты щедро украшены воланами, а на груди изящно красовался сплетенный из многослойного кружева цветок, заменяющий брошь.

На ней не было ни единого ювелирного украшения, лишь неприметный, сдержанный поясок подчеркивал талию. И лишь когда легкий сквозняк прижимал ткань к левому предплечью, там угадывалась едва заметная, крошечная выпуклость.

— Доброе утро, мисс Одри, — Клейн виртуозно разыграл на лице искреннее изумление от столь приятной, случайной встречи.

Девушка скользнула взглядом по привлекательному джентльмену с благородной проседью на висках и ответила мягкой полуулыбкой:

— Доброе утро, мистер Дантес.

Ей до одури хотелось бросить легкое, непринужденное «Давно не виделись», дабы подколоть собеседника за то, что со дня торжественного учреждения фонда он так ни разу и не соизволил почтить их своим присутствием. Однако, резонно рассудив, что по светским меркам они едва знакомы, она титаническим усилием воли прикусила язык.

Клейн тем временем устало помассировал виски и, покачав головой, с горькой усмешкой произнес:

— Покорнейше прошу простить, что добрался до вас лишь сегодня.

— В последнее время я по уши увяз в делах. И, судя по всему, дальше хлопот лишь прибавится. Вполне вероятно, что мне придется нанести визит на Южный континент, дабы уладить парочку неотложных проблем.

Вся суть его сегодняшнего появления и этого откровения перед мисс «Справедливостью» сводилась к одному: продемонстрировать кристальную искренность и подбить юную аристократку взять фонд под свой негласный надзор. Клейн от всего сердца уповал на то, что этот благотворительный проект будет работать как часы, вытаскивая со дна как можно больше обездоленных бедняков.

— На Южный континент? — Одри, безошибочно считав неподдельную честность в тоне Дуэйна Дантеса, переспросила с легким, неподдельным недоумением.

Клейн ответил мягкой улыбкой:

— Коммерческие интересы.

В эту самую долю секунды в голове Одри ослепительной вспышкой пронеслась донельзя абсурдная мысль: «Неужто еще один мастер пятой Последовательности вот-вот бесславно распрощается с жизнью?»

Уловив, что фантазия мисс «Справедливости» явно свернула куда-то не туда, сыщик поспешил добавить:

— Наклевывается контракт с военными ведомствами. Поставки кое-каких товаров первой необходимости.

«И к чему всё это? Выходит, личина Дуэйна Дантеса изначально лепилась ради того, чтобы вынюхивать армейские секреты?» На Одри снизошло кристально ясное озарение. Грациозно вскинув правую руку и очертив четыре точки по часовой стрелке, она расплылась в лучезарной, чистой улыбке:

— Да пребудет с вами милость Богини, и пусть ваши начинания увенчаются триумфом.

Лишь на автомате выдав эту заученную фразу, девушка внезапно ощутила леденящий укол абсурда: она только что вознесла мольбу о заступничестве Богини Вечной Ночи истинному благословенному самого господина Шута!

«Звучит скорее как изощренное проклятие… Не придет ли мистер Герман Воробей в ярость от такой бестактности? Да нет, глупости, в глубине души он человек благородный и чуткий, а в моих словах не было ни капли дурного умысла… Погодите-ка, если он отбудет на Южный континент, то по возвращении маску Дуэйна Дантеса наверняка нацепит кто-то другой из благословенных? Неужто это будет сам полубог?» Мысли юной аристократки понеслись вскачь, совершенно вырвавшись из-под контроля.

Клейн лишь с неизменной, кроткой улыбкой повторил жест, так же виртуозно начертав на груди символ Алой Луны:

— Да не оставит нас Богиня Своими щедротами.

«И искренне уповаю, что Она не обрушит на мою голову божественную кару…» — беззвучно, с толикой горькой иронии добавил он про себя.

Следом, виртуозно отыгрывая роль джентльмена, просто перекинувшегося парой слов при случайной встрече, юноша непринужденно поинтересовался:

— Вы уже успели наведаться в школы с нашей агитацией?

— Разумеется, — едва речь зашла о благотворительности, лицо Одри буквально просияло неподдельным восторгом. Девушку переполняла жгучая гордость от того, что она наконец-то вершит реальные, осязаемые дела.

Едва заметно, но с глубоким чувством кивнув, она позволила в своих изумрудных глазах проступить искреннему, пробирающему до глубины души состраданию:

— Я успела посетить парочку государственных начальных школ. Одному богу известно, в какой беспросветной нищете прозябают тамошние дети… Ради жалких сэкономленных пенни они приносят из дома корку черствого черного хлеба на обед, запивая её простой водой.

На этих словах она вскинула взгляд на Дуэйна Дантеса и, слегка стушевавшись, добавила:

— Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что меня пока нарочно не пускают в вечерние и воскресные заведения, до смерти боясь шокировать куда более скверными картинами.

— Однако мне вполне хватает воображения, чтобы дорисовать эти ужасы… В точности как те бедолаги с мануфактур, чьи жизни сгорают за пару лет каторжного труда…

Об этих кошмарных реалиях ей в свое время поведал сам «Мир» Герман Воробей. Именно он впервые сорвал покровы с истинной, смердящей изнанки баклундского дна, однако, не видя всё это воочию, Одри приходилось опираться лишь на собственные фантазии.

Клейн беззвучно, тяжело вздохнул и проронил:

— Поверьте, реальность превосходит ваши самые жуткие кошмары.

— Но не стоит пороть горячку. Как только вы проявите свою хватку и докажете делом, что вам можно доверять, вы станете полноправной частью их мира.

— Я понимаю, — Одри коротко кивнула, всем своим видом показывая, что уже вовсю ломает голову над тем, как бы превзойти саму себя.

Клейн благоразумно не стал затягивать беседу. В конце концов, это была лишь третья их встреча, а до сего дня они едва ли перекинулись и парой слов. Излишняя откровенность могла с легкостью посеять совершенно ненужные подозрения.

Указав в сторону уборной и тихо извинившись, юноша развернулся и неспешным шагом направился по коридору.

Одри проводила взглядом удаляющуюся спину Дуэйна Дантеса. Выдержав несколько долгих секунд молчания, она с тяжелым чувством прошептала себе под нос:

— И как же, во имя всего святого, выглядит это «хуже»…

…………

Получив от парламентария Махта благосклонный ответ с приглашением навестить вечерком Клуб отставных офицеров Восточного Балама, Клейн перешел к следующему пункту своего скрупулезного плана. Ровно в четыре пополудни он постучал в двери особняка доктора Аарона Цереса.

— Мистер Дантес, признаться, ваш мажордом так и не удосужился пояснить, по какому именно делу вы ко мне пожаловали. — Супруге доктора до разрешения от бремени оставалось от силы с месяц, поэтому Аарон в последнее время безжалостно отклонял львиную долю работы, предпочитая безвылазно сидеть дома.

Столь внезапный визит Дуэйна Дантеса, с которым они водили лишь весьма поверхностное знакомство, вызвал у хирурга искреннее недоумение. А поскольку светская обходительность отродясь не числилась среди его добродетелей, он, наскоро отстрелявшись дежурными приветствиями, рубанул вопрос прямо в лоб.