«…У меня в „Дневнике путешествий Леймано“ как раз пылится один такой смерч… Неужто это господин Герман Воробей? Но на кой дьявол ему сдалась мумия фараона?..» — Форс выдавила из себя вымученную, кривую улыбку:
— А может, это и впрямь проделки самой Церкви Повелителя Бурь?
Сио лишь одарила подругу выразительным, тяжелым взглядом и пулей метнулась на кухню в поисках съестного.
…………
Раннее утро, улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят.
Клейн только-только покончил с умыванием. Юноша еще даже не успел распахнуть створку, чтобы впустить личного камердинера Ричардсона, как его духовная интуиция резанула легким звоночком. Он воочию узрел, как из пустоты бесшумно вышагивает обезглавленный силуэт госпожи посланницы, небрежно удерживающей свои четыре головы.
В зубах одной из них был намертво зажат весьма пухлый конверт, а вторая, широко распахнув пасть, со звонким лязгом выплюнула целую гору золотых монет.
«Ну наконец-то я раскидаюсь с долгами…» — Клейн скользнул взглядом по обрубленной шее Рейнетт Тинекер, над которой парили четыре девичьи головы, и с колоссальным облегчением выдохнул:
— Если мне не изменяет память, за мной числится должок ровно в 3413 золотых фунтов. Можете смело забирать этот остаток.
В этот самый миг его не покидало смутное, зудящее чувство, что вываленная перед ним золотая гора выглядит до боли знакомо. Впрочем, зацикливаться на этом сыщик не стал, резонно рассудив: для него все золотые монеты всегда выглядят одинаково заманчиво и знакомо.
Глава 885
Два письма
Услышав слова Клейна, одна из четырех златовласых, красноглазых голов, зажатых в руке Рейнетт Тинекер, тотчас же разомкнула губы:
— Добро…
Распахнув пасть, она в мгновение ока втянула львиную долю золотых монет обратно, упрятав их в одному богу известное место.
Бросив взгляд на оставшийся десяток-другой сверкающих соверенов, Клейн протянул руку и принял пухлый конверт. Сноровисто вскрыв печать и бегло пробежавшись по первым строкам, он с удовлетворением констатировал: внутри и впрямь таилось исчерпывающее досье на «Хищников из мира духов».
Дождавшись, пока госпожа посланница растворится в недрах призрачного измерения, сыщик сгреб золото, раздвинул портьеры и, устроившись в кресле, принялся вдумчиво, купаясь в лучах утреннего солнца, изучать выведенные изящным почерком строки:
'В очередной раз выражаю безмерную признательность за оказанную подмогу.
Останки Тутансеса Второго — стержневой элемент моего грядущего таинства возвышения, и их ценность для меня поистине колоссальна.
«Хищники из мира духов» обитают в самых непроглядных пучинах призрачного измерения. Твари эти встречаются крайне редко, отличаются недюжинным коварством и бьющей через край агрессией. Они наделены пугающей властью поглощать плененных или убитых ими созданий, обращая их в собственные «осколки души». Эти самые осколки способны принимать облик подлинного, первозданного духа самого Хищника, безупречно копируя его повадки и паранормальные таланты. Вдобавок они виртуозно мимикрируют под любую иную местную фауну. Столкнувшись с подобной бестией, следует помнить: любая снующая вокруг призрачная тварь вполне может оказаться лишь её очередной личиной. Потеря бдительности смерти подобна.
Эти создания виртуозно подавляют разум своей добычи, ввергая жертву в состояние парализующего оцепенения… Их подлинная духовная оболочка таит в себе запредельную мощь, даруя им подавляющий перевес в любых оккультных столкновениях…
Взять их след — задачка не из легких. На сегодняшний день достоверно известна лишь одна-единственная точка, где они оставили свои следы: город Кальдерон в недрах мира духов.
То — полис прямиком из мифов, чьи истоки окутаны непроницаемым мраком. Опираясь на дошедшие до нас крупицы знаний, можно выделить три основные гипотезы. Первая гласит, что это — былая обитель древнего бога Смерти, врата в само Подземное царство. Согласно второй, это рухнувшее божественное царство одного из павших во Вторую Эпоху древних богов, которое притянулось в мир духов и, погрузившись на самое дно, со временем мутировало в причудливый сплав реальности и иллюзии. Третья же версия утверждает, что это самый обычный материальный город, безжалостно поглощенный призрачным измерением в горниле Великого Катаклизма.
Как бы там ни было, все теории сходятся в одном: Кальдерон таит в себе первобытную, смертоносную угрозу и изобилует целой россыпью диковинных, паранормальных аномалий…
Увы, точными оккультными координатами этого города я не располагаю. Да что там, даже львиная доля высших обитателей мира духов ни сном ни духом не ведает, где его искать…
Я могу подкинуть лишь два направления для поисков. Первое — обустроить особый ритуал мистического единения и вознести мольбу «Красному Свету» Эл Мории, дабы выудить нужные ответы. Вдаваться в пространные разъяснения о природе «Красных Светов» я сейчас не стану; если эта тема для тебя в новинку — смело черкай мне в ответном письме. Второе — навести мосты с кем-нибудь из рода Авраамов. Они испокон веков держат в стальной хватке Путь «Мироходца» и, вне всяких сомнений, раскопали изнанку мира духов куда глубже остальных'.
«Мисс Шарон даже в сухой переписке умудряется сохранять эту ледяную, кукольную сдержанность… Как я и думал, фараонова мумия — стержневой элемент для обряда „Куклы“. Тот злой дух из подземных катакомб тоже как-то обмолвился, что вполне годится для этого таинства… Выходит, для ритуала кровь из носу требуется либо труп мастера высших эшелонов, сохранивший в себе духовность, либо же концентрированный сгусток злобы и ненависти, обернувшийся могущественным злым духом?»
«Хе-хе, а может, мне стоит напрямую помолиться „Оранжевому Свету“ и попросить Его перекинуться парой слов с „Красным“? Хм, спору нет, для заурядного мага отыскать Кальдерон — задачка не из легких, но для меня это пара пустяков! Достаточно лишь спихнуть поручение на мисс „Фокусника“ — благо, нынче она ходит в главных спасительницах семьи Авраам…»
«А вообще, я искренне уповаю на то, что первая гипотеза бьет точно в цель. Если этот город и впрямь вотчина Смерти, то стоит мне лишь заручиться поддержкой мистера Азика, как все тамошние хтонические обитатели послушно выстроятся в две шеренги, дабы с благоговением приветствовать нас…» — Клейн слегка мотнул головой, безжалостно отмахиваясь от этих радужных, несбыточных фантазий.
Вновь пробежавшись глазами по досье на «Хищников из мира духов», он окончательно утвердился в мысли: эти бестии и впрямь наделены толикой талантов «Марионеточника» и «Мага причуд», что делает их поистине смертоносными высокоранговыми обитателями призрачного измерения.
«Даровать собственным осколкам души облик, повадки и паранормальные таланты первозданного духа — это же чистой воды калька с фокусов „Мага причуд“, щедро наделяющего своими силами кукол… Интересно, а дотянув до заоблачных высот Заратула, или хотя бы перешагнув порог третьей Последовательности, обернувшись „Ученым древности“, смогу ли я кратковременно передавать свои козыри вообще любым существам, даже не превращенным в марионеток?» — Клейн, погрузившись в глубокую задумчивость, аккуратно сложил пергамент. Небрежным жестом он позволил алому пламени охватить бумагу, созерцая, как осыпающийся черный пепел планирует прямо в мусорную корзину.
Усмирив бушующий вихрь мыслей, всё еще облаченный в пижаму юноша направился к дверям спальни, впуская личного камердинера Ричардсона, дабы тот помог ему привести себя в подобающий вид.
…………
Подземелья собора Святого Самуила.
Леонард Митчелл, ничуть не изменяя своим привычкам, вальяжно откинулся на спинку кресла и водрузил ноги прямо на казенный стол.
Внешне поэт излучал абсолютную, непробиваемую безмятежность, однако в глубине души его мысли лихорадочно крутились вокруг Амона.
С того самого миг, как до них долетели вести о прибытии этого монстра в Баклунд, паразитирующий в его теле Паллес Сороастр словно воды в рот набрал. Древний ангел напрочь утратил былую говорливость, перестав встревать с непрошеными комментариями или подкидывать ценные советы.
Отвечай старец на прямые вопросы хотя бы через раз, Леонард бы еще грешным делом заподозрил, что этот «квартирант» давно дал деру и подыскал себе более подходящую, неприметную жертву для симбиоза.
Пока Леонард барахтался в этих раздумьях, в кабинет уверенным шагом вошел капитан их звена «Красных перчаток» — дьякон Ночных Ястребов, Соэст.
— Удалось выпотрошить из них хоть что-то? Каковы результаты? — оперативники, до этого лениво коротавшие время за своими делами, как по команде устремили взгляды на вошедшего.
Буквально накануне ночью они благополучно завершили изматывающую охоту, скрутив троицу адептов Спиритического культа, за которыми гнались не одну неделю. И теперь весь отряд сгорал от нетерпения в ожидании плодов допроса.
Соэст, чье лицо застыло в суровой, свинцовой гримасе, обвел подчиненных тяжелым взором и произнес:
— Мы сорвали солидный куш, господа. Вот только радоваться тут совершенно нечему.
— Опираясь на их показания и сплетя их с нашими архивными сводками, мы можем смело утверждать: Спиритический культ раскололся надвое. Одни грезят о воскрешении подлинного бога Смерти, другие же маниакально клепают искусственного. И последние, судя по всему, уже нащупали верный вектор и добились весьма пугающих прорывов.
— Эти фанатики питают к Лоэну и лично к нам лютую, первобытную вражду. И они додумались перетащить часть своих экспериментов по созданию искусственного божества прямо сюда, в Баклунд! О да, вы всё поняли правильно: они рассуждали ровно в том же ключе, что и вы сейчас. Даже если таинство с треском провалится, у них останется железобетонный шанс нанести сокрушительный, фатальный удар по нашей столице, превратив Столицу Столиц в руины.
Леонард мигом вынырнул из своих грез. Переглянувшись с Бобом, Синди и остальными соратниками, он увидел в их глазах лишь зеркальное отражение собственных эмоций — неподдельный шок, густо замешанный на клокочущей ярости.
Соэст сухо, с нажимом постучал костяшками по столу, пресекая готовый вспыхнуть ропот.
Деликатно прочистив горло, он отчеканил:
— Наша текущая директива такова: опираясь на выуженные зацепки, мы выдвигаемся на Южный континент. Предстоит взять след ключевых фигур из фракции «искусственного бога Смерти», досконально прояснить, сколько еще их шестерок засело в Баклунде, а затем вырвать каждую из них с корнем.
— В этой мясорубке нам подсобит мадам Дейли. Церковь пошла на беспрецедентный шаг: ей выдадут эликсир авансом и помогут обустроить ритуал, дабы еще до отплытия она благополучно шагнула на ступень «Привратника».
— Вдобавок нас поддержит куратор Южного континента — старший дьякон, её милость «Око Богини» Илия. Вкупе с местными ячейками Ночных Ястребов они обеспечат нас нужными запечатанными артефактами и проведут предварительную разведку на местах.
— Дамы и господа, у вас есть ровно сутки на передышку и сборы. Отбываем завтра вечером.
— Слушаемся, капитан! — Боб, Синди и прочие оперативники, вскинувшись на ноги, ответили единым, чеканным хором.
Леонард тоже поднялся со своего места, однако не проронил ни звука. В его голове ослепительной вспышкой пронеслась лишь одна-единственная, спасительная мысль:
«Вот он — идеальный шанс выскользнуть из Баклунда и наглухо стряхнуть с себя удавку Амона!»
Едва переступив порог дома номер семь по улице Пинстер, Леонард намертво запер дверь и плотно задернул портьеры. Понизив голос до конспиративного шепота, он произнес:
— Старик, кажись, мы выкрутились.
— Сдается мне, заурядная ротация «Красных перчаток» по долгу службы не вызовет у Амона ни малейших подозрений?
В его разуме тот самый, слегка надтреснутый старческий голос с тяжеловесной расстановкой отозвался:
— Не вызовет.
Леонард без труда уловил, что интонации древнего ангела стали на порядок легче, лишившись былой свинцовой тяжести. Воодушевившись, поэт закинул удочку:
— Может, стоит черкнуть весточку Клейну Моретти? Предупредить, что мы покидаем Баклунд всерьез и надолго. Как-никак, именно он шепнул нам о прибытии Амона…
Паллес Сороастр, сохранив абсолютную невозмутимость, ответил:
— Пиши, если так приспичило.
Леонард с шумом выдохнул. Выудив чистый лист бумаги и вооружившись перьевой ручкой, он приступил к делу.
Повисев в раздумьях пару секунд, юноша твердой рукой вывел:
«У меня миссия, в скором времени покидаю Баклунд».
Бросив беглый взгляд на эту лаконичную, скупую строчку, Леонард отложил перо и сноровисто сложил пергамент.
Не теряя времени, он обустроил алтарь для призыва гонца. Затеплив свечу и сделав шаг назад, юноша глухим, вибрирующим баритоном зачитал на древнем гермесе:
— Я!
— Я взываю своим именем:
— Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья.
У-у-ух! Под сводами спальни внезапно загулял ветер, в мгновение ока переродившись в яростный, ревущий шквал.
Пламя свечи судорожно вздулось, налившись леденящей, мертвенной бледностью. Прямо из огня вынырнула ослепительно красивая, златовласая и красноглазая голова.
Леонард удивленно вскинул бровь. Он уже было приоткрыл рот, как вдруг с леденящим ужасом осознал: за этой головой не следовало никакой шеи! Тварь попросту держали за волосы!
Следом из пустоты бесшумно выскользнула Рейнетт Тинекер, облаченная в вычурное, мрачное платье. Четыре головы, которые она небрежно сжимала в руках, синхронно повернулись, вперив взор в Леонарда Митчелла, и поочередно разомкнули губы:
— Это… — Ты… — Желаешь… — Отправить письмо?
«А эта тварь из мира духов выглядит до одури сильной… Неужто это такие привилегии Клейн отхватил, примкнув к той тайной ложе?» — прокрутил в голове Леонард и, утвердительно кивнув, произнес: