Вслед за этим она принялась мысленно отсчитывать секунды:

«Три… два… один…»

Не успела стихнуть последняя мысль, как до ее слуха долетел оглушительный грохот — казалось, на далекий причал обрушился чудовищный торнадо.

Ногти на ее левой руке, сжимающей железный портсигар, внезапно удлинились и заострились. Вонзившись в «Стену Духовности», этот пропитанный паранормальной мощью «Мстительного духа» удар вдребезги разнес незримый барьер.

Во все стороны хлынул внезапный порыв духовного ветра. Шарон мгновенно ощутила, как её призрачная плоть наливается необъяснимой силой, источником которой служила таившаяся внутри портсигара реликвия.

Девушка даже не подумала поддаваться праздному любопытству. Давно приучив себя держать подобные порывы в узде, она продолжила на огромной скорости приближаться к маяку.

На протяжении всего полета она маниакально выдерживала абсолютно рваную, хаотичную траекторию: то бросалась влево и вперед, то взмывала вправо и вверх, а то и вовсе пускала в ход «Прыжок сквозь зеркало», мгновенно смещаясь на совершенно иной вектор, чтобы затем вновь упрямо тянуться к цели.

Со стороны могло показаться, будто она отчаянно уворачивается от незримого, всесокрушающего врага. Вот только самой Шарон было кристально ясно: никто не висел у нее на хвосте, и никакие дальнобойные атаки не брали её на мушку.

Возникало стойкое чувство, словно она разыгрывает виртуозный моноспектакль, отчаянно изображая битву с несуществующим противником.

Впрочем, сомневаться в приказе она не стала. Не тратя ни секунды на оглядки или выжидание, девушка виртуозно делала вид, что сам воздух вокруг нее — это «Молчаливый» Махамс или тот лоэнский армейский полубог, из кожи вон лезя, дабы выскользнуть из их мнимых капканов.

Пропетляв таким образом изрядное время, она наконец-то уловила, как в ее устремленных в ночное небо бездонно-лазурных глазах отразился стремительный алый сполох.

Взмыв в самый зенит, луч с оглушительным треском расцвел сказочным, переливающимся красно-желто-оранжевым фейерверком.

Шарон тотчас отвела взгляд. Высвобождая духовность через когти «Мстительного духа», она сноровисто восстановила барьерную «Стену», одновременно заложив крутой вираж в сторону маршрута Марича.

Тот путь был заботливо, через равные промежутки, усеян осколками разбитых зеркал. Изящная фигурка в черном платье и миниатюрной шляпке молниеносно перескакивала с одной стекляшки на другую, вскоре отразившись в карих глазах Марича.

Плавно вынырнув из зеркала, она сжимала в руке железный портсигар, уже надежно запечатанный свежей «Стеной Духовности».

Напарники не проронили ни звука, даже не обменявшись взглядами. Словно по пятам за ними гналась незримая, инфернальная тварь, они не посмели задержаться ни на долю секунды, бросившись наутек.

Положа руку на сердце, они в общих чертах соображали, для чего именно ломают эту комедию. В конце концов, Шерлок Мориарти уже как-то демонстрировал им фокус с привлечением живых мертвецов и теней с помощью медного свистка, да и возможности «Прыжка сквозь зеркало» были им прекрасно ведомы. Вот только как этот спектакль должен был сложиться в единую картину, и каким, дьявол возьми, образом этот сотканный из тайн сыщик умудрится умыкнуть мумию Тутансеса Второго прямо из-под носа у нескольких полубогов — оставалось для них загадкой за семью печатями. Это ведь не тот случай, когда покойник просто встал и пошел, а стража лишь развела руками; могущественные святые стопроцентно бросились бы в погоню, стирая преграды в порошок.

И в этот самый миг они воочию узрели, как прямо по курсу из пустоты стремительно соткался человеческий силуэт.

Облаченный в строгий черный костюм и шелковый полуцилиндр, с лицом, сокрытым под серо-стальной маской, он сжимал в руках ком темно-багровой грязи и фолиант в темно-коричневом переплете. То был не кто иной, как Шерлок Мориарти.

Марич тотчас сбавил шаг. Позволив сыщику сноровисто размазать грязь по обложке книги, упрятать ее за пазуху и мертвой хваткой вцепиться ему в плечо, зомби лихорадочно озирался по сторонам. Увы, мумии Тутансеса Второго нигде не было видно.

«Так мы всё-таки потерпели фиаско?..» — мысленно вздохнул Марич, загодя готовивший себя к подобному исходу. В следующее мгновение он, Шарон и Шерлок Мориарти синхронно налились прозрачностью и бесследно растворились в воздухе.

…………

Тем временем там, где сцепились в смертоносной сече полубоги. Едва загадочный мужчина в серо-стальной маске, отвесив изящный поклон, телепортировался прочь, как златоглазого армейского полубога Лоэна внезапно пронзило дурное предчувствие. Его духовная интуиция забила в набат, предрекая, что ситуация только что вильнула к абсолютно непредсказуемой, фатальной развязке.

Обязательно остановить его! Одному богу известно, что этот наглец провернул, но его нужно перехватить любой ценой! Эти мысли молнией пронеслись в голове златоглазого святого, и он уже изготовился пустить в ход свой перстень, дабы ударить «Странствием» на «Странствие» и броситься в погоню «Телепортацией».

Однако в эту короткую заминку он с ужасом осознал, что напрочь не в силах запеленговать ауру таинственного визитера. Иными словами, беглец либо развернул глушилку полубожественного калибра, либо за один скачок унесся на поистине запредельное расстояние. И тот, и другой расклад красноречиво вопили о том, что слепая погоня почти стопроцентно обернется крахом.

Ко всему прочему, вздумай он сорваться с места — и леди в вечернем платье останется один на один с «Молчаливым» Махамсом и вторым полубогом Школы Розы. Бросать напарницу в такой мясорубке было смерти подобно, ведь паранормальный фон в этом секторе еще не просел до той отметки, где казенные пушки смогли бы наглухо задавить мистику.

Да и будем откровенны, никаких потерь они пока не понесли. Мумия по-прежнему стояла на месте, а тот выскочка умыкнул лишь горстку пропитанной духовностью грязи… Златоглазый маг вскользь мазнул взглядом по застывшему в «растерянности» покойному Тутансесу Второму и вновь всецело переключился на Махамса.

Но внезапно в духовном восприятии всех четверых полубогов эта туго спеленатая бурыми бинтами и пропитанная багровой скверной мумия попросту испарилась. Исчезла без следа!

Исполинский, абсолютно материальный труп рассосался в воздухе без малейшего предупреждения!

На какую-то безумную секунду «Молчаливому» Махамсу и остальным святым почудилось, будто они только что стали зрителями гениального фокуса или виртуозно срежиссированного спектакля. Вот только горше всего было то, что они, стоящие на вершине могущества полубоги, так и не смогли разгадать ни секрета этого трюка, ни скрытой изнанки постановки.

Спустя мгновение, напрочь лишившись цели, Махамс вкупе со вторым полубогом Школы Розы без малейших колебаний обратились бесплотными тенями. Фанатики вознамерились прорваться в мир духов и немедля унести ноги.

Златоглазый армейский маг и леди в вечернем платье тут же бросились наперерез, отчаянно силясь преградить им путь к отступлению.

…………

Совершив две «Телепортации» кряду, Клейн, прихватив с собой мисс Шарон и Марича, благополучно перенесся в ту самую двухкомнатную квартирку в Восточном районе Баклунда, которую они сняли загодя.

— Я расплачусь строго по уговору, — едва обретя опору под ногами, нарушила тишину Шарон. Одновременно с этим девушка протянула Шерлоку Мориарти его железный портсигар.

На берегу они железобетонно условились: вне зависимости от того, увенчается ли авантюра триумфом или обернется фиаско, Шарон обязалась выложить на стол полное досье на «Хищника из мира духов». А уж если дело выгорит, то сверху причиталось еще 3500 лоэнских золотых монет или же пять тысяч фунтов ассигнациями.

Приняв слегка изъеденный коррозией портсигар, Клейн небрежно взвесил его на ладони. Юноша безошибочно ощутил, как внутри мелко, словно живой, пульсирует медный свисток Азика.

Сноровисто спрятав вещицу, он расплылся в улыбке, обращаясь к мисс Шарон и Маричу:

— Господа, будьте любезны, подождите в соседней комнате. Дайте мне еще пять минут.

Его тон дышал такой непоколебимой уверенностью, словно он заявлял о своей безоговорочной победе… Но что, во имя всех богов, можно успеть за пять минут? Он же не самоубийца, чтобы «Телепортироваться» обратно и вытаскивать мумию Тутансеса Второго. Сейчас там творится такое пекло, что риск взлетел до запредельных высот… Разум Марича полнился недоумением, отчего зомби переставлял ноги с крайней неохотой. Тем временем Шарон, наполовину скользя по полу, наполовину паря в воздухе, добралась до разделяющей комнаты двери и бесшумно просочилась сквозь дерево.

Марич торопливо проглотил вертящиеся на языке вопросы и, шагнув следом, открыл створку, покинув помещение.

Клейн провожал их всё той же мягкой улыбкой. Едва оставшись в одиночестве, он пустил в ход «Странствие» и перенесся в дешевую ночлежку на противоположном конце Восточного района. Еще днем, сменив личину, он благоразумно снял там коморку для отвода глаз.

Затем он сноровисто выудил из-за пазухи тот самый фолиант в темно-коричневом переплете, чья обложка была густо измазана багровой грязью.

Это был «Дневник путешествий Гросселя».

Стоило лишь окропить его обложку еще не свернувшейся, сохранившей крохи духовности кровью, как проклятая книга безжалостно затягивала соответствующую мишень прямиком в свое вымышленное измерение!

А та самая склизкая жижа из золотого саркофага мумии Тутансеса Второго как раз и была щедро приправлена её же кровью!

Иными словами, прямо сейчас бесценная мумия уже находилась в руках Клейна — томилась в недрах «Дневника путешествий Гросселя»!

Еще тогда, выслушав дотошные объяснения Марича о секретах бальзамирования фараонов, Клейн в общих чертах набросал этот дерзкий план. Замысел строился на том, чтобы пустить в ход непреодолимую тягу медного свистка Азика к покойникам в качестве суррогатных «нитей духовного тела». Дергая за эту наживку, он намеревался превратить мумию Тутансеса Второго в свою импровизированную «марионетку». А уж этот восставший из мертвых болванчик должен был увести за собой всех собравшихся полубогов подальше от саркофага, даруя сыщику идеальное, чистое окно для «Телепортации» и кражи кровавой жидкости.

Ему и в страшном сне не приходило в голову утащить саму мумию на собственном горбу или же позволить мертвецу благополучно вырваться за пределы причала. Это было чистой воды самоубийство. Подобная наглость неминуемо спровоцировала бы лобовое столкновение со святыми. И в этой мясорубке даже объединенные усилия Клейна, Шарон и Марича не стоили бы и выеденного яйца. Более того, раскошелься он на призыв госпожи посланницы Рейнетт Тинекер, и то не факт, что им бы удалось унести ноги.

Иными словами, махинации с медным свистком Азика и внезапное воскрешение трупа, которые на первый взгляд казались венцом всей операции, на деле служили лишь виртуозной дымовой завесой. Этот фокус был призван переключить всё внимание остальных «актеров» на себя, заставив их напрочь позабыть об опустевшем золотом саркофаге.

И это был поистине гениальный, открытый капкан, перед которым пасовали даже полубоги. Ведь их главной задачей было стеречь саму мумию, а отнюдь не гроб. Да и на мушку они брали исключительно мастодонтов высших эшелонов вроде Махамса из Школы Розы, а никак не пару-тройку залетных бродяг, слоняющихся где-то на галерке с неведомыми мотивами.

Этот план Клейна отнюдь не блистал филигранной многоходовостью, где каждая шестеренка подогнана с ювелирной точностью, а малейший сбой рушит всю конструкцию. Напротив, переменных, требующих жесткого контроля, здесь было кот наплакал. Достаточно было, чтобы смерч благополучно опрокинул саркофаг, чтобы мисс Шарон безупречно исполнила свой танец с хаотичной траекторией, и чтобы лоэнских вояк не оказалось столько, что они в два счета закатали бы в асфальт Махамса и прочих фанатиков Школы Розы. При таком раскладе сыщику оставалось лишь терпеливо дождаться того самого идеального окна: когда святые бросятся в погоню прочь от гроба, а злой дух еще не успеет вселиться в мумию. Тогда он просто «Телепортируется» к цели, сгребает пропитанный скверной комок грязи и мгновенно испаряется в небытии.

Ему было глубоко плевать на то, как именно разворачивается битва титанов. Кто кого теснит, кто льет кровь — всё это оставалось за кадром. Точно так же не играло ни малейшей роли, сколько именно метров успеет отмахать мумия Тутансеса Второго. Покуда покойник резво рванул с места и не давался в руки слишком легко — схема работала как часы.

Что же касалось того прощального, изящного поклона в финале — это убивало сразу двух зайцев. С одной стороны, он подхватывал ком земли, устраивая эдакий театральный поклон под занавес спектакля. А с другой — этот жест позволял ему намертво прижать к груди «Дневник путешествий Гросселя». Случись малейший форс-мажор, и он бы в ту же долю секунды выхватил фолиант, прикрывшись им словно непробиваемым щитом.

Именно поэтому, едва вырвавшись из пекла через «Телепортацию», Клейн на ходу размазал пропитанную кровью грязь прямо по обложке книги.

«Сценарий отыгран без сучка без задоринки. Режиссерский дебют можно считать триумфом…» — Клейн мысленно позволил себе секундную слабость. Юноша физически ощутил, как зелье в его жилах с бурлящей скоростью начало перевариваться.

Не став задерживаться ни на миг, он сноровисто развернул алтарь. Пожертвовав «Дневник путешествий Гросселя» в таинственные чертоги над серой мглой, сыщик обратился бесплотным духом. Прихватив с собой «Ползучий голод», медный свисток Азика, Потустороннюю характеристику «Усмирителя душ» и ту самую антипроклятийную золотую бусину, что вручила ему Шарон, он решительно шагнул в книжное измерение.

Глава 883

Оценка полубога

Оказавшись в книжном мире, Клейн вынырнул в глухой глуши за городскими стенами. Не теряя ни секунды, юноша выудил остатки темно-багровой грязи, подобрал первую попавшуюся сухую ветку и пустил в ход «метод лозоходства», отчаянно силясь нащупать след мумии Тутансеса Второго.