— Каков максимальный радиус вашего «Прыжка сквозь зеркало»?

Девушка, сохраняя безупречно ровную осанку, ответила без малейшей заминки:

— Триста метров.

«А дальность-то пугающая, на голову превосходит мои „Огненные скачки“. Впрочем, всё закономерно: визитная карточка „Мстительных духов“ — именно бесследное, неуловимое перемещение, тогда как мои прыжки в пламени — лишь один из фокусов для отвода глаз… Что ж, звучит чертовски заманчиво. Вполне можно пустить в дело…» — сыщик невольно, с легкой долей зависти поцокал языком про себя.

И пускай в его арсенале уже имелась марионетка-«Мстительный дух», истинных пределов этого зеркального прыжка он не ведал. Ведь задолго до достижения этой максимальной отметки кукла неминуемо вывалилась бы за радиус его контроля. А стоит лишь нити оборваться, как болванчик мгновенно обратится в безвольный труп, и прыжок с треском провалится на полпути.

Задав еще парочку наводящих вопросов, Клейн окончательно выстроил в голове стройный план. Поочередно смерив взглядом Шарон и Марича, он уверенным, свинцовым тоном произнес:

— Шансы умыкнуть мумию Тутансеса Второго у нас по-прежнему имеются. Спору нет, затея таит в себе риск, но он вполне приемлем.

— Однако есть одно железобетонное условие: вы беспрекословно следуете моим указаниям, а бразды правления операцией я беру на себя. Разумеется, если вам покажется, что дело пахнет гарью, вы вольны в любую секунду дать по тормозам и ретироваться — это ваше право. Лишь не забудьте отстегнуть мне положенный гонорар.

В былые времена Марич отверг бы подобную наглость не раздумывая ни мгновения. Как-никак, и он, и Шарон слыли матерыми, могущественными мастерами среди средних Последовательностей. С какой стати им плясать под дудку какого-то выскочки, который еще недавно сам умолял их о защите? Вот только во время их прошлого дела Шерлок Мориарти продемонстрировал такой леденящий ум, пугающую изворотливость и арсенал диковинных артефактов, что живой мертвец невольно проникся к нему глубочайшим уважением, исподволь признав в сыщике равного. А уж когда до Баклунда докатились кровавые байки о похождениях Германа Воробья, ошеломленный Марич и вовсе возвел его в ранг сильнейших бойцов ниже полубожественного уровня. В дебрях оккультизма и кровавых Потусторонних сечах этот парень отныне являлся абсолютным, непререкаемым авторитетом.

А раз уж перед тобой истинный авторитет — изволь подчиняться!

«Да он еще и „Странствием“ овладел…» — воскресив в памяти недавнее эффектное появление Шерлока Мориарти, Марич нутром почуял исходящую от него непоколебимую, железобетонную уверенность. Быть может, этому дьяволу и впрямь по зубам нащупать путь к триумфу.

Слегка повернув голову, он встретился взглядом с Шарон.

Оба синхронно, без малейших колебаний кивнули.

— Идет, — глухо отозвалась Шарон. В её бездонно-лазурных глазах не мелькнуло ни тени сомнения.

Губы Клейна тут же растянулись в довольной улыбке:

— Доскональный расклад я выложу вам уже на месте, оценив обстановку.

Его недавний, нарочито пафосный выход на сцену через «Странствие» преследовал отнюдь не только цель сослаться на некую «сокрытую сущность» ради получения разведданных или удобства в прояснении деталей. Куда важнее было напустить на себя ореол первобытного величия, взвинтить собственный статус до небес и железобетонно перехватить инициативу.

Ведь подлинный «Марионеточник», даже оставшись без кукол в рукаве, просто обязан дергать за ниточки окружающих, виртуозно режиссируя свой спектакль!

Для самого Клейна эта авантюра убивала сразу двух зайцев. С одной стороны — неоценимая услуга Шарон и Маричу, а с другой — идеальный шанс пустить в ход столь масштабные декорации для разыгрывания собственной, единолично срежиссированной «кукольной постановки». Подобный масштаб сулил колоссальный, стремительный рывок в переваривании эликсира.

Стоит признать, леденящее душу давление от внезапного явления Амона в Баклунде вкупе с недавними частыми беседами со «Зрительницей» изрядно прочистили сыщику мозги. Оставшись без болванчиков, он куда глубже, на фундаментальном уровне проникся той самой золотой заповедью «Марионеточника», которую вывел для себя ранее: «Используя собственную куклу как приманку, исподволь манипулируй врагом, разыгрывая спектакль прямо в ткани реальности».

Теперь же его доктрина звучала так:

Даже напрочь лишившись марионеток, истинный мастер способен пустить в ход подавляющую ауру, виртуозную игру слов, мастерски выстроенные декорации или грамотную командную работу, чтобы дергать мишень за ниточки и режиссировать живую постановку!

Истинная власть «Марионеточника» отнюдь не ограничивается банальными «нитями духовного тела»!

И та недавняя сценка была лишь его скромной, пробной репетицией.

«Точь-в-точь как Амон… Ему хватило лишь явить свой лик, чтобы незримо взять бразды правления в свои руки. И мы с Паллесом Сороастром покорно, словно заведенные куклы, замерли в ожидании взмаха Его дирижерской палочки…» — погрузившись в эти беззвучные, горькие думы, Клейн услышал, как Шарон и Марич слаженно произнесли:

— Добро.

…………

Ночной порт Притц утопал в мягком, приглушенном свете. Изящные, выкованные из черного металла газовые фонари ровными рядами выстроились вдоль улиц, щедро заливая мостовые своим сиянием.

В столь поздний час львиная доля судов уже благополучно бросила якоря, отчего над гаванью воцарилась звенящая, умиротворяющая тишина.

На самом верхнем ярусе одного из складов, в глухом закутке, огороженном громоздкими деревянными ящиками, из пустоты внезапно соткались три размытых силуэта. Вскоре они обрели кристальную плотность: это были облаченный в строгий костюм с цилиндром Шерлок Мориарти, одетый в белую сорочку и черный жилет Марич, а также всё та же неизменная Шарон в своем готическом дворцовом платье и миниатюрной шляпке.

Прибегнув к «Странствию», они совершили молниеносный скачок прямиком из Баклунда. Впрочем, до того самого причала, куда должно было пристать судно с мумией Тутансеса Второго, им предстояло отмахать еще весьма приличное расстояние.

Клейн, ловко опершись правой рукой и оттолкнувшись подошвой от деревянной балки, изящной, кошачьей пружиной взмыл на перекладину. Ступая по ней так же уверенно, как по ровной брусчатке, он в несколько широких шагов добрался до стены.

Там зияло довольно просторное вентиляционное окно.

Сноровисто выудив предоставленный мисс Шарон бинокль, сыщик прильнул к окулярам, сканируя тот самый причал, о котором кричали разведданные.

Крыши всех близлежащих строений уже густо усеяли солдаты. Оснащенные паровыми ранцами и намертво сжимающие в руках крупнокалиберные винтовки, они безостановочно, с маниакальной бдительностью прочесывали периметр. Вояки явно были готовы открыть огонь на поражение по любому смельчаку, дерзнувшему сунуться без пропуска, ограничившись лишь одним-единственным предупреждением.

Ко всему прочему, порт был оцеплен целой вереницей гротескных, исполинских стальных чудовищ. Эти цельнометаллические махины, на голову превосходящие ростом даже гигантов, щеголяли вращающимися башнями, пулеметами с водяным охлаждением и торчащими прямо в небо трубами. Их пепельно-серые, брутальные корпуса то и дело обнажали россыпи грубых заклепок, гаек и лязгающих шестеренок, источая первобытную, неукротимую механическую мощь.

Из передней части каждой такой бестии угрожающе торчало толстенное орудийное дуло, а покоилась вся эта громада на двух рядах массивных металлических катков, густо оплетенных резиновыми гусеницами.

Не вызывало ни малейших сомнений, что внутри сидят операторы. Увы, разглядеть их лица или прощупать наличие Потусторонних талантов сквозь толстую броню Клейну было не по зубам.

В самом центре этого железного кольца, прямо на пристани, возвышалась монументальная, более десятка метров в высоту, угольно-черная металлическая вышка. Её венчала хитроумная, пускай и слегка топорная система блоков, с которых тяжело свисали толстые стальные тросы, увенчанные массивными крюками.

«С виду — вполне солидная армейская операция, хотя до заоблачных эшелонов явно не дотягивает…» — оторвавшись от окуляров, Клейн небрежным жестом перекинул бинокль подоспевшему Маричу, дабы тот самолично оценил диспозицию.

Загодя они железобетонно условились: вплоть до начала активной фазы никаких паранормальных фокусов. Прочесывать местность надлежало исключительно с помощью заурядных, лишенных мистики безделушек, дабы не спугнуть дичь. В конце концов, на причале почти стопроцентно затаился полубог.

Разумеется, Клейн тоже не сидел сложа руки. Он уже успел перетасовать арсенал в своем «Ползучем голоде», подготовив связку из «Бумажного ангела» и «Торнадо», благоразумно отказавшись от излишне кричащего «Шторма молний».

Дождавшись, пока Шарон тоже проанализирует обстановку, Клейн, вальяжно прислонившись к деревянному стеллажу сбоку, расплылся в безмятежной, расслабленной улыбке:

— Наше сегодняшнее кредо предельно просто: бьем лишь в том случае, если нащупаем стопроцентный шанс. Если же лазеек не окажется — остаемся в зрителях, а то и вовсе делаем ноги.

— Возражения есть?

— Никаких, — с ледяным спокойствием отозвалась Шарон, а Марич лишь скупо покачал головой, выражая абсолютную солидарность.

Слегка кивнув, Клейн вперил взор в Марича:

— Сколько зеркал притащил?

— Девять штук, — Марич сноровисто продемонстрировал свой арсенал, после чего многозначительно ткнул пальцем себе в глаза. — И они в счет.

— Отлично, — сыщик указал рукой во мрак. — Как только дам отмашку, пулей рвешь когти за пределы порта Притц. И по пути, шаг за шагом, разбрасываешь эти стекляшки.

Живой мертвец приоткрыл было рот, явно намереваясь выпытать причину, однако его прожженный мозг молниеносно раскусил коварный замысел Шерлока Мориарти. С тяжелой серьезностью он кивнул:

— Будет исполнено в точности, как ты велел.

Губы Клейна растянулись в улыбке. Он протянул руку, замерев с раскрытой ладонью в воздухе:

— За успешное сотрудничество.

Марич промедлил лишь мгновение. Вскинув правую руку, он ответил крепким хлопком по ладони сыщика.

Стоило эху этого жеста растаять в воздухе, как сковывавшее живого мертвеца глухое, нервное напряжение непостижимым образом пошло на спад.

Клейн тем временем повернулся к мисс Шарон. Выудив из кармана железный портсигар, он протянул его девушке:

— Возьмите. Как только дам сигнал, взмывайте в воздух и летите прямиком к маяку.

— В полете про себя досчитайте до трех, а затем снимите с него Стену Духовности.

— И самое главное: ни в процессе, ни после снятия барьера не смейте останавливаться. Мечитесь в небе как угодно, закладывайте самые непредсказуемые и рваные виражи — используйте для этого любые уловки.

— Как только увидите в небе мой особый сигнальный фейерверк, немедленно наглухо запечатайте портсигар Стеной Духовного мира. А следом — рвите когти в сторону Марича, пустив в ход «Прыжок сквозь зеркало», выжимая из себя всю скорость до последней капли.

— Едва воссоединитесь — пулей уносите ноги. Меня не ждите, я нагоню вас с помощью «Странствия».

Ибо главным, стержневым козырем его сегодняшнего дерзкого плана был не кто иной, как медный свисток Азика!

«Умыкнуть мумию Тутансеса Второго у них из-под носа — задачка почти невыполнимая. Но кто мешает мне сделать так, чтобы она сама прибежала прямо к нам в руки⁈»

Глава 880

Молчаливый

Выслушав план действий от Шерлока Мориарти, Шарон не проронила ни звука, лишь едва заметно кивнула в знак согласия.

Клейн тем временем извлек из кармана металлическую маску серо-стального оттенка и водрузил ее на лицо, оставив открытыми лишь глаза и ноздри.

Шарон и Марич последовали его примеру, нацепив на себя схожие маски.

Впрочем, мотивы для подобной конспирации у них в корне разнились. Если «Мстительный дух» и «Живой мертвец» просто-напросто жаждали скрыть свои подлинные лица, дабы не попасть под прицел лоэнских военных и не лишиться возможности свободно разгуливать по Баклунду, то «Безликий» преследовал куда более изящную цель. Натягивая маску, сыщик виртуозно маскировал саму суть своих паранормальных талантов, уводя армейских ищеек и фанатиков Школы Розы по ложному следу. В конце концов, опираясь на железобетонную логику: если твоя физиономия и так сплошная фальшивка, с какой стати городить огород и прятать ее еще и под куском металла?

Спустя некоторое время томительного ожидания тишину разорвал низкий, протяжный гудок — во мраке ночи к причалу приближалось судно.

Клейн бесшумно скользнул обратно к вентиляционной решетке. Вскинув подзорную трубу, он вновь устремил пристальный взор на оцепленный военными пирс.

В окуляре возник гибридный корабль, оснащенный как паровыми трубами, так и парусами. Плавно сбавляя ход, судно дюйм за дюймом подошло к пристани и благополучно бросило якорь. Синхронно с этим два отряда солдат, щеголяющих в красных мундирах и белых брюках, чеканным шагом выбежали на пирс. Намертво сжимая в руках винтовки, они выстроились в две ровные шеренги по обе стороны прохода.

Вскоре с борта спустили трап, и на берег потянулись первые люди.

В авангарде шли матросы, кряхтящие под тяжестью деревянных ящиков. Следом за ними показался молодой офицер в майорском мундире. С маской ледяной сосредоточенности на лице он бережно прижимал к груди хрустальный ларец, а вокруг него плотным кольцом следовало еще несколько членов экипажа.

Эти матросы несли керосиновые лампы, выстраивая лучи так, чтобы свет падал на сундучок со всех возможных ракурсов. Яркое сияние заливало прозрачные грани, безошибочно выхватывая скрытое внутри содержимое.

Это был человеческий череп, напрочь лишенный даже крошечных ошметков плоти. В пляшущем свете ламп кость переливалась диковинным, пугающим мерцанием!

Процессия двигалась с черепашьей скоростью. Казалось, они маниакально следят за тем, чтобы ни один дюйм ларца не оказался в тени, наглухо перекрывая любые слепые зоны.