— Опираясь на закон равноценного обмена, мой черед задавать вопросы.

— Если ответишь неверно или попытаешься солгать — понесешь наказание.

«А он, погляжу, ведет себя смирно. Никаких извращенных требований в духе исполнительского искусства…» — Клейн, неотрывно созерцающий бильярдный стол, едва заметно кивнул.

Тем временем прежний текст медленно растаял, уступив место новому слову:

— Ты…

Это сочащееся кровью слово намертво застыло на добрых три секунды, прежде чем последовало продолжение:

— … раскрой мне, какая нить связывает «Скованного Бога» и «Матерь Древа Желаний».

Одному богу известно почему, но Клейну почудилось, будто багрянец во второй половине фразы заметно потускнел. Хвала небесам, вопрос оказался не из тех, что переходят все мыслимые границы, да и самому юноше до смерти хотелось услышать разгадку.

Шарон, чью голову венчала миниатюрная черная шляпка, сверлила зеркало взглядом. Ни единым мускулом не выдав эмоций, она ответила:

— На заре Пятой Эпохи, вслед за гибелью бога Смерти, династия Эггерс шаг за шагом утратила власть над Звездным нагорьем и долиной Пас. Именно в тех краях и зародилась своя, местная Потусторонняя ложа — Школа Розы.

— В ту пору ни о какой «Матери Древа Желаний» не было и речи, паства била поклоны исключительно «Скованному Богу». Школа Розы свято чтила идеалы воздержания. Они воздвигли сложнейшую систему религиозных ритуалов и непреложных законов, а каждый полноправный адепт влачил аскетичное, лишенное низменных страстей существование, дабы уберечь рассудок от пагубных последствий обретенной мощи.

— Но в один прекрасный день в божественных откровениях внезапно зазвучали призывы к потворству желаниям. Многие сектанты исподволь начали меняться, возрождая первобытные, залитые кровью языческие обряды. В конце концов часть верхушки ложи принялась втайне проповедовать, будто «Скованный Бог» — это лишь одна из масок «Матери Древа Желаний».

«Звучит так, словно „Матерь Древа Желаний“ капля за каплей осквернила „Скованного Бога“, а то и вовсе пожрала Его, заняв пустующее место… Если Он в свое время восседал на престоле нулевой Последовательности, то эта самая „Матерь“ таит в себе поистине хтоническую, немыслимую угрозу. Немудрено, что остальные божества ополчились на Нее единым фронтом… Впрочем, „Скованный Бог“ отнюдь не обязательно был истинным богом. Вполне вероятно, Он являлся лишь полностью обретшей разум „Уникальностью“, или же Королем Ангелов с парой характеристик первой ступени за душой. А то и кем-то послабее… На данный момент железобетонных улик попросту не хватает…» — сурово сдвинув брови, Клейн с головой погрузился в размышления об этой леденящей загадке «Матери Древа Желаний».

Тем временем Шарон уже задала свой следующий вопрос:

— Какой подвох таит в себе мумия Тутансеса Второго?

Кровавые буквы на глади зеркальца извилисто потекли, выстраиваясь в законченное предложение:

— Она до краев напитана проклятиями, являясь их истинным воплощением. Существует немалая вероятность, что эта оболочка самопроизвольно обратится в живого мертвеца.

«Мумия, сотканная из чистых проклятий? Как и ожидалось от останков мастера высших эшелонов… И как прикажете с этим бороться?» Клейн скосил глаза на мисс Шарон и Марича, однако не уловил на их лицах ни малейшей тени изумления. Напарники хранили ледяное спокойствие, словно загодя ведали об этой чертовщине. А значит, у них в рукаве уже припрятан надежный козырь для обезвреживания. Впрочем, Шарон и без того всегда оставалась непроницаемой, словно фарфоровая кукла, не выдавая эмоций ни единым мускулом.

Выдав ответ, «волшебное зеркало» Арродес, свято чтя закон равноценного обмена, выкатило встречный вопрос:

— Ты…

— … ради чего ты так отчаянно рвешь жилы, пытаясь вскарабкаться по лестнице Последовательностей?

И на сей раз артефакт выплюнул сперва одно сочащееся кровью слово, выдержал томительную паузу в несколько секунд, и лишь затем продолжил фразу уже не таким кричаще-багровым цветом.

«Неужто Арродес сомневается? Корчится во внутренней борьбе, ломая самого себя? С одной стороны, его проклятая природа истошно вопит, требуя задать до одури каверзный вопрос. А с другой — мой жесткий наказ намертво связывает его по рукам и ногам, вынуждая давить эти порывы?» — Клейн, глубокомысленно препарируя эти запинки, издал беззвучный смешок.

Шарон, облаченная в свое изысканное, изобилующее сложными деталями готическое платье, застыла на месте. Пронзительная тишина висела в воздухе довольно долго, прежде чем девушка едва заметно разомкнула губы:

— Изначально я жаждала лишь того, чтобы никто не смел вытирать об меня ноги. Ныне же — чтобы обрести мощь, способную уберечь меня и моих соратников. А еще… ради вендетты. И ради того, чтобы нести в мир догматы воздержания… Если бы каждая живая душа научилась держать свои страсти в узде, войны канули бы в Лету. Кровопролитие иссякло бы, а бесконечная вереница людских страданий растаяла бы как дым.

Услышав столь пространную тираду, Клейн невольно опешил. В его памяти мисс Шарон отродясь не разражалась подобными монологами.

Дело было вовсе не в её неумении строить длинные фразы. Просто даже когда она пускалась в долгие разъяснения, каждое её слово источало ледяную выверенность, напрочь лишенную лишних красок. Точь-в-точь как секундами ранее, отвечая на первый вопрос зеркала: она лишь сухо, по фактам разложила историческую канву. И пускай текста вышло прилично, в нем не затесалось ни единого пустого или субъективного оборота. А вот её последний пассаж, учитывая привычную лаконичность девушки, прозвучал откровенно, непозволительно многословно.

«Неужто эти мысли денно и нощно грызли её изнутри, томясь под замком долгие годы?» В голове Клейна ослепительной вспышкой воскресли картины истерзанного бесконечными распрями Южного континента.

Тот край, где туземцы влачат жалкое существование в кандалах рабства. Где нищеброды целыми семьями мрут от голода и заразных хворей. Где пожар войны не утихает ни на секунду, а алтари то и дело обагряются кровью живых жертв.

«Угоразди меня появиться на свет на Южном континенте и чудом дотянуть до своих лет, я бы и сам отчаянно молился о мире во всем мире и сытой жизни для простых работяг… К слову, ни мисс Шарон, ни Марич совершенно не тянут на типичных уроженцев юга. Впрочем, байки гласят, что в древности верхушка Хайленда и королевства Пас пестрела выходцами с Северного континента. Звучит логично: до того, как бог Смерти испустил дух, корабли между материками курсировали без особых хлопот… А еще, когда Шарон заикнулась о вендетте, в ее голосе не было и тени прежней свинцовой тяжести. Словно она давно опустила руки или же жажда мести почти угасла?» Клейн беззвучно вздохнул, со стороны внимая, как Шарон вытягивает из зеркала новые детали и покорно отвечает на его каверзные вопросы.

Выпотрошив из Арродеса всю подноготную о мумии Тутансеса Второго, Шарон перешла к следующему пункту:

— Кто еще из мастеров высших эшелонов, помимо Махамса, будет поджидать нас в этой засаде?

Гладь косметического зеркальца зашлась судорожной рябью. В следующее мгновение она взорвалась ослепительным, всепоглощающим светом, наглухо залившим стекло и скрывшим любые очертания. Больше разглядеть ничего не удавалось.

«Учитывая паранормальные таланты Арродеса, такая осечка вопит лишь об одном: в деле замешаны ангелы или запечатанные артефакты нулевого класса. Иначе он бы без труда выкатил железобетонный ответ…» — Клейн плавно отвел взгляд и с усмешкой обратился к Шарон и Маричу:

— Похоже, всё в точности так, как я и предсказывал. Лоэнские вояки заложили весьма солидный запас прочности для этой облавы.

Шарон ответила едва заметным, скупым кивком. Девушка так и не оторвала взора от зеркала, безмолвно дожидаясь, пока сокрытая в нем сущность выдаст свой вопрос.

Багровые буквы вновь зазмеились по стеклу. На сей раз обошлось без томительных заминок — фраза вылилась наружу на одном дыхании:

— Что ты думаешь о своем наставнике?

«Наставнике? Выходит, у мисс Шарон есть свой учитель… Впрочем, всё закономерно: чтобы остаться верным догматам воздержания в насквозь прогнившей Школе Розы, не поддавшись всеобщей скверне, им кровь из носу требовался могущественный покровитель… Неужто именно благодаря этому они с Маричем и сумели вырваться из капкана?» Клейн, на которого внезапно снизошло озарение, с бьющим через край любопытством приготовился слушать ответ.

Шарон слегка поджала губы и проронила:

— Я безмерно благоговею перед Ним.

«…Ним, с большой буквы⁈» Клейн настолько опешил, что едва не выронил с лица свою привычную полуулыбку.

Даже в рядах великой ортодоксальной семерки и крупнейших лож земные ангелы были поистине редчайшим, штучным товаром — их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Юноша-то грешным делом прикидывал, что наставник мисс Шарон — это святой четвертой или третьей Последовательности, в лучшем случае дотягивающий до калибра «Морского Царя» Яна Котмана. И кто бы мог помыслить, что она использует местоимение «Он» с большой буквы! В лоэнском, древнефейсакском, языке гигантов и даже в эльфийском наречии этот титул разительно, фундаментально отличался от обычных «он», «она» или «оно»!

Пережив этот мимолетный шок, Клейн почувствовал легкий укол горечи. Нынешнее положение мисс Шарон красноречиво вопило о том, что этого ангела-наставника почти наверняка уже нет в живых. Их с Маричем побег стал последним, отчаянным актом неповиновения предводителя фракции «Умеренности» внутри Школы Розы. Ведь для «Матери Древа Желаний» иных вариантов попросту не существовало: либо наглухо осквернить душу, либо стереть в порошок, выковав из останков запечатанный артефакт.

Гладь косметического зеркальца вновь затянулась непроницаемой бездной, и кроваво-красные буквы растаяли без следа.

Лишь спустя приличное время на стекле выплыла новая строчка:

— Продолжай.

— Мои вопросы иссякли. Примите мою глубочайшую признательность за содействие, — неспешно проронила Шарон. Изящно приподняв край подола, она отвесила учтивый реверанс.

Едва эхо ее слов растаяло в воздухе, как зеркальце мгновенно вернуло себе привычный, заурядный вид. А свет в бильярдной вновь налился прежней яркостью, разогнав давящий мрак.

Шарон перевела взгляд на Клейна и всё тем же ровным, лишенным эмоций голосом произнесла:

— На этом мы ставим точку. От этой затеи придется отказаться.

Было кристально ясно: девушка тоже прекрасно поняла, что именно сулила та ослепительная вспышка света, которой сокрытая сущность подвела черту под допросом.

Клейн же, напротив, едва заметно покачал головой и с мягкой полуулыбкой возразил:

— Не стоит рубить с плеча. Позвольте мне прояснить еще парочку деталей. Вполне вероятно, что у нас всё же остался шанс сорвать куш, причем без фатального риска для жизни.

«По крайней мере, вердикт моего прорицания железобетонно указывает именно на такой расклад!» — беззвучно добавил сыщик про себя.

— Каких деталей? — едва не поперхнувшись от нетерпения, выпалил Марич, опередив напарницу.

Глава 879

Двойная цель

Услышав слова Марича, Клейн подхватил лист с начертанным заклинанием призыва Арродеса. Небрежно встряхнув бумагу, он стер с лица улыбку и с абсолютной серьезностью произнес:

— Опишите мне в мельчайших деталях процесс создания мумий фараонов в древнем королевстве Хайленд.

Пока он говорил, лист с сухим треском занялся багровым пламенем, в мгновение ока осыпавшись на пол горсткой серого пепла.

Марич переглянулся с Шарон и, немного поразмыслив, ответил:

— Шаг первый: тело оставляют в покое на срок от трех до пяти дней. Прибегая к особым уловкам, добиваются естественного высвобождения Потусторонней характеристики, дабы та не слилась ни с одной из частей монаршей плоти и не породила запечатанный артефакт.

— Шаг второй: проводится «ритуал очищения». Останки водружают на алтарь, вознося молитвы «Скованному Богу» в надежде, что ровно половина духовной энергии усопшего навеки задержится в оболочке. Это ничуть не препятствует возвращению Сына Божьего, зато позволяет готовой мумии веками источать мощнейшую духовность.

— Шаг третий: сплавляя воедино паранормальные таланты и земную хирургию, из трупа извлекают мозг, внутренности и все жидкости, оставляя нетронутым лишь сердце.

— Шаг четвертый: нутро покойника туго набивают пропитанными мистикой благовониями и снадобьями, проводя тотальное обезвоживание тканей…

— Шаг пятый: прежнюю начинку извлекают, заменяя свежей порцией тех же самых трав и эликсиров. Плоть снаружи покрывают особой ритуальной вязью, после чего туго пеленают в льняные бинты и укладывают в саркофаг.

— Шаг шестой: изъятые ранее внутренности проходят обработку, схожую с четвертым этапом, обращаясь в сакральные компоненты. Их раскладывают по четырем углам саркофага. То же самое касается мозга и жидкостей — первый перетирают в кашицу, смешивают со вторыми и пускают циркулировать по специально выдолбленным желобам внутри гроба, виртуозно имитируя процессы живого организма… Подобный фокус позволяет веками выкачивать духовность прямиком из мира духов. Благодаря этому мумии фараонов, даже пролежав в земле тысячелетия, остаются поистине бесценным материалом, из которого можно вылепить невероятно могущественного живого мертвеца…

«Звучит так, будто к усилению мужской силы это не имеет ни малейшего отношения… И как, во имя всех богов, „Аптекарь“ умудряется творить из этого праха подобные чудеса? Хм, процесс до боли смахивает на методы египтян с Земли, вот только градус первобытной оккультной чертовщины здесь выкручен на максимум…» Внимательно выслушав собеседника, Клейн принялся лихорадочно препарировать услышанное, отчаянно силясь выудить хоть что-то, что сгодилось бы для его плана.

Как ни крути, а останки Тутансеса Второго — реликвия колоссальной ценности. Если только ситуация не припрет к стенке, никто в здравом уме не станет её крушить… Погрузившись в недолгие думы, Клейн перевел тяжелый взгляд на вновь устроившуюся на барном стуле Шарон и с суровой серьезностью поинтересовался: