— Среди них…

Даниц слушал этот геополитический экскурс в полнейшем ступоре. Внезапно, издав сухой смешок, он неловко вскинул руку:

— Капитан, я… мне позарез нужно это записать.

«Иначе в голове вообще ничего не задержится!»

Эдвина ничуть не рассердилась на столь бесцеремонное вмешательство. Изящным жестом указав на перьевую ручку и бумагу, лежащие на столе, она проронила:

— Весьма похвальная привычка.

— Сдается мне, Герман Воробей тоже не обрадовался бы искаженным агентурным сводкам.

— А? — Даниц во второй раз за день впал в полнейший, беспросветный ступор.

…………

«В Западном Баламе и впрямь творится кромешный хаос. Даже глядя на какого-нибудь заурядного полевого командира средней руки, порой с ходу и не разберешь, под чьими стягами он ходит и кто за ним маячит… Школа Розы пустила там такие глубокие корни? Стало быть, для меня риск угодить в фатальную мясорубку взлетает до небес…» — Клейн, приняв депешу от госпожи посланницы Рейнетт Тинекер, тут же вскрыл конверт и бегло пробежался глазами по строчкам.

Прочитанное окончательно убедило юношу: соваться в Западный Балам лично — чистой воды самоубийство. Разве что мистер Азик решит нанести туда визит, и можно будет увязаться следом.

Глава 872

Результаты спиритического сеанса

Проводив взглядом удаляющуюся госпожу посланницу, Клейн опустил взор на зажатое в руке письмо и вновь погрузился в раздумья о Западном Баламе.

Юноша резонно рассудил, что следует загодя приготовиться к худшему: мистер Азик может не объявляться еще целый месяц. Иными словами, к началу июля ему, вполне вероятно, придется отбыть на Южный континент в компании армейских чинов, напрочь лишившись покровительства бывшего «Консула Смерти». При таком раскладе зловещая тень Школы Розы неминуемо нависнет над его головой дамокловым мечом.

«Тут вырисовывается два пути. Если риск окажется фатальным, придется без малейших сожалений сбросить личину Дуэйна Дантеса. В противном же случае надлежит с параноидальной скрупулезностью просеять „клиентскую базу“, наглухо вычеркнув из списков любые фракции, за которыми хоть мельком маячит Школа Розы… Хм, куда благоразумнее будет заранее наметить конкретные мишени, чтобы удержать форс-мажоры в узде… Те агентурные сводки, что подкинул Даниц, почти стопроцентно исходят от „вице-адмирала Айсберг“. И среди всего этого сброда пара туземных полевых командиров выглядит донельзя интригующе… Возьмем прочие силы: как ни крути, на них всегда висит ярлык — кто стелется под Лоэн, кто под Интис, кто под Фейсак или Фенепот. А то и вовсе внутри группировки царит мешанина из проплаченных пешек, балансирующих на грани. И лишь у этих двоих в досье ни слова о заморских покровителях — только железобетонная поддержка от Епископата Нуминозности…» — заново, с самого начала пробежавшись глазами по строчкам, сыщик смутно нащупал тончайшую нить.

Возникло стойкое подозрение: эти туземные вояки тайком навели мосты с Церковью Бога Знаний и Мудрости. А Эдвина умышленно оставила их графы без пометок, дабы изящно подчеркнуть эту аномалию и дать Герману Воробью прозрачный намек — вот с кем можно смело ударить по рукам.

Подобный виртуозный маневр напрочь избавлял капитаншу от головной боли из-за болтливого Даница. Информации, которую можно было бы слить, попросту не существовало — лишь туманные недомолвки.

«Месанйес, Катами… Первому благоволит роялистская фракция внутри Епископата Нуминозности, а второй в кулуарах величает себя потомком самого бога Смерти… Хех, да даже если и так, там уже десятая вода на киселе. Интересно, столкнись он нос к носу с мистером Азиком, как бы он к нему обратился?» — тихо хмыкнув, Клейн небрежно дернул запястьем, и письмо ослепительно полыхнуло, обратившись в пепел.

Вслед за этим юноша переместился в полуоткрытую гостиную с просторным балконом, дабы с превеликим удовольствием воздать должное изысканному послеобеденному чаю. Идиллия длилась до тех пор, пока на пороге не нарисовался мажордом Вальтер, вполголоса доложивший:

— Сэр, констебли вновь почтили нас визитом. Всё по тому же делу о самоубийстве Карона.

В этой мутной истории все стрелки упрямо указывали именно на Дуэйна Дантеса. А посему, пускай барон Синдрас и взял на себя львиную долю хлопот по улаживанию последствий, легавые были волей-неволей обязаны то и дело обивать пороги особняка. Иначе ушлые газетчики мигом раструбили бы на весь Баклунд об их вопиющей халатности.

Что же до покушения на парламентария Махта, здесь статус Дуэйна Дантеса ограничивался ролью ценного свидетеля. Благополучно дав показания, он сбросил с себя этот груз, и по данному поводу его больше не дергали.

— Проводите их в малую гостиную на втором этаже, ту, что окнами в сад, — скомандовал Клейн, возвращая ополовиненный кусок бисквита со взбитыми сливками на фарфоровое блюдце и делая неспешный глоток черного чая.

Будучи состоятельным господином, он совершенно не кручинился о недоеденных десертах — все остатки по негласному закону отходили прислуге. Вздумай он вылизывать тарелки дочиста или скрупулезно отмерять порции, молва о его неслыханной скупости мигом бы разлетелась среди лакеев всей улицы, а оттуда неминуемо достигла бы ушей титулованных соседей.

Вальтер, ни единым мускулом не дрогнув на своем каменном лице, отозвался:

— Сэр, они настаивают на вашем визите в участок. На сегодня назначена процедура опознания: родня Карона будет указывать на подозреваемых.

— Ищейки слезно извинялись за беспокойство, однако подчеркнули, что сие есть обязательная протокольная формальность, пренебречь коей они не в силах.

Клейн с достоинством поднялся на ноги:

— Вполне резонно. Ричардсон, неси пальто, цилиндр и трость.

Раз уж он всё равно оказался втянут в этот спектакль, почему бы не воспользоваться моментом? Сыщику было до смерти любопытно взглянуть со стороны на всю ту дичь, что обрушилась на семейство покойного, и воочию проследить, как именно стрелки в этом деле изящно переведут на барона Синдраса.

…………

Полицейский участок Северного района, просторная допросная.

Сквозь массивное стекло, вмонтированное прямо в стену, Клейн безмолвно созерцал домочадцев Карона. Перед ним предстали пожилая чета, женщина лет сорока, угловатый юнец годков пятнадцати-шестнадцати и совсем еще крошечная девчушка, не достигшая и десяти.

Их взгляды скользили по выстроившимся по ту сторону преграды подозреваемым, пока синхронно, словно по невидимой команде, не впились в лицо Дуэйна Дантеса.

— Это он! Точно он! — истошно завопил подросток. Его глаза мгновенно налились кровью, а кулаки судорожно сжались, когда он всем телом рванулся к стеклянной преграде.

— Это он, офицер, это он, — по щекам сорокалетней женщины градом покатились слезы. Она неотрывно, с клокочущей, первобытной яростью и ненавистью сверлила взглядом статного толстосума.

Зажатая в ее руке девчушка залилась навзрыд:

— Папочка! Верните мне папу!

Старики молча утирали слезы. Если дед еще пытался сохранить остатки самообладания, то старушка задыхалась от рыданий так, что того и гляди лишилась бы чувств. Комнату вмиг затопила тяжелая, удушающая атмосфера искренней скорби.

Весь парадокс заключался в том, что Клейн в жизни не пересекался ни с кем из этих людей!

«Внедрение ложных воспоминаний?» — сыщик слегка сдвинул брови. Мысленно сокрушаясь над участью этих бедолаг, он лихорадочно препарировал природу той чертовщины, что с ними сотворили.

В это же самое время, в промозглых катакомбах местного морга.

Дейли Симон, чье тело била едва заметная, мелкая дрожь, подхватила карандаш и принялась сноровисто набрасывать эскиз.

Поскольку миссия проходила в казенных стенах, где на каждом углу можно было нарваться на пронырливых газетчиков, леди благоразумно сменила свою извечную мантию медиума на униформу констебля: строгая блуза, юбка в черно-белую клетку да высокие, до колен, кожаные сапоги.

Сейчас ее рука, словно повинуясь чужой воле, хаотично, но уверенно металась по бумаге. На белом листе стремительно вырисовывались очертания письменного стола, массивного эркера, чернильницы и брошенного револьвера.

А на самом стекле эркерного окна проступило смутное отражение.

Гладкая, зачесанная назад шевелюра, где смоляная чернота щедро мешалась с благородным серебром седины. Высокий лоб, резко очерченные скулы, иссеченная глубокими морщинами кожа… Это был не кто иной, как барон Синдрас!

Хрясь! Карандаш выскользнул из ослабевших пальцев Дейли, гулко ударившись о столешницу.

Вскинув голову, она устремила взор на вызвавшегося помочь Леонарда Митчелла и двоих присутствующих старших инспекторов, процедив:

— В тот самый миг, когда Карон сводил счеты с жизнью, его душа билась в дикой, неистовой агонии сопротивления. А это значит, что в петлю он полез не по доброй воле — его туда методично, гипнотически подталкивали. Здесь не пахнет заурядным помутнением рассудка, в дело стопроцентно вмешалась паранормальная чертовщина весьма солидного калибра.

— И именно этот чудовищный ментальный излом спровоцировал тотальный крах эмоций и взрыв духовности. За секунду до небытия морок спал, позволив ему воочию узреть истинную картину происходящего. То, что вы видите на бумаге — это последний кадр, намертво впечатавшийся в его слепнущие глаза.

Один из инспекторов сурово свел брови:

— Мадам Симон, вы клоните к тому, что перед смертью Карон узрел подлинного кукловода? Стало быть, убийца — барон Синдрас во плоти?

Леонард Митчелл не удержался от едкой, язвительной усмешки:

— То, что запечатлели глаза, далеко не всегда является истиной в последней инстанции.

— Если я начну вещать про иллюзии, вы вряд ли уловите суть. Скажу проще: будь я на месте мясника, я бы просто подослал в комнату какого-нибудь загримированного под барона актера аккурат в момент развязки.

Подобная прагматичная теория явно пришлась инспекторам по вкусу. Заметно выдохнув, они произнесли:

— Мы немедленно распорядимся доставить сюда семейство Карона. Сделайте одолжение, выудите из них всё до капли, но так, чтобы никто не пострадал. Нам нужны железобетонные, не терпящие двояких толкований улики.

— Добро, — Дейли устало потерла переносицу. — Я отлучусь на минуту.

На сей раз леди пренебрегла своей излюбленной, вызывающей синей косметикой. Если закрыть глаза на болезненную бледность кожи, в ее облике не осталось ни грамма той дьявольской, потусторонней притягательности. Более того, без кричащего макияжа она казалась куда моложе: тяжелый шлейф тридцатилетней дамы испарился, уступив место свежей, миловидной девушке лет двадцати с небольшим.

Леонард Митчелл, резонно прикинув, что впереди их ждет еще изрядная бумажная волокита и долгие допросы, тоже покинул катакомбы морга, устремившись к лестнице.

Едва они преодолели пролет и свернули за угол, как их взгляды намертво споткнулись о фигуру статного джентльмена с благородной проседью на висках. Мужчина в сопровождении лакея уверенно вышагивал по противоположному концу коридора, направляясь прямиком к выходу.

Элегантный, источающий зрелый шарм и обладающий бездонными, словно ночные озера, лазурными глазами — это был не кто иной, как Дуэйн Дантес.

Дейли Симон на долю секунды впала в легкий ступор. Глубокомысленно скосив глаза на своего спутника, она подметила: зеленоглазый брюнет, этот извечный «Поэт», тоже неотрывно буравит взглядом удаляющуюся спину толстосума.

— И с какой стати ты так рьяно напросился мне в напарники? Я-то знаю, что вы уже почти наступили на хвост тому фанатику из Епископата Нуминозности, так что бездельем в «Красных перчатках» не пахнет… — не дав Леонарду и шанса состряпать благовидный предлог, Дейли выдержала секундную паузу и ударила в лоб: — Нутром чуешь, что с этим джентльменом что-то нечисто?

Леонард плавно отвел взор. Погрузившись в звенящее безмолвие на пару ударов сердца, он обронил:

— Дуэйн Дантес уже имел честь беседовать с Его Высокопреосвященством.

Юноша виртуозно ушел от прямого ответа, не сказав ни «да», ни «нет», лишь как бы невзначай приплетя в этот диалог фигуру самого святого Энтони.

Скрытый подтекст читался безошибочно: архиепископ не обмолвился и словом о том, что Дуэйн Дантес таит в себе двойное дно. А уж почему он промолчал — банально не раскусил фальшивку или благоразумно решил придержать козыри в рукаве — одному богу известно.

Дейли едва заметно, понимающе кивнула. Спрятав вспыхнувший в глазах ледяной интерес, она продолжила свой путь по коридору.

…………

Утром среды Одри Холл, бережно сжимая в изящных пальчиках пригласительный билет, выпорхнула из роскошного экипажа прямо на брусчатку улицы Песфер, что в тени монументального собора Святого Самуила.

Штаб-квартира новоиспеченного «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования» облюбовала себе дом номер двадцать два. Особняк целиком и полностью числился за Церковью Богини Вечной Ночи, так что грабительская столичная аренда организаторам не грозила.

За секунду до того, как переступить порог кареты, девушка, не выпуская из рук конверта, бросила пытливый взгляд на проплывающие за стеклом виды. Ее сердце сладко замирало от бьющего через край, жгучего предвкушения.

Ей предстояло с гордостью занять кресло члена попечительского совета и с головой окунуться в бурную деятельность отдела по сбору средств и связям с общественностью.

Глава 873

Незаметное общение

Едва переступив порог дома номер двадцать два по улице Песфилл, Одри сразу же заметила Дуэйна Дантеса, выходящего из бокового коридора.

Этот весьма привлекательный и элегантный джентльмен, облаченный в строгий черный костюм и сжимающий в руке трость с золотым набалдашником, о чем-то увлеченно беседовал с идущим рядом сотрудником фонда.

Словно уловив направленный на него взгляд, Дуэйн Дантес совершенно естественно повернул голову к дверям. В следующее мгновение в его глазах вспыхнули искры то ли искреннего восхищения, то ли радости от вида драгоценного клада; они слегка просияли, после чего на его губах расцвела улыбка. Он почтительно кивнул в знак приветствия.